Глава 11 · О том, что стараться надо лучше
В восемь утра я уже стояла у нужной двери, уложив в сумку книгу, бутылку с водой и несколько пирожков. Злата не заставила себя ждать.
Открыв комнату, она швырнула в мою сторону какие-то листки и удалилась с гордо поднятой головой. Собрав разбросанное, я восстановила своё текущее задание: скомкать листки, поджечь сначала один, а потом два и три. Интересно, в моей старой книжке тоже говорилось, что нужно уметь объединять одно желание для управления сразу несколькими объектами. Если я верно понимала логику, то, вместо того чтобы думать о каждом объекте последовательно, нужно держать во внимании сразу три. И если сначала нужно все три поджечь (одинаковое действие), то дальше один нужно будет намочить, второй сдуть, а третий поджечь. Видимо, можно было сэкономить пять с лишним тысяч евро и просто почитать книжку.
С другой стороны, смогла бы я зажечь свечку, если бы не увидела, как это делает Злата? Смогла бы ощутить свою силу без её атаки? Нет. Взаимодействие с ней перевело ряд вещей из категории «невозможно» в «я пока так не умею». Кто знает, может, у них тут такой стиль преподавания, есть же такое понятие как стресс-собеседование. И хотя злилась я на носатую стерву довольно сильно, не признать её участия в моём прогрессе не могла.
Время до двенадцати пролетело быстро. Я смогла зажечь сразу два комка бумаги, а вот с проращиванием дело не шло вообще никак. Я бы даже сказала, что успехи были отрицательными: вместо того чтобы проращивать семечки, я вполне успешно их сжигала.
Когда появилась Злата, то я коротко рассказала о своих трудностях, на что она ответила кратко и ёмко:
— Стараться надо лучше, псовая подстилка! — и была такова.
Усилием воли подавив желание поджечь её шевелюру, я отправилась в столовую. Есть особо не хотелось, но я решила сделать небольшой запас, благо у меня теперь имелась парочка пустых целлофановых пакетов.
После обеда, заперев комнату изнутри на щеколду, выбралась через окно уже как заправский разведчик, подставив стул к подоконнику. Дотянувшись до спинки, я смогу переставить его на улицу и влезть обратно с комфортом, не обдираясь.
Чёрная машина уже ждала на парковке, на этот раз максимально близко к углу, из-за которого я аккуратно выглянула. Двое дежурных у дверей скучали в теньке. Какое-то время ничего не происходило, я уже начала терять терпение, затем Артур вышел из машины и о чём-то заговорил с ведьмаками. Воспользовавшись этим намёком, я скользнула к машине и влезла в приоткрытую заднюю дверь.
Внутри было, как и в прошлый раз, прохладно и чуть сумрачно, всё доступное пространство переднего пассажирского сиденья заняли различные пакеты и свёртки. Артур вернулся быстро, а я невольно залюбовалась его фигурой через окно. Он словно рассекал пространство, шагая одновременно легко и твёрдо.
— Привет, ведьмочка, — поздоровался он, сев на переднее сиденье. — Отодвинься, чтобы я тебя не задел.
С этими словами он ловко нырнул на заднее сиденье и сгрёб меня в объятия. Было одновременно смешно и немного щекотно, а ещё как-то очень спокойно в его руках.
— Привет. А я сегодня зажгла два бумажных шарика сразу.
— Опасная женщина. Прошу только обойтись без демонстраций, — улыбнулся он.
— Очень хотелось волосы Злате подпалить, — мечтательно протянула я.
— А вот это не самая хорошая идея. Никогда не нападай первая, в любом случае это будет выставлено как проявление агрессии, это раз. Не нападай на преподавателей, иначе они прервут твоё обучение, сочтут неуравновешенной и лишат дара, это два. Для меня это, возможно, и был бы самый лучший вариант, но я стараюсь сдерживать свои эгоистические порывы и действовать в твоих интересах. Всегда имей парочку рапортов под рукой, это три. В ответ на любое оскорбление пиши обращение на имя завуча или ректора. Кривые взгляды к делу не пришьёшь, а вот обзывания вполне.
