20. Лайна. В процессе обучения, воспитания и обретения нового опыта.

…А что я такого сказала?

Или он предпочел бы, чтобы мы заблудились и остались ночевать среди леса, полного чудищ?

Солнце уже почти поднялось в зенит, а мы еще не завтракали. И хоть вонь от желтого пятна не будила аппетит, но и полностью заглушить его не могла.

- Кейрат, займитесь, пожалуйста, едой. Думаю, пришло время обеда, - легко и уверенно произнесла я, игнорируя вымороженное, будто на него лютостужень дохнул, выражение лица собеседника.

- А вы? – хватило Торнсену наглости поинтересоваться.

У кого он ее набрался, спрашивается? Мне кажется, это разлагающее влияние бабы Тои.

- Если вас так вдохновляет мой нынешний парфюм, могу рубашку вам оставить, - предложила я. - Будете нюхать перед едой в качестве аперитивчика.

- И то, что под рубашкой, тоже, - невозмутимо заявил парень, поднимая с земли рюкзак и отряхивая его.

Я вправила упавшую челюсть.

- У меня хорошо с бытовыми заклинаниями. У вас резерв на щите поиздержался, а у меня полнехонек с верхом, - пояснил Торнсен, поднимая на меня взгляд.

Невинный такой взгляд. Будто ни-ни, речь только о первой помощи пострадавшей от косорылова энуреза одежде.

…Только на дне голубых глаз мерцали искры насмешки. На фоне безумных сполохов темного огня в самой глубине.

- Отвернитесь, - велела я, не уточняя дальнейшую судьбу рубашки, штанов и белья.

На секунду, всего на секунду, на губах студента мелькнула саркастическая улыбочка.

Да, я помню, что «что ты там не видел». Но у нас по регламенту одно шоу в день. Вчера я показывала. Сегодня – ты.

Лимит исчерпан.

Я ожидала подколов. Однако свершилось чудо, и парень действительно просто отвернулся.

Я, морщась от вони, быстро достала из своего рюкзака смену одежды и скрылась за деревьями. Мало ли: сейчас он отвернулся, а через минуту передумает.

- А зачем мы косорыла ловили? – задал неожиданный вопрос Торнсен.

- Ну… как? – не поняла я. – Живой косорыл. Такая оказия. Я, например, в жизни никогда раньше косорыла в руках не держала.

Послышалось нервное фырканье и комментарий парня:

- Еще вопрос, кто кого держал.

- Да он в меня с перепуга вцепился.

- Косорыл?! С перепуга?

Я вспомнила, с каким выражением на лице Кейрат мчался ко мне. И как на его пальцах перекатывались искры готовых сорваться файерболов.

…И вспомнила, как в темноте алой нитью вспыхивает контур спинных пластин готового к нападению косорыла. Если порежешься о такую пластину, разрядишь резерв в ноль. А если дождь, то даже резаться не нужно. И даже касаться. Просто оказаться рядом. Например, провалиться в косорылью нору.

А когти у косорыла… нет, не ядовитые, как у мечеклыка. Но после выкапывания нор тварь их не моет, само собой. Потому царапины заживают тяжело, болезненно, иногда вызывая нарывы, а иногда приводя к смерти от трясучки [Трясучка - местный аналог столбняка.].

…и укусы тоже.

Я никогда раньше не держала в руках косорыла. И никто его не держал. Дураков-то нет.

- Говоришь, резерв у тебя полный? – спросила я у Торнсена. Он же как раз попал рукой в пластину.

- Полный, полный… - пробурчал он.

- Интере-есно… - протянула я, обтирая живот смоченной из фляги рубашкой. Чистой ее частью.

- Интересно ей. Я чуть рассудка не лишился от страха.

- Подумаешь. Было бы что терять, - не удержалась я. - А бедная тварюшка аж… описалась.

- Вы анализ мочи еще у нее возьмите!

- А это идея! – я замерла, с сожалением глядя на оттертую уже кожу.

Быстро подняла с земли сброшенные штаны, натянула чистое и поскакала к Кейрату.

- Доставай стазисную пробирку и экстрагируй, - протянула я ему вещи.

Он пару раз стукнулся лбом о ствол дерева.

- Это была шутка! – пояснил он тоном для слабоумных.

- В каждой шутке, если постараться, можно найти здравое зерно.

Он скривился:

- Вы, видимо, очень, очень старались.

- У вас же была возможность отказаться от экспедиции? – напомнила я.

