6. Лайна. Декорации те же. Действующие лица – тоже. Включая косорыла.

Мыть полы пришлось. Тряпкой и руками. Руками и тряпкой. Перспектива спать по уши в грязи меня не привлекала. Хотя какое «по уши». Если бы я легла в слой чердачной взвеси, меня бы накрыло пыльною волною с головой. Я знала пару простеньких бытовых заклинаний, с помощью которых расправилась бы с напастью в два счета. Но если бабулька – ведьма, она может насторожиться, почуяв скачок магического фона. Конечно, наше с Торнсеном появление у избушки сложно отнести к релаксирующим мероприятиям. Учитывая многочисленное околонаучное барахло, навьюченное на студента, как на последнего осла (хе-хе!). Оборудование-то дремучая, как лес вокруг, бабулька вряд ли опознает. Но я бы на ее месте с такими гостями держала ухо востро. Как гребнерогий жутконос на кладке.

Пока я, еле ползая осенней мухой, в духоте чердака выметала пыль, чихала и драила темные от времени доски, снаружи слышался бодрый стук топора. Я задумалась, что еще можно было бы взять с собой, раз уж у Торнсена еще столько сил осталось. Чисто академически задумалась, потому что практической ценности эти идеи не представляли. Теперь я его уже ничем загрузить не смогу.

Кроме гранита науки.

А это, кстати, неплохая мысль. За неимением Сафониэля придется пользовать Торнсена. Вынос мозга – вполне конструктивный способ слить избыток силы. Пока вокруг меня твари не заколосились. А Торнсен сегодня напросился.

И вчера тоже.

Да он весь год только и делал, что напрашивался.

И вот, наконец, он весь к моим услугам. Куда он сбежит с этой крыши? К бабульке под бочок? С тварями свежим воздухом подышать?

Второе дыхание наполнило мои легкие, и работа заспорилась. Я распахнула единственное окно на чердаке и отерла пот со лба. Солнце потерялось за кромкой леса, и хотя небо над головой оставалось голубым, жара слегка спала. Я подвязала узлом рубаху, которая постоянно норовила вылезти из штанов. Жилетка была скинута еще раньше. Площадь очищалась от скверны. Чердак, наполнившийся чистотой и светом, показался даже уютным. Я огляделась. Протерла отжатой тряпкой узенький подоконник, но только грязь размазала.

Пора менять воду. Я взяла ведерко и поползла вниз по скрипучей лестнице.

На улице с топориком разминался Торнсен. По случаю жары – без рубашки. Его мускулы играли тяжелыми тяжами. Ну да. Как-то же он пёр гору у себя на спине. Колун взлетел вверх, демонстрируя великолепную переднюю зубчатую мышцу и тугие кубики пресса. Судя по скорости, с которой рядом с ним росла гора дров, он поставил целью обеспечить бабульку дровами на пару лет. Хотя куда ей столько. Она столько и не проживет…

А может, и проживет. С таким-то характером,

- Девонька, а когда ты кашеварить-то начнешь? – прошелестела бабулька. – Есть-то ужо пора.

И правда. Я тоже почувствовала, что пора. Но варить я умела только зелья. Потому что для них вкус неважен. Я уже рот открыла, чтобы поинтересоваться, чем перед нашей гостеприимной хозяйкой провинился ее желудок… Но меня отвлек глухой «бух» и «А-а-а!» студента.

Парень прыгал на правой ноге, вцепившись в левую. Колун валялся на земле.

- Торнсен, когда такая громадина, как вы, прыгает, вокруг случается землетрясение, - я поспешила, чтобы оказать первую помощь потерпевшему. – Сядьте и дайте свою ногу!

Он сел на колоду, но ногу не отдал. Я опустилась перед ним и протянула руки. Он помотал головой, поднял взгляд и тут же перевел его на стопу. И снова на меня – куда-то на уровень груди и даже ниже.

- Живой? – задала я вопрос, поднимаясь.

Кровь из ноги не хлещет, парень заткнулся. Скорее всего, просто уронил колун на ногу, растяпа!

Торнсен помотал головой. Потом, одумавшись, покивал. Глядя мне в центр корпуса.

- С кем вы там общаетесь? – поинтересовалась я и тоже опустила взгляд. На то место, где была подвязана рубашка, ниже которой виднелся голый живот. Ой!

Я торопливо поправила одежду. Под цепким взглядом студента.

- Перед сном сдаете технику безопасности при обращении с колющими предметами, - уведомила я студента. Строго.

Он кивнул.

- А пока временно отстраняетесь от работ с колющими инструментами и отправляетесь на кухню, к режущим, - решила я разом две проблемы.

Он снова кивнул.

- Что сидим? Чего ждем? Хозяйка сказала: «Есть ужо пора!», - напомнила я и пошла за угол, где на крохотной делянке росли три овоща в пять рядов.

Я вылила грязную воду, набрала из колодца чистой и пошла в дом. Внутри слышались голоса старушки с Торнсеном, я поднималась из сеней на чердак и пыталась избавиться от пристального взгляда студента, который засел в памяти. И картинок выпытывания у него положений техники безопасности в положении сверху.

Я встряхнула головой. Эдак много до чего можно додуматься. От избытка-то магии. Срочно на подвиги!

Я домыла подоконник, протерла заново пол, расстелила спальник справа в дальнем углу, справедливо полагая, что кто успел, того и место.

Перед глазами возникла другая картинка, как я провожу рукой по этой, воплежуть ее подери, рельефной зубчатой мышце…

Привидится же такое! Посреди бела дня!

- Я прогуляюсь до леса, авось грибов соберу, - крикнула я в дом и, подхватив счетчик, отправилась ориентироваться на местности.

Да. Грибы – это конструктивное решение!

Я повесила неподалеку от полянки с домом магоэкономичный поисковый маячок и углубилась в чащу. И практически сразу наткнулась на характерный след с четырьмя острыми когтями, впившимися во влажную почву. Косорыл. Косорыл знает где. Счетчик натикал на полноценную взрослую особь, которая оставила этот след менее недели назад.

Я осмотрелась. В лесу начинало темнеть. Завтра. Завтра с утра вытащу Торнсена на практику. А пока – «Есть ужо пора».