36. Лайна. Забаррикадировавшись в депрессии. Никто меня не любит. Даже Гррых. Тварь.

Точнее, не самая моя большая проблема. Самая большая, под два метра, проблема прямо сейчас где-то в деревне. И это – настоящая проблема.

Из-за Сафониэля я могу потерять место в магистратуре. Но, что бы лей Гроссо ни думал по этому поводу, он – не единственный магистр тварезнания. Пробьемся. Он закроет мне путь в Императорский университет? Так не он мне его открывал.

Из-за Сафониэля я могу потерять некоторые карьерные перспективы и их темпы.

А из-за Торнсена я могу потерять себя.

Тревожные симптомы привязанности я впервые почувствовала еще в домике у бабы Тои. С тех пор болезнь только прогрессировала. Вместе с ней прогрессировали слабоумие и безволие. Я стала превращаться в размазню с истерическими приливами. В зависимую размазню. Уже сейчас, как я только что убедилась, мысли о нем вызывают слезоточивость и соплеотделение. А что будет дальше? Кейрат, его член и дети – моё всё? А если Сафониэль прав, и все эти «люблю» и «замуж» - просто манипуляции мальчишки с гипертрофированной вседозволенностью? А я тут размечталась, сопли в клубок намотала… И? Дальше?

Дальше вообще проблема. В любом случае. Даже если Сафониэль не прав. Одно дело – полевой роман, где, как верно заметил лей Гроссо, мы вдвоем против природы. Тяжело удержаться от соблазна. А в Академии? Как это будет выглядеть в Академии?

Нет, пусть лучше всё остается, как было. Один раз – не… не считается. Проводились реанимационные мероприятия. Была без сознания. Не помню. Не было ничего.

И не будет.

Я набрала побольше воздуха в грудь, отерла слезинки с глаз, сглотнула, пытаясь придать голосу твердость и уверенность, и открыла дверь в таверну.

Кей сидел там, где я его оставила. На том же месте, только в компании местного мага. Его взгляд был встревоженным. Фигура напряжена, будто он был готов в любой момент сорваться с места.

Да расслабься, Кейратушка, для тебя уже всё благополучно закончилось.

- Тонсен, завтра в десять утра отсюда откроют телепорт, - уверенно произнесла я, и даже голос не дрогнул. – Оценку за практику я вам поставила. Зачет тоже. Счастливо.

И с трудом сдерживая слезы, поднялась к себе в номер-конуру.

Я закрепила в пазах засов так, чтобы открыть его без моего участия было невозможно, забралась на тахту, обняла сбитую в комья подушку, и стена, которой я отгородилась от окружающих, дала течь. Я разревелась. Беззвучно.

Через пару часов слезы закончились, но желания общаться с людьми не появилось. У них со мной, как ни обидно, тоже. Я-то готовилась держать оборону, думала, мои спутники ко мне в очередь будут ломиться… Так мне мечталось в слезливых фантазиях. Но оказалось, что никому я не нужна. От этого становилось еще горше.

Я лежала, свернувшись в клубок, всхлипывала и вслушивалась в происходящее.

Где-то через полчаса-час после начала моего затворничества к себе забредал Кей. Немного пошумел и пропал. Воображение рисовало, как он, освобожденный от обязательств передо мной, зажигает звезды кому-то из подавальщиц.

Вот видишь, Лайна, ты всё сделала правильно!

Деградация на лицо даже в отсутствии объекта.

Я вслушивалась в магический фон.

Где-то в отдалении ощущалась чужая человеческая магия, наверное, магичил Прежан. Не обильно, а умело-экономно. Снизу ощущалась тонкая магия Сафониэля. Непонятно, что он там делал. Еду на яд проверял?

Где-то через полчаса со стороны лестницы послышался призывно-кокетливый смех разносчицы. Двух. Я напряглась. Вот. Дождалась. И ведь не сбежишь теперь никуда. Придется слушать весь этот эротический концерт на три голоса за стенкой.

Но нет. До нашего угла смех не дошел, потерявшись где-то в начале коридора.

И с той же стороны я ощутила легкий флер Сафониэля. Как подпись. Словно он показывал мое место. Мол, вот, не будешь слушаться – я легко найду тебе замену. У меня таких деревенских лохушек – только пальцем помани.

Не знаю, может, он ревность старался вызвать?

...А может, ему просто было на меня плевать. И он не старался совсем. Просто развлекался с податливыми, бесплатными девками. И рвался он сюда просто для того, чтобы решить проблемы с Тайной службой, а я сама ему и не нужна была.

Торнсен за стенкой так и не появился. Он в своих развлечениях хотя бы позаботился о том, чтобы не травить мне душу.

Я обняла подушку покрепче. Мне не хватало Гррыха. Где ты, подлый предатель? Неужели ты действительно хотел меня уничтожить силами лютостужня? А теперь – не получилось, и Дайна с тобой?

Слезы, которые, казалось, уже были полностью израсходованы, потекли по новой. Я умылась, высморкалась и велела себе спать.

Спать!

Не помню, что мне снилось, но проснулась я вся влажная, будто ночь напролет занималась «реанимацией».

Вокруг было тихо, только снизу доносились обычные звуки обеденной залы.

Надеюсь, я проспала достаточно, и телепорт уже унес все мои проблемы.