Глава 18 · О Надежде

Целительство преподавала очень высокая дородная ведьма с открытым улыбчивым лицом. Весь её образ навевал мысли о пирожках, домашнем хлебе, кулебяке и шикарных щах. И это сразу после ужина! Встречать такую женщину на голодный желудок просто опасно для здоровья. Она носила очки в толстой чёрной оправе и была одета в платье в пол с приколотой на выдающейся груди брошкой в виде слоника. Из-под очков на нас смотрели карие глаза с притаившимися в них смешинками.

— Добрый вечер, молодёжь. Меня зовут Надежда. Мы с вами будем встречаться только один раз в неделю, потому что предмет Целительство для вас не является основным. Это определённое направление в даре, которое несколько противоречит стандартной модели. Вы все уже, наверное, увидели свои энергетические оболочки. Это наша с вами базовая и самая главная защита. Целитель же может при необходимости использовать эту оболочку, чтобы помогать другим, становясь при этом довольно уязвимым. Мало охотников этот дар развивать. Но любой может научиться помогать себе. Я хочу, чтобы вы расселись по залу и сосредоточились на своей оболочке, почувствовали её излучение. Это первый шаг. А дальше мы с вами будем наблюдать, как оболочка реагирует на травму.

Мы подчинились и заняли места в аудитории.

— Пожалуй, начнём с Тимеи. На её примере я буду объяснять, что происходит. Руку, — Тимея неохотно протянула кисть, которую тут же взяли в плен сильные ладони преподавательницы. — Смотрите очень внимательно. Постарайтесь рассмотреть её оболочку.

Я до боли в глазах всматривалась в приятельницу, но пока ничего не видела, только почувствовала резкий запах спирта от обработанной руки и лезвия в руках целительницы.

— Полегче! — недовольно воскликнула Тимея, когда Надежда прочертила небольшую царапину.

— Кто видел колебания оболочки? — обернулась к нам Надежда. Ответом ей была тишина. — Хорошо, на себе это всегда проще видеть, а у нас только первое занятие. Теперь, Тимея, восстанавливай контур.

Мы сгрудились вокруг приятельницы, которая, поморщившись, сосредоточилась взглядом на порезе. Кровь перестала идти почти мгновенно, а дальше ранка обросла корочкой и стала напоминать двух-трёхдневную, а никак не ту, что кровила только минуту назад.

— У меня с целительством всегда были проблемы, — прокомментировала Тимея. — Больше ничего не смогу.

— Да уж вижу я по твоему фингалу, что у тебя проблемы с целительством. Молодёжь, смотрите. Целитель может помочь только либо бессознательным, либо согласным на это колдунам и колдуньям. Иначе будет конфликт сил, а причинять пользу таким образом не советую, — усмехнулась Надежда. — Смотрите, вот так я направляю энергию, подпитывая оболочку Тимеи.

И действительно, после этих слов вокруг приятельницы ненадолго появилось лёгкое, едва уловимое сияние. Болячка тем временем словно сжалась, стянулась, почернела, а затем растрескалась, обнажая зажившую нежную кожу. Выглядело это не как чудо исцеления, когда на теле за мгновение не остаётся ни следа от вражеских пуль, а как обычный заживший порез. Даже кожа вокруг шелушилась, и, судя по тому, как начала тереть это место Тимея, чесалась.

Дальше преподавательница коснулась налитого сине-зелёного синяка под серым глазом брюнетки, и он начал бледнеть на глазах. Вокруг Тимеи на мгновения возникло уже знакомое свечение, а потом кожа под глазом стала желтоватой.

— Извините, можно вопрос? — подняла я руку, и, дождавшись кивка, продолжила: — Помогать может любая ведьма вне зависимости от уровня?

— Да, но чем выше уровень пациента, тем сильнее собственные способности к регенерации, а чем выше уровень целителя, тем больше сил он может вложить в лечение.

— А можно ли помогать другим видам? Людям, оборотням? — заинтересовалась я, а преподавательница с любопытством посмотрела на меня поверх очков.

— Первый раз кого-то волнуют другие виды, — начала она объяснение, которое тут же прервал Блевот.

— А она псовая подстилка, наверное, переживает, как получше перед ним выслужиться, — ядовито вставил он.

— Влевод Арский? — вопросительно посмотрела на него Надежда, и он гордо кивнул. — Ещё раз посмеете меня перебить, и я отстраню вас от занятий и не дам допуска к экзамену. Будете тут учиться до морковкина заговенья. Это понятно? Что же касается того, с кем ведьме спать — это только дело ведьмы, а уж никак не ваше. Так что ревнуйте молча, — она перевела взгляд обратно на меня. — Вы Лейла Адбуллина?

