21. Кей. По дороге в деревню: между первой и второй переходик небольшой. Но трудный.

Это было странно: сидеть рядом с ней и просто говорить. Она была всё так же язвительна, но что-то неуловимо изменилось. Из точки А вышла одна Джелайна Хольм, а в точку В возле Горы №1 пришла другая. В какой момент ее подменили, я не знаю, но новая мне нравилась еще больше прежней. И сходил я с ума еще сильнее прежнего. И не хотел отдавать ее хило-лею совсем. Даже капельку. Даже чуточку. Поэтому больше всего мне хотелось вернуться к домику в лесу и хитрющей старушке Тое, с ее баней и тесным чердаком, где было совсем не так плохо, как казалось.

Но сколько можно бегать? Что я, косорыл какой-то сс… оробелый? Пора взглянуть сопернику в глаза и принять бой. Даже если меня он за соперника не держит.

Хотя главная битва будет вовсе не с соперником.

- Подъем! – скомандовала Лайна.

Я поднялся и стал собирать выложенные вещи в рюкзак. Незаметно там оказалась и одежда Джелайны, теперь лишенная следов жизнедеятельности косорыла, но хранящая сладкий аромат Хольм. Украдкой я понюхал ее корсет и напомнил себе: я принимаю бой. Принимаю бой с Гроссо, с собой, даже с Лайной, если этого потребуют обстоятельства.

- Ну, Торнсен, что ты там, как дохлый жабоморд, еле конечностями шевелишь!

Интересно, важнее то, что она называет меня на «ты», или то, что обзывает «жабомордом»?

…Лучше всего бороться с тварями! Там всё понятно: или ты - ее, или она - тебя. А с женщинами всё так сложно! Даже если ты - ее, не факт, что ты выиграл. А если она - тебя, то может, даже хорошо.

Потом. Когда-нибудь станет.

Словно в подтверждение моих мыслей, впереди раздался вой воплежутя. Откуда-то из-за спины послышались два коротких «во», «во» и оглушительное «крра!» выпеня.

Воплежуть выпеня не слаще.

Я повернулся к Джелайне.

Сейчас полдень. Твари классом опасности выше третьего днем прячутся. Где – неизвестно. Еще никому не доводилось обнаружить дневную лежку, например, горбокрыла. Или страхотвареня. Тьфу-тьфу-тьфу, косорылов раньше тоже никто не ловил.

Так вот. Если здесь такой разгул тварей второго-третьего класса опасности, то после заката здесь будет не протолкнуться от тех, кто пострашней.

- Может, вернемся? – предложил я.

Бой – это хорошо. Но здоровый сон ночью и пробуждение утром лучше, чем их отсутствие.

- А какой смысл? – флегматично произнесла Лайна. – Мы так и будем мотыляться туда-сюда, до горы и обратно. Нет, нужно или вперед… Или вверх, - она взглянула туда, где темнел абрис далекой вершины. – Вверх – надежнее, будем точно знать, в какую сторону идти дальше. Но это время, потерянное на восхождении. А если деревня еще далеко? Тогда этот подъем может стоить нам жизни.

Я кивнул. Всё так.

- Идем? – уточнила Джелайна.

- Вперед, - согласился я.

После перекуса хотелось только завалиться на упругий ковер мха и валяться там рядом с Джелайной. Но пришлось собираться. Никто не может сравниться с Хольм в деле истязаний над людьми.

Через час мы сделали привал. Через два – еще один. Через три мы сделали вынужденную остановку. Потому что оказались на полянке, вымороженной лютостуженем. Лайна подорвалась описывать локальную экологическую катастрофу. А я смотрел на солнце.

Солнце неумолимо уползало с неба. Вниз. К лесу. А горы всё не было. И я уже сто раз раскаялся, что поддержал идею Джелайны идти дальше. И впервые по-настоящему пожалел, что отправил нас в эти Дальние Глубеня. У нас осталось часа два полноценного светового дня, потом еще два-три – относительно проходимого сумрака.

Хуже того, высоко в небе появились полупрозрачные «скобочки» перистых облаков – верный предвестник дождя. У нас был тент, и магии пока никакие косорылы не лишили, так что особо промокнуть мы не должны. А если и должны, то переохладиться в нынешней жаре было хоть возможно, но всё же непросто. Да и что стоит даже самый сильный дождь по сравнению с близостью твари с сине-огненными глазами?