Да, альтернативой был вылет из Академии, но ведь чисто формально - была? Была.

Он кивнул.

- А чем отличается боевая практика от исследовательской, представляете?

- На боевой мы тварей бьем, а на исследовательской – берем… – он завис, уставившись мне в район груди.

И тут я вспомнила, что не стала доставать под рубашку второй корсет, потому что накануне его не постирала. А жилет набросить забыла. Тонкий батист рубашки обрисовывал бугорки сосков. И просвечивал ареолы, кажется.

Я сложила руки на груди. Если хорошенько сделать вид, что ничего не произошло, то ничего не произошло.

Взгляд Торнсена сполз ниже, к штанам, похоже, выискивая следы белья под ними.

У кого-то, кажется, совесть вконец заклинило!

… Или в конец.

- …у них анализы, - закончила я за него. - Торнсен: пробирка, экстрагирование, моча, косорыл… - я пощелкала пальцами у него перед глазами и носом, выводя из заторможенного состояния.

По-быстрому перетащив расстеленный на земле платочек с едой подальше от места экстрагирования, я порезала испеченный с вечера хлеб и отмоченный кусок солонины. Сало, как и все хорошее, закончилось быстро. Сыр еще быстрее. Всё же запасы еды носили скорее резервный, чем плановый характер.

Те, которые планировала я.

Торнсен же позаботился о провизии в большем объеме, захватив хорошо хранящиеся, но совсем не такие вкусные продукты.

- Кей, не знаю как у вас, а у нас уже всё готово, - сообщила я.

У меня же резерв нуждается в восстановлении. Нервы, опять же, в лечении. Желудок в наполнении. И, сложив первый бутерброд, я впилась зубами ему в бок. Вот вы, наверное, думаете, что солонина со вчерашним хлебом – это невкусно? А пройдите-ка с рюкзачком по лесу несколько часов и погоняйтесь за косорылом - он чистой амброзией покажется.

Увы, к завершению первого бутерброда у нас с солониной и хлебом появился сосед. Ничто не стимулирует человека к работе, как обед, который могут съесть за тебя. Мне сложно было составить Торнсену конкуренцию. У парня с косой саженью везде рот тоже должен быть немаленьким. Нужно же это всё как-то… прокормить? Так что не успела я и печально вздохнуть, как от солонины не осталось ни рожек, ни ножек.

Однако жаловаться мне было не на что. От жадности и голода я бы и больше съела. Но сейчас желудок пребывал в том самом идеальном состоянии, когда уже хватит, но еще можно куда-то идти.

Я решила: еще пять минут на отдых – и вперед.

Или десять.

…Со стороны горы послышался вой воплежутя.

- Откуда их здесь столько? – спросила я, не открывая глаз, у своего спутника.

- Понятия не имею. Я правда случайно… - в голосе Торнсена слышались нотки вины.

Это правильно. Это хорошо.

…Конечно, то, что он втюрился, осложняло ситуацию. Но, во-первых, мне могло показаться. А во-вторых, в меня что, втюриться нельзя? Я девушка молодая, симпатичная. Сам лей Гроссо мною не побрезговал, что уже о многом говорит…

- Но я читал в последних журналах, - продолжил Кейрат, - что у нас в предгорьях стали учащаться встречи с тварями.

- В каких журналах, Торнсен?

- С картинками, лея Джелайна, с картинками, - со смешком отозвался поганец.

- Сдается, вы меня обманываете, - улыбнулась я.

- Моя мама говорит, что мужчина обязан соответствовать ожиданиям женщины.

- Ваша мама – мудрый человек, - должна была признать я.

- Вот что у моей мамы не отнять, - согласился студент, - так это ничего, - неожиданно закончил он со смешком.

- А вы, Кейрат, в кого пошли? – уточнила я, открыла глаза и посмотрела на собеседника.

Тот уставился на меня своим нечитаемым взглядом и улыбался.

- У моего папы тем более ничего не отнять, Джелайна. Так что для вас это совершенно бесполезная информация.

Я снова закрыла глаза.

В его словах прозвучало какое-то… обещание. Или угроза.

Но почему-то во мне не было паники. Во мне почему-то просыпался азарт. Как сегодня в догонялках с косорылом. Дикая, опасная тварь из дикого леса. Но ведь ничего страшного не случилось? Просто новые знания и новый опыт.

В меня еще никто никогда не «втюривался». Интересно же узнать, как это?

Исключительно в целях обретения нового опыта.