— Лейла Абдуллина, — обречённо ответила я, ожидая очередных нападок.

— Отвечая на ваш вопрос, скажу, что людей лечить мы не можем, но можем помочь их организму в борьбе с болезнью. У каждого человека есть своя энергетическая оболочка, только она гораздо слабее нашей, да и управлять ею человек не в состоянии. Но и её можно поддержать, влить сил. Дальше нужно полагаться на другие умения, поэтому целитель — это в первую очередь врач. Если бы вы получили серьёзную травму, то я бы сначала вас прооперировала вполне традиционным способом и только потом применила бы ворожбу. То же касается и боевых ранений, и ожогов. Исключение составляют различные инфекции и вирусы, тут сразу лучше поворожить, чтобы помочь организму. Но ведьмы с ведьмаками и сами почти не болеют, даже бессознательно мы защищаемся с помощью энергетической оболочки. Поэтому здесь мы преподаём целительство только как курс базовой помощи себе. Настоящие целители учатся в медвузе, как и все другие врачи, без этого никуда, тем более что люди постоянно изобретают как новые инструменты и техники, так и эффективные лекарства. Глупо было бы оставлять их без внимания.

— А оборотней лечить можно? — всё-таки настояла я, пусть мне это ещё аукнется.

— У оборотней и так бешеная регенерация, чего их лечить? Я как-то видела, как один отрастил себе руку за несколько часов. Похудел, за один присест сожрал ведро мяса, но отрастил. Поэтому помощь им не требуется. Кроме того, большинство оборотней будут враждебны к вашей силе, но в теории бессознательного оборотня можно поддержать своей ворожбой. Если он её примет, — пожала плечами Надежда.

— Можно, я буду следующей? — смущённо спросила я.

— Конечно, даже нужно! — улыбнулась преподавательница, взяла другое лезвие, обработала и протянула мне крепкую ладонь.

Я сосредоточилась на своей оболочке и действительно увидела маленький взволнованный вихрь, который возник на месте пореза. Кажется, энергия даже рассеивалась вокруг.

— Я вижу, как теряю силу, — завороженно прошептала я.

— Прекрасно! Теперь закрывай оболочку, а затем желай, чтобы ранка затянулась.

Повинуясь указаниям, я с удивлением и радостью наблюдала, как быстро запекается корочкой кровоточащий порез.

— А дальше?

— Сосредоточься на желании исцелиться.

Однако этого не получилось. То ли ослабленность сказалась, то ли мало было опыта, но заживать ранка отказывалась наотрез. В отличие от Тимеи, мне целительница помогать не стала. Надеюсь, что она планирует не лечить всех, а не только для меня сделала обидное исключение. Ведь она стала первой, кто пресёк травлю и издёвки на уроке.

Дальше Надежда проделала с остальными тот же манёвр, но лечить больше никого не стала. С каждым разом я всё внимательнее следила, стараясь нащупать оболочку взглядом, но раз за разом терпела неудачу.

— Молодёжь, все свободны, Лейла, останься, — когда все вышли, она посмотрела на меня поверх толстых очков и спросила: — Это правда? Про тебя и оборотня?

— Для вас это имеет значение? — тихо переспросила я.

— Ты права, не имеет, — задумчиво постучала целительница пальцами по столу. — Позволь мне рассказать тебе две истории. Как видишь, ведьма я уже немолодая, доживаю второй век, многое, конечно, видела. И так уж вышло, что по долгу службы роды принимаю довольно часто. Обычно для ведьмы в этом сложного нет, нам роды даются легче, чем человеческим женщинам. Покрепче мы, да и рядом всегда есть кто-то, кто подпитает: мама, сестра, бабушка, старшая дочь… Но только один раз принимала я роды у ведьмы, когда рядом был отец ребёнка. И был это оборотень. Эта пара живёт не в России, но, даже с учётом этого, я поклялась никогда не рассказывать ни их имён, ни подробностей. Знаешь, сначала я ту ведьму пожалела. Одна, без своих, отлучённая от рода, мне она казалась жертвой, похищенной, украденной. Но, проведя рядом с ними несколько часов, я изменила мнение. Никогда ни до, ни после я не видела, чтобы кто-то проявил столько любви к рожающей ведьме и своему малышу. Тот оборотень, конечно, жутко мешал мне работать, метался из угла в угол, даже пришлось на него прикрикнуть. Ни разу ни один ведьмак не создал мне столько неудобств. Потому что ни разу ни один ведьмак не ждал и не любил своего нерождённого ребёнка так, как оборотень.

— Зачем вы мне это рассказываете? — посмотрела я ей в глаза.