— И что докажут эти рапорты, она же препод.
— Вот и посмотришь. Тебе со Златой на брудершафт не пить, из твоего рассказа у меня сложилось впечатление, что ректорша пока зубы не показала. Завьялова очень опытная ведьма, вряд ли она будет играть грубо. Скорее предпочтёт загребать жар чужими руками. Кто знает, возможно, она приструнит своих шестёрок.
— А если это делается по её указке?
— Вряд ли. Ты сильная ведьма, ты им интересна. На её месте я бы играл в плохого и хорошего полицейского, эта стратегия прекрасно работает с молодыми умами. Натравить Злату, а самой остаться в зоне твоего доверия.
— И что тогда делать?
— Пиши рапорты на всё, что считаешь неправильным. Если дело дойдёт до крайности, то у тебя будут доказательства травли и провокаций. Скажем так, если ты просто спалила рыжие патлы, то ты агрессор и виновата, а если ты это сделала после двадцати обращений в дирекцию о неадекватном поведении и личной ненависти к тебе преподавателя, то ты вроде как защищалась. По крайней мере, так это увидит Трибунал.
— Ты всерьёз считаешь, что дело может дойти до открытого конфликта?
— Не отрицаю такую возможность. Сложно сказать, насколько ты уравновешена, мы не так долго знакомы, кроме того, я крайне субъективен в отношении тебя. Но мы со Златой имеем старые счёты, она вполне может захотеть отыграться на тебе за меня.
— И в чём эти старые счёты заключаются?
— Один из двенадцати ведьмаков, напавших на меня, — её старший брат. Я лишил его зрения и руки. Не думаю, что его семье пришёлся по вкусу такой поворот.
— И это нельзя вылечить?
— Вырастить новые глаза и руку? Нет, ведьмаку нельзя. Злата много раз провоцировала меня, мне стоило быть осторожнее тогда на пирсе, но я понятия не имел, что в Стамбуле появилась новая школа. Ведьмы нам не докладываются.
— Кто ещё тебя ненавидит?
— Любой род из тех двенадцати. Потрепал я их основательно. Сейчас понимаю, что нужно было просто вызвать на дуэль за оскорбления, тогда мог бы разметать их вполне официально, но в том возрасте я не отличался ни умом, ни рассудительностью. Каторга в этом плане очень помогла, кстати. Научила терпению.
— Ты так легко об этом говоришь, — погладила я его по щеке.
— Потому что это прошлое, Лейла, из него надо извлекать уроки, а не психологические травмы. А будущее — это ты.
Конечно, после этих слов я не удержалась и потянулась за поцелуем. Ответ был настолько страстным, что на некоторое время я совершенно выпала из реальности.
— Артур?
— М? — отозвался он, не отрывая губ от моей шеи.
— Я хотела тебе сказать, что я тебе очень благодарна. За всё, — я погладила его плечи и шею, а затем потянулась к маленьким пуговкам на рубашке, чтобы расстегнуть и стащить с него мешающую ткань.
— Только не говори, что это всё из благодарности, — вскинул он на меня цепкий и серьёзный взгляд.
— Нет, это всё потому, что я совершенно не могу удержаться, — продолжая расстёгивать рубашку, отозвалась я.
Да сколько же тут пуговиц в конце-то концов?
— Такой ответ меня устраивает, — промурлыкал он мне на ухо и стянул с меня футболку.
Стоило мне расправиться с последней вредной пуговкой, я раздвинула полы рубашки, восхищённо разглядывая его тело. Даже удивительно, что мне в единоличное пользование достался такой невероятный образчик мужской сексапильности. Рубашку ему пришлось снять. Пройдясь пальцами по пластинам мышц на груди, пробежавшись по кубикам на прессе, я продолжила изучать плечи, нащупав под пальцами шрам ожога.
— Что это?
— Небольшое напоминание.
— Небольшое? — я провела рукой по спине, почти по всей поверхности ощущая неровности зажившего ожога. — Ну-ка покажи.
— Лейла! — укоризненно проговорил он, но я была непреклонна.