Правда, если он морозцем в ливень ударит, результат будет серьезнее, чем посуху.

- Джелайна, я ценю ваше научное любопытство, но, боюсь, если мы пробудем здесь еще немного, то рискуем возобновить знакомство с самой тварью, - как можно нейтральнее произнес я. – И сдается, мы произвели на нее не самое благоприятное впечатление.

- Вы всегда стараетесь понравиться дамам? – Джелайна обернулась и на мгновение задрала бровь.

Эта фраза была сказана таким тоном, будто она приглашала меня к словесному танцу. Хольм со мной… флиртует?!

А потом наклонилась что-то поднять.

Издевательство просто с ее стороны – ходить в брюках. А наклоняться в брюках, спиной к мужчине – просто преступление.

Я засмотрелся и размечтался, потому пропустил ее слова.

- Что? – переспросил я.

- Лоскут ткани, - повторила Джелайна. Игривые нотки растаяли, как иней в июльском лесу.

Она протянула тряпицу мне. Ткань была темная, почти черная, прочная, недешевая. Вряд ли простой селянин мог позволить себе такую. Я бы поставил на то, что лоскут оторван от летнего плаща, который в горах весьма кстати даже в середине лета.

- Думаете, лоскут на вымороженной поляне неспроста? – уточнил я.

- Если так, то, во-первых, где человек, который его потерял? – спросила у меня Джелайна, будто это я, а не лютостужень, устроил Новый Год в июле. На отдельно взятой поляне. Для отдельно взятого обладателя плаща. Или обладательницы - без фасончика не разберешь. А потом спрятал труп.

Тьфу-тьфу-тьфу, упаси Дайна.

- Следов крови вокруг нет, - осторожно отметил я.

- Если мясо хорошенько заморозить, то крови не будет, - поделилась жизненным опытом Лайна.

- Но мы же с ним справились, - решил я привнести оптимизма в обсуждение.

- Нас было двое, – возразила она.

- Может, их тоже было двое. Или больше.

- Ага. Просто не чащоба захолустная, а место променада окрестных магов! – фыркнула Джелайна. – А что, если и нападение на нас не было случайностью? – обратила она на меня невидящий взор.

- Тварями невозможно управлять, - напомнил я.

Лайна кивнула:

- Твари всегда нападают на людей, - продолжила она обмен банальностями. – Поэтому при встрече с тварью нужно стрелять на поражение. Любой, коснувшийся гребней косорыла, должен получить рану и лишиться резерва.

Каждая из них, нажитая долгим человеческим опытом, была разбита вдребезги нашим походом. «Твари не приносят «палку» поиграть, как собаки. Или кошки», - продолжил я про себя, припомнив сцену на чердаке.

- Предположим, - сказала она вслух, - что лютостужень нападает на магов…

Она ушла в себя, думу думати…

- Значит, нам нужно срочно отсюда уходить, - напомнил я очевидное.

Хольм сдалась, но не смирилась.

На ужин мы не останавливались. Горы всё не было. Деревни тоже. Только мы и твари. Причем мы - в меньшинстве.

Через пару часов, как я и предполагал, небо затянуло. И без того серое, оно стало свинцовым. Я ждал дождя вот-вот. Мне казалось, еще минута, и крупные капли застучат по кронам. Но нет. Дождь не начался. Только тени в лесу практически исчезли, заменившись сплошной темно-серой мглой. То там, то здесь мне чудились синие огоньки глаз лютостуженя, красные – косорыла, золотые – выпеня.

Джелайна шла молча, эмоциями не делилась, но и так было ясно: ей страшно. Мы всё шли и шли по азимуту. И я думал о том, что нужно уже задуматься о стоянке, и даже начал просчитывать двойной контур защиты на случай нападения тварей…

…Как вдруг лес почти внезапно разошелся в стороны, открыв вид на высокую гору. Из-за нее, в тонкой полосе еще чистого закатного неба, пробивались последние лучи закатного солнца.

А прямо под горой, перед нами, лежала деревенька. Довольно крупная деревенька. Пальцев на руках и ногах не хватало, чтобы пересчитать все дворы. И домики со светящимися оконцами расползались во все стороны.