— Наверное, потому, что никто из своих, кому я хотела бы это рассказать, не стал бы меня слушать. А я, уходя от той пары, никак не могла перестать завидовать. Чисто по-бабьи завидовать, потому что мои дети никогда никому, кроме меня, не были нужны по-настоящему. Я принимала их второго ребёнка много лет спустя. И теперь мне мешали уже два оборотня. Я на них, конечно, тоже прикрикнула. А когда ещё можно безнаказанно на оборотня голос повысить? — усмехнулась она.

— А вторая история?

— А вторая история грустная. Авария произошла, машина загорелась, это на трассе было, я остановилась помочь, а там семья оборотней, папа с ребёнком, естественно, в порядке. А вот женщина-человек в той аварии не выжила, хотя муж буквально машину на куски порвал, чтобы её достать. Когда понял, что ничего не сделать, то поседел у меня на глазах. Думаю, что он свою пару очень любил, по-настоящему. После этих двух случаев я задумалась, так ли нужна женщинам защита от оборотней? Мы следуем заветам тысячелетней давности, но многое изменилось. Судя по летописям, даже физиологически они поменялись. Возможно, когда-то речь и шла о похищениях и принуждении, но в виденных мною современных парах я этого не заметила.

— И много вы видели пар?

— Немного, но некоторых из Московской стаи успела понаблюдать, я же работала в столице. Болеют они редко, думаю, что есть у оборотней свои секреты в этом плане, или же покупают необходимое у наших зельеваров — их женщины долго живут. Это только на словах все оборотней ненавидят, а на деле по-тихому все друг с другом работают. У них, к примеру, ведьмы закупают чуть ли не половину дикорастущих трав, ягод и грибов. Кинжалы, ножи, любой металл в обработке оборотней ценится очень высоко. Среди них тоже много хороших врачей, они прекрасные диагносты, на нюх определяют многие болезни. Кроме того, насколько мне известно, оборотень может подпитывать свою пару, поэтому их женщины медленно стареют, живут долго и выглядят вполне довольными жизнью.

Надежда опёрлась на край парты и посмотрела на меня. Выдающаяся женщина, мы с ней были одного роста, только я раза в два тоньше.

— А кто принимает роды?

— У них есть несколько женщин-акушерок, свои врачи, плюс обращаются к практикующим ведьмам. В Москве их, правда, нет, но из Питера вызывают. У них в стае даже круг стационарный есть для таких случаев, сама лично однажды им пользовалась.

— И не боятся они вторжения?

— Ставят молодняк провинившийся на караул. Но какое вторжение, там без приглашения шагу не ступишь. Кроме того, давай будем откровенны, ну какая война? Зачем она? Что с ними делить-то? Кто воевать пойдёт? Ведьмаки наши? А им и так неплохо живётся, должности все серьёзные при них, ведьмы в рот заглядывают и любые желания готовы исполнять, отказа почти ни в чём не знают, а если тебе от ведьмака что-то нужно, то изволь и подарки дарить, и ухаживать за ним, и капризы его любые исполнять. А на войне оборотни и отмутузить могут, особенно сейчас. Они, в отличие от наших, ни военной подготовки, ни оружия не гнушаются. Думается мне, что каждая стая сидит на небольшом, но хорошо укомплектованном военном складе.

— А ведьмы?

— А ведьмам с оборотнями что делить? Разве что койку при случае. Территории распределили, сферы влияния тоже, они условия Соглашения соблюдают. Меня только одно пугает: очень уж наглым стало последнее наше поколение, подзабыли немного, что обычный оборотень стоит десятка не самых слабых ведьмаков, а сильный — пары десятков.

— А если ведьма решит стать парой оборотня? В открытую.

— Наши, конечно, от неё откажутся, будут ненавидеть и игнорировать, но вот таких оскорблений, как сегодня, не допустят, потому что это верная смерть. Любой оборотень за такое на дуэль вызовет и в гроб уложит, по частям.

— То есть с меткой мне было бы проще?

— Нет, сложнее. В открытую оскорбить бы не имели права, но ела бы ты отдельно и помои, спала бы в подвале. Твои условия жизни были бы невыносимыми, но при этом вряд ли имели бы конкретный источник. Никаких кругов, никаких личных контактов, полная и тотальная изоляция и игра на уничтожение.

— Но почему?

— Потому что есть в обществе правило, и горе тем, кто его нарушил. Даже если оно древне́е, чем пирамиды. Потому что самому обществу не на чем стоять, кроме как на своде своих этических законов. Нет у ведьмачьего племени ни цели, ни угрозы, ни глобальной идеи, отсюда разброд и шатание. У нас даже лидера приличного нет, — горестно вздохнула Надежда, а я глубоко задумалась о том, что их общество гораздо более многогранное, чем мне представлялось вначале.

— А оборотни? Мне говорили, что представят какую-то статистику, информацию про отношения с ними… Но пока ничего. Я думала, что меня будут отговаривать от этой связи, но пока что я слышу лишь оскорбления, которые имеют только обратный эффект.

— Потому что пока что у тебя здесь нет значимых связей. Например, для остальных есть запрет общаться с ведьмой с меткой. Вот какое для тебя сейчас это имеет значение? А подружишься с кем-то, может и повесомее будет аргумент. Опять же, время льёт воду на нашу мельницу, оборотни ревнивы до одури, скоро у твоего благоверного начнут шалить нервишки, и он покажет себя с той стороны, которая тебе не понравится. Вот тогда, когда ты будешь готова услышать, тебе и расскажут самое неприятное. Ты девочка молодая, сильная, в тебе, конечно, заинтересованы.

— А почему тогда вы сейчас это рассказываете?

— Не люблю участвовать в психологических играх с детьми. Не обижайся, Лейла, но вы все для меня дети. Даже Тимея, хоть и мнит она себя взрослой опытной ведьмой. А присмотрись повнимательнее: как есть девчонка, которая пытается всему миру доказать, что её есть за что любить. Проблема нашего племени — в отсутствии любви. Даже то немногое сакральное, что есть у каждого вида, а именно материнскую любовь — и ту испоганили. Здесь тебе скажут от кого, сколько и когда рожать. А тяжело любить ребёнка, к которому тебя принудили. А потом недолюбленные дети вырастают в не умеющих любить взрослых, и цикл повторяется. Девочки отцов почти не видят, даже если на их голову потом сваливаются отношения, то они совершенно не знают, что в них делать. Ведьмаки и ведьмы влюбляются, обжигаются, ожесточаются друг к другу, и так раз за разом. Но нас, женщин, глубинный инстинкт и потребность быть любимой всё равно толкает в эти объятия снова и снова. Посмотри на историю, ведьмаков всегда было мало, но семьи раньше были. И пары были. А сейчас? Они отдельно, мы отдельно. Даже фамилии уже по женскому и мужскому роду стали разные брать.

— Значит, об этом нужно говорить, разве нет?

— Я пытаюсь, только мало кто меня хочет слушать. Вот, преподавать пробую на старости лет. Есть такой возраст после которого хочется других поучать.

— А почему тут, а не в Питере?

— Там больше человечности. Есть ведьмы из смешанных браков, есть вообще из людей. А здесь школа для богатых, считай, родовитых, тут те, до кого сложнее достучаться.

— Интересно, почему меня не отправили в Питер? Разве не было бы логичнее?

— Протокол. Выявленная ведьма высокого ранга проходит обучение очно в ближайшей школе. Можно сказать, что тебе не повезло. Если бы выявили в Москве, то училась бы в Питере.

— Надежда, спасибо вам. Мне кажется, что вы первая ведьма, которая со мной так поговорила. По-человечески.

— Не за что, девочка. Кто ещё послушает старуху, которой осталось жить полтора понедельника?

— Да бросьте вы! Вы совсем не выглядите старой! — улыбнулась я.

— И на это уходит большая часть моих немалых сил. Не могу я видеть в зеркале старуху, она навевает на меня мысли о смерти, а мы, целители, и так с ней слишком часто видимся.

— А ваши дети? Вы общаетесь?

— Почти со всеми. У меня уже и праправнучки есть. Вижусь с ними, а две тут учатся, совсем молоденькие. Это тоже одна из причин быть именно здесь. Приглядываю как могу. Но только я для них не авторитет. Я же так и не освоила ни компьютер, ни смартфон. Живу по старинке, аппарат у меня телефонный дома стоит. А правнучки думают: чего бабку слушать, если у неё даже карточки банковской нет? Что она в современной жизни понимает?

— А как же вы практикуете, сейчас же всё у врачей в электронном виде? И истории болезни, и медикаменты…

— Поэтому и пришлось мне уйти. Если лет десять-пятнадцать назад ещё справлялась, то сейчас уже нет. И никому невдомёк, что женщины как двести лет назад рожали, так и сейчас, тот же процесс, можно и без смартфона обойтись. Ты тоже жить будешь долго, поэтому мой тебе совет: иди в ногу со временем. Одряхлеть всегда успеешь, не давай жизни вынести тебя на обочину. Я вот с людьми люблю встречаться, говорить лично, а сейчас всё больше сообщения. Да что ты поймёшь в этом сообщении? Ни интонации, ни выражения лица, ни глаз… А правду только они говорят. Вот так и живут — каждый в это сообщение свой смысл вкладывает, а потом удивляются