И хотя делать это в машине было неудобно, но я внимательно рассмотрела спину, и поцеловала шрам везде, куда смогла дотянуться. Если говорить коротко, то на спине живого места не было. Причём на ощупь всё оказалось куда хуже, чем на вид.
— Это тебя так они? Те ведьмаки?
— Да. Но это ерунда, мы быстро регенерируем. Просто от колдовского огня шрамы остаются. А заживает быстро. Тебе неприятно видеть шрам? — чуть напрягся он.
— Нет, не неприятно. Он меня волнует. Хочется трогать. Страшно представить, насколько это было больно. А чувствительность?
— Немного повышенная. Иногда чешется, — тихо признался он, и я принялась гладить и почёсывать кожу на спине.
— Вот так нравится?
— Безумно.
Артур прижал меня крепче, заставив вжаться в него бёдрами, ощутить силу его возбуждения. Его пальцы начали ласкающий танец на груди, а губы накрыли мой рот в собственническом, горячем поцелуе. Возбуждение взметнулось с невероятной силой, опаляя кожу огнём желания.
Казалось, время замерло. Я впервые в жизни настолько погрузилась в ощущения, что не замечала ничего вокруг. Он разорвал поцелуй и посмотрел мне в глаза так, будто кроме нас ничего больше не существовало. Его глаза с расширенными от желания зрачками глядели не отрываясь.
— Какая же ты вкусная.
А дальше я просто сошла с ума: целовала, кусала, прижимала к себе, стискивала в руках короткие пряди его волос и не могла остановиться.
— Я хочу большего… — горячо зашептала ему на ухо, когда смогла внятно говорить.
— Нет… потому что я не сдержусь, — он чуть отодвинул меня, давая нам обоим пространство и возможность отдышаться. — Это будет гораздо тяжелее, чем я думал.
— Что именно?
— Сдерживаться, ждать, надеяться, что через три месяца твоё желание быть со мной не изменится.
— Я никогда никого не хотела так, как тебя. Не просто не чувствовала ничего подобного, а даже не предполагала, что это возможно. Кроме того, чем сильнее будут стараться нас разлучить, тем яростнее мы будем стремиться навстречу друг другу. Разве не так работают запреты?
— Надеюсь, что так, моя ведьмочка. Моя восхитительная, мягкая, сочная, вкусная ведьмочка.
Артур привлёк меня к себе, но на этот раз я просто замерла, прижавшись к горячей коже щекой, ощущая успокаивающийся ритм сердца, наслаждаясь его запахом, близостью. Как такое вообще возможно, что я вижу его пятый раз в жизни, но он стал занимать в ней такое огромное место?
— Мой восхитительный, твёрдый, соблазнительный оборотень со специфическими вкусами, — потёрлась я носом о его плечо.
— У меня для тебя кое-что есть. Куртка, ботинки, рюкзак, продукты. Давай посмотрим?
— А сколько времени? — спохватилась я.
— У нас ещё сорок минут, — он кинул быстрый взгляд на часы и снова посмотрел на меня.
— Тогда попозже, — прижалась я обратно к нему, не желая разрывать ту связь, которая возникала между нами. — Артур, я должна тебе признаться кое в чём.
— В чём же? — напряжённо замер он.
— Я очень плохо владею старорусским. И если ланиты с перстами мне ещё как-то понятны, то многие другие слова я вечером смотрю в словаре.
— Ведьмы яростно оберегают свои учебники, поэтому у меня только эта книга. Её изучали, но я не уверен, делали ли перевод. Узна́ю.
— Не надо. Мне нравится. А ещё сама книга, она настоящая, понимаешь? Мне приятно держать её в руках. А ещё я думаю о тебе, когда касаюсь обложки. Поэтому перевод не нужен, спасибо.
— Я тоже должен тебе кое в чём признаться.
— Ты тоже плохо владеешь старорусским?
— Хуже. Я плохо владею собой, когда дело касается тебя. Так вот, о чём я. Мы не выбираем пару, на неё указывает зверь. Иногда получается так, что пара очень привлекает физически, но своим характером, поведением может порядочно бесить, знаешь ли. Приходится со многим мириться, подстраиваться, ссориться. Ты мне нравишься как человек. Твои поступки, реакции, суждения вызывают уважение.
— А я себя чувствую какой-то наивной рядом с тобой.
— Если бы ты знала, каким дураком я был в твоём возрасте, ты бы удивилась. Мне кажется, что у меня в те годы голова служила только для того, чтобы на ней уши носить.
— Артур, а такая большая разница в возрасте… насколько это тяжело? Ну, помимо того, что у тебя наверняка ужасный музыкальный вкус. Что ты там слушаешь, «Модерн Токинг»?
— Я слушаю Битлов, Роллингов, Пинков, Депешей. А ещё мне нравится классика в современной обработке.
— И что, никакого Кобзона, Пугачёвой или группы «Лесоповал»?
— Извини, что разочаровываю, но нет. Кстати, «Лесоповал» не такая уж старая группа. Так что зря ты на них наговариваешь.
— Хорошо, а помимо музыки?
— Думаю, что сложности будут. Но я честно старался не отставать от жизни. Даже прикупил себе после встречи с тобой словарь англицизмов.
— И что теперь, знаешь, что такое лол? — поддразнила я.
— Купил, а не прочитал, Лейла, — рассмеялся он. — Но да, знаю. Говорю же, у меня племянники подростки, а они не отстают, уже год ходят в человеческую школу. У нас принято интегрироваться в общество.
— Всё равно не могу поверить, что тебе сорок девять. Ну то есть ты немного младше отца. Ужас какой. Но выглядишь при этом почти как мой ровесник. Это создаёт когнитивный диссонанс.
— Во всём есть свои плюсы. Например, у меня есть коллекция марок, за которую любой филателист душу продаст, — лицо было серьёзным, но в глазах плескались смешинки.
— Не хочу тебя расстраивать, но в двадцать первом веке девушки не ведутся на коллекцию марок.
— Не хочу расстраивать тебя, но ведутся и ещё как, — улыбнулся он. — Хочешь посмотреть мою коллекцию? — проникновенно, хрипло прошептал он мне на ушко, вызвав сонм возбуждённых мурашек по всему телу.
Ууу, провокатор.
— Если узнаю, что ты кого-то возил показывать свою коллекцию марок, то лично я к ним потеряю всякий интерес, — вырвалось у меня, прежде чем я вообще сообразила, что такое говорю.
Учитывая, что я сидела у него на коленях полуголая, то из угрожающего я продемонстрировала только скорость, с которой начала краснеть.
Надо отдать должное Артуру, отреагировал он достойно, прижал меня к себе и, не скрывая улыбки, ответил:
— Это очень приятно, что ты ревнуешь, ведьмочка, — крыть было нечем, отрицать очевидное глупо, поэтому я смущённо уткнулась ему в шею, прикрывшись рубашкой. — Давай всё-таки посмотрим, что я купил. Так как твой размер ноги узнать забыл, то купил от тридцать седьмого до сорок второго. И куртка тоже в двух размерах. Ещё жилетка, но она должна и так подойти.
Он заботливо помог мне надеть футболку, пока я продолжала гореть щеками и мысленно отвешивать себе подзатыльники. Ну вот куда я полезла? Нет, я всегда знала, что ревнива, но не настолько же? Мы даже толком не знакомы, едва ли то, что происходит между нами, можно назвать полноценными отношениями. Скорее какие-то намётки, желания, начало близости.
— Артур, извини, я просто не привыкла. У меня вообще нет опыта отношений, я же говорила… сначала никто не нравился, а потом погибла мама, и было вообще не до того. То, что мои сверстницы уже кто замужем, а кто и с ребёнком, тогда как я едва умею целоваться, для меня несколько болезненный вопрос. И тут ты со своим «девушки ведутся на коллекцию марок». Девушки ведутся на твою фигуру, глаза, уверенность в себе, чувство юмора, ну и машина с дорогой одеждой наверняка не последнюю роль играют. Мне неприятно думать, что любая к тебе поедет смотреть на террариум с тарантулами, коллекцию грабель или на картошку, похожую на Иосифа Виссарионовича, — я воинственно скрестила руки на груди и хмуро на него посмотрела.
— Когда я думаю о том, что ты будешь три месяца находиться в замкнутом пространстве с парой десятков ведьмаков, которых при этом будут активно подпихивать в твою постель, мне хочется обернуться и начать откусывать им головы. Так что можно сказать, что мне тоже в некоторой степени неприятно думать о подобном, — невесело усмехнулся он. — Но мы уже об этом говорили. Ты должна учиться, не важно, тут или в другой школе. Правила будут одинаковые, свежеобретших способности ведьм не выпускают до тех пор, пока не убедятся в том, что они действительно контролируют себя. Это одна из причин, по которой тебя будут раскачивать. Твоя задача не сорваться. Ну а для меня ты — единственная и неповторимая девушка, у которой есть примерно десять минут на то, чтобы померить и выбрать ботинки и куртку. Потому что осенью будет прохладно, а я не знаю, когда получится увидеться в следующий раз. Так какой размер ноги?
— Сороковой, — стесняясь, ответила я.
Ну да, сороковой. Повезло так повезло.
— Тогда держи.
Он перегнулся и вытащил с переднего сиденья две коробки с известным логотипом.
— Артур, ты же это не серьёзно? Это очень дорого. Я не могу такое принять.
— Это хорошая обувь, ведьмочка. И времени спорить у нас уже нет. Я привёз то, что посчитал нужным. Покупал это, думая о тебе, и хотел, чтобы тебе понравилось. Или ты хочешь ближайшие три месяца ходить в одних сандалиях?
— Артур, но не «Прада» же, в самом деле! Я даже не представляю, сколько они могут стоить.
— И не нужно этого представлять, это подарок. А теперь посмотри на меня, ведьмочка, и постарайся услышать, — он нежно коснулся щеки и посмотрел мне в глаза. — Я сейчас ничего не могу для тебя сделать, кроме как купить пару шмоток. Меня это жутко бесит. Твой отказ будет мне не просто неприятен, он будет означать, что ты отвергаешь мою заботу. Я понятно объяснил свою позицию?
— Да.
Я порывисто поцеловала его и примерила кожаные высокие ботинки и кеды. И то, и другое вроде бы пришлось впору. Рюкзак «Прада» тоже взяла без вопросов, куртки от «Барберри» примерила и выбрала ту, что побольше. Жилетка оказалась по размеру и была того же бренда, что и куртка. У меня, конечно, остались дорогие вещи от мамы, но никто лично мне никогда ничего подобного не дарил, а сама не покупала, откладывала на первый взнос. Быстро определив то, что я возьму, Артур также поставил рядом огромную холщовую сумку с продуктами.
— Без пятнадцати три, — вздохнул он, я перевела взгляд на вход, и в этот момент там началась суета. — Беги. Это по наши души.
— Артур! — пискнула я и смачно поцеловала его в уголок рта.
Он же уже застёгивал рубашку и выходил из машины. Дождавшись, пока он отойдёт на достаточное расстояние, и все взоры обратятся к нему, я припустила в сторону здания, отчаянно надеясь, что меня не поймают. Закинув покупки на подоконник, я перелезла к себе, на максимальной скорости сходила в туалет, схватила подобие ужина и припустила к рабочей комнате, у двери которой со скучающим видом прислонилась к стене, спешно унимая сердцебиение.
Злата появилась с небольшим опозданием, за её спиной сверкала глазами завуч. Или вернее будет сказать завучиха.
— Где ты была? — прошипела старшая ведьма.
— У себя в комнате. Я только что оттуда, — абсолютно честно ответила я.
— А до этого?
— В столовой на обеде, — тоже честно, они же не уточняют конкретные временные промежутки.
— Мы к тебе стучались, почему ты не открывала?
— Знаете, я ужасно устаю. А когда уставшая, то очень крепко сплю. Тем более что у меня есть беруши и маска как раз для дневного сна, — и опять ни слова лжи. Я даже загордилась собой. — А зачем вы ко мне стучались?
— Просто хотели уточнить по поводу оплаты.
— Я же сделала перевод ещё вчера и платёжку Юле отдала.
Обе ведьмы сверлили меня взглядами, но я, приняв вид святой невинности, хлопала ресницами в ответ.
— Тебе запрещено покидать здание без разрешения, — наконец выдавила из себя Анжела.
— Да? В уставе указано, что нельзя покидать территорию школы, а на выходных можно даже принимать приглашённых. По будням, конечно, для этого возможности нет, расписание очень уж плотное.
— Принимать приглашённых можно, но начиная с сегодняшнего дня это не распространяется на оборотней. Раньше как-то не было необходимости это уточнять, но мы исправили эту оплошность в правилах.
— А почему оборотней нельзя? Боитесь? — полюбопытствовала я.
— Не выносим запах псины и не любим выводить блох, — ядовито ответила Злата.
— Бедные. И что, часто приходится выводить? — не удержалась от подколки я.
— Не приходится! — разозлилась она в ответ.
— Да? Просто прозвучало так, будто вы постоянно это делаете. Неужели не хватает сил приструнить насекомых? Говорят, что с тараканами вы тоже никак справиться не можете.
Злата буквально источала ненависть, а я мило улыбалась в ответ. Пока что ничего из того, что они говорили, не задевало меня по-настоящему, а вот мне, кажется, вполне удавалось дать отпор.
— Может, ты справишься, раз такая умная? — процедила Анжела.
— Может быть, кто знает. Какое задание на вечер?
— Прорастить семя. Вижу, что на это ты пока не способна, только хамить умеешь.
— Ох, что вы, ни в коем случае хамить не планировала. Приношу свои искреннейшие извинения, если у вас сложилось превратное мнение. Я просто в восторге от происходящего! Вокруг настоящие ведьмы, прямо как в книжках, рыжие и крючконосые! А избушка на курьих ножках тоже есть? — восторженно захлопала я в ладоши.
— Есть, да не про твою честь, — ответила Злата, а потом немного смутилась, видимо, поняла, что взрослые люди так не разговаривают.
Я наклонила голову набок и лучисто улыбнулась. Эх Злата, Злата… с таким именем молчать почаще само мироздание велит, а ты…
— Хорошо, задание я поняла.
Не дожидаясь очередной порции помоев, я закрыла за собой дверь и устремилась к уже облюбованному месту. Итак, сама лично я наметила план поджечь все три шарика. С проращиванием загвоздка состоит в том, что это, как ни крути, созидательная энергия, а я сейчас пылала изнутри. Возмущением, злостью на Злату, чувствами к оборотню. Поэтому-то огонь и давался мне легче. Уже хорошо получающийся воздушный поток тоже, кстати, был горячим. И с водой в итоге тоже удалось договориться и довести её до кипения. А вот ни заморозить, ни даже хотя бы остудить не вышло.
Следующие пять часов я провела в полной гармонии с собой и миром. Пока что получалось зажечь только два шарика сразу, зато я уже делала это вполне уверенно, без осечек. Третий шарик словно ускользал из внимания, но я не отчаивалась. Скажи мне кто неделю назад, что я буду зажигать бумагу силой мысли, я бы ни за что не поверила. Так что радуемся успехам и не зацикливаемся на временных неудачах.
На семечки я разрешила себе наплевать. Слишком большая нагрузка на психику.
Пришли за мной на этот раз чуть раньше восьми.
— Лейла, добрый вечер. С завтрашнего дня тебя ждут занятия в группе, надеюсь, что тебе понравится. Какие у тебя сегодня результаты? — вежливо осведомилась Наталья Борисовна.
— Получилось зажечь сразу два шарика, — сосредоточившись, я показала на практике. — И ещё вскипятить воду.
Под моим взором вода в стеклянном стакане забулькала.
— Замораживать или охлаждать пока не получается, — вздохнула я.
— А что с семечкой? — с искреннем любопытством поинтересовалась ректорша.
— Пока ничего, сожгла пару десятков. Если честно, то я пока вообще не чувствую в себе этой струи. Разрушительные воздействия удаются лучше. А это могут вообще все? Управлять сразу всеми стихиями?
— Да, здесь же дело не в стихии, а в том, что материя и энергия подчиняются твоим желаниям. Какая это материя — не имеет значения. Твоя сила определяется условно размером объектов и степенью воздействия, на которые ты способна. К примеру, ведьма седьмого ранга может расплавить ложку, а я — машину. Но мы обе можем воздействовать на металл.
— А живая материя — это же что-то другое?
— Да, другое, но, как правило, ведьмам наоборот созидательные процессы даются легче. Разрушительные силы больше свойственны ведьмакам.
— Понятно. Спасибо за объяснения.
— Ладно, беги на ужин, пока столовая ещё открыта.
Говорить, что уже поужинала, да и в комнате у меня приличный запас съестного, я не стала, вместо этого покорно поплелась в столовую. На раздаче остались только блинчики с малиновый джемом и варёный рис. Как вариант — тоже с джемом. Съев три блинчика под пристальным торопящим взглядом дородной поварихи в годах, я ушла к себе. Раз Артур сказал писать кляузы, то, пожалуй, этим и займусь. В конце концов, лично я этой носатой Злате ничего плохого не сделала, давать себя в обиду не намерена, а в силовом противостоянии я ей явно проиграю, опыта нет. Попробуем противостояние бюрократическое.
Обратившись к Юле, получила листок, достала из сумки ручку и села на один из пустых стульев в приёмной. А дальше тупо смотрела на пустой кусок бумаги, обдумывая, как начать.
«Кляуза. Прошу принять к сведению, что некая горбоносая Злата обзывается. Ату её».
Или.
«О всезнающая Анжела, бью челом смиренно, что раба ваша Злата непокорная оскверняет рот свой поганый словесами паскудными и дюже оскорбительными. Плетей ей, плутовке!»
Или.
«Спешу донести до вашего внимания, что в ходе обучения была выявлена неблагонадёжность преподавателя Златы (особые приметы: рыжая и носатая). Данная особа вопреки коммунистическим идеалам позволяет себе порочащие советского человека высказывания. Прошу рассмотреть возможность быстрого расстрела или хотя бы ссылки в Воркуту».
Мозг отказывался демонстрировать адекватность, подбрасывая с каждым разом всё более абсурдные варианты. В итоге ничего не оставалось, кроме как обратиться за помощью.
— Юля, извини, если отрываю. Мне твоя помощь нужна по двум вопросам. Во-первых, куда переезжать, а во-вторых, есть ли форма заявления какая-то? Может быть, образец?
— Что касается переезда, то твоя комната 409, переезжай сама, вот ключ. От старой комнаты ключ занеси, пожалуйста, как закончишь. А заявление какое именно?
— Об оскорблении, — смутилась я.
— Формы нет. Пиши: Заведующей учебной частью Школы Ведьмачества и Ворожбы города Стамбул, дальше адрес, Шишокиной Анжеле Кузьминичне от сегодняшнего числа. Потом посередине: Заявление об оскорблении. А дальше описывай, что произошло, кто оскорбил. В конце напиши, что ты учащаяся третьей группы, ведьма второго ранга Лейла как тебя там по фамилии. Подпись, дата. Всё.
Я так и сделала. Заявление получилось жалостливым. Я особенно налегала на то, что оскорбления являются следствием личной неприязни по отношению к малознакомому мне оборотню, а я сама бела, пушиста, светла и свята.
Отдав бумагу Юле и сердечно отблагодарив, я получила копию со штампиком о принятии и убыла в сторону своего пристанища. Вещи перетаскивала до позднего вечера, поэтому Артуру позвонила уже ближе к двенадцати. Он сказал, что ему запретили приезжать на территорию школы и теперь для всех оборотней ход сюда закрыт, а значит, увидимся мы не скоро. Подробно расспросив про мою новую комнату, которая выходила окнами на небольшой лесистый пригорок, он пожелал мне спокойной ночи.
А я завалилась спать, даже не приняв душ. Завтра занятия начнутся в восемь, а надо ещё успеть позавтракать.