7. Кей. В избушке некой бабы Тои, в отрогах Западных Гор

Я вытянул ухватом горшок из печи и помешал кашу из наших запасов. Интересно, чем баба Тоя, как она просила себя называть, питается, когда нет гостей? Когда есть, понятно, можно съесть самих гостей на крайний случай, правда же? В этом деле главное что? Главное – заманить.

Нервы понемногу успокаивались. Нога уже не так болела. Между ног – тоже. Уже не так тянуло.

Не, а что? Еще штаны бы сняла! Жарко же, понятно. Убираться неудобно. Испачкать можно. Я бы сразу упал замертво и уже не мучился.

Маджи, мой однокурсник-приятель, говорит, что я - мазохист. А я не согласен. Будь я мазохист, я бы отдал порталистам ее координаты. И подыхал бы, глядя, как она флиртует с этим хлыщом из столичного университета. «Я тебя сегодня ждал!» - «Прости, я виновата!» Поползай перед ним на коленях еще, да. Он же настоящий лей в двадцатом поколении. Гонору-то с гору, да силы-то пшик. Что, что она в нем нашла? Баба бабой. Надменный дрыщ и волосы до задницы. Сзади посмотришь – ни за что не определишь, что у него где-то причиндалы прячутся. И спереди посмотришь – усомнишься.

…Ан нет же, как-то отыскала.

Ревность пронзила грудь острым кинжалом. Разумеется, парни с курса поглядывали на Хольм с интересом. В Академии женщин – раз-два, расчет окончен. А любви и ласки хочется всем. Особенно, когда по ночам накрывает откат после дневных упражнений по раскачке резерва. Хоть вой. Хоть на потолок лезь. Хоть в душ иди. Тогда кто-то и раскопал, что она в столице с заведующим спала. Точнее, это он с ней спал. Леи иногда снисходят до «спонтанных». Я читал статью об исследованиях в этой области. В зависимости от уровня «спонтанной» при регулярных половых сношениях резерв носителя благородной крови повышается в диапазоне от десяти до тридцати семи процентов. На время. Регулярных половых сношений. И вы предлагаете мне терпеть, как этот, простите, баболей, будет иметь Джелайну в соседней палатке?!

Я же не соврал. Она что спросила? Точные ли координаты я дал. Точные. Точнее некуда. Просто взятые наобум.

- …Ты, милок, мяска-то поболе, поболе клади, - подала, как из тумана, голос баба Тоя.

- Бабуль, а как же ты мяско кушать-то будешь, у тебя же зубов нет?

- А я деснами, милок, деснами, - успокоила меня бабулька. – Пошамкаю как-нибудь.

- А вас, часом, не Баба-Яга зовут? – спросила от двери Джелайна, и в комнатке сразу стало душно и тесно.

Два открытых настежь окна не спасали. Ну, разве что выпрыгнуть. Но окно - это не выход. Я от нее год бегал. Но уж раз судьба оказалась так настойчива и находчива, спустить такую возможность мелкозубу под хвост – в высшей степени глупо.

- Да вроде, баба Тоя была с утра, - задумалась старушка. – Да могла и забыть по старости. А ты, девонька-то, присаживайся к столу. Вот водички попить принеси свежей, и присаживайся.

Джелайна скривилась, но молча взяла в углу небольшое ведерко и пошла по воду.

Старушенция довольно захихикала и потерла руками. Сделала гадость – на сердце радость.

- А ты, милок, может, баньку протопишь? Тяжело старушке-то самой, - она вдруг сразу стала больной и несчастной, даже за поясницу схватилась, хотя только что скакала горной козой. – А я тебе покажу, откуда в бане всё как на ладони, - подавшись вперед, хитрым шепотом посулила мне она.

Я покраснел. Прямо почувствовал, как лицо вспыхнуло краской. А ведь в такой жаре я и раньше бледным не был.

- Спасибо, бабуля, я так, бесплатно.

Мне, между прочим, с Джелайной спать рядом. Уже от одной этой мысли мысли начинали путаться, а язык – отниматься. А если я еще… Я вообще в беспомощный овощ превращусь, бери меня и режь.

- А я всё равно скажу, - зловредно заявила старушка.

- Чтобы не одиноко было подглядывать? – не удержался я.

- Так стара я, стара стала… - пожаловалась баба Тоя. – Вот раньше, бывало…

Она закатила глаза, изображая, как бывало раньше. Или просто погрузилась в воспоминания молодости. Это ж какая, должно быть, память у человека – столько помнить!

- Баба Тоя, - прицокала с ведерком Лайна. - Как же ты тут одна в лесу? Не страшно? Звери не беспокоят?

- Ой, звери не беспокоят, - уверила старушка. Она быстро огляделась, будто кто-то мог ее услышать, и продолжила: - Нету вокруг зверей-то.

- Вы всех деснами перешамкали? – полюбопытствовал я.

- А не знаю, - легко отмахнулась старушенция, явно что-то скрывая. – Может, и перешамкала, не помню. А може, и кто помог.

- Бабуль, а не слышала, может, кто-нибудь что-нибудь не поделил неподалеку? – осторожно спросила Джелайна.

А вот тут я, кажется, побледнел. Отсутствие зверей, слишком быстрое возвращение Хольм, слишком осторожный вопрос. Доказано, что больше всего тварей там, где идут боевые действия. Чем масштабнее война – тем больше тварей.

- Так, глуха я стала на правое ухо, - пожаловалась бабулька. – А левое и не слышит совсем. Не слышала ничего такого. Да и от кого? – буркнула она. – Зверья, и того нет. Да вы кушайте-то, кушайте. Потом в баньке искупаетесь.

- А потом уже и вы поужинаете, - засмеялась Хольм.

- Стара я уже стала. Нельзя мне на ночь есть. Желудок уже не тот, - и тут она так раскатисто пукнула, что громохлёст бы позавидовал. – Да и с кишечником уже не лады. Так что с вами поем.

И она засуетилась в поисках миски и ложки.

Я принюхался. Посторонних примесей, хвала Дайне, в воздухе не появилось. И отправился наверх, за посудой. Джелайна поцокала следом. Я галантно пропустил ее по лестнице вперед, и еще потом несколько минут медитировал, пытаясь прийти в себя после зрелища ее подъема. Нужно было что-то делать со своим.

…А мне еще с нею спать в одном помещении.

Полы сияли чистотой. Хольм обозначила свой волчий угол, раскинувшись со своим спальником чуть не на полчердака. И я понял, что мне придется с нею спать не просто в одном помещении. На одном полу. Почти вплотную друг к другу. Только руку протяни.

И, кажется, снова покраснел.

Но, к счастью, в этот момент я копался в своем рюкзаке, а потом Джелайна спустилась.

Судьба, ты хочешь моей смерти!

Но смерти сладкой, не могу не согласиться.

И отказаться не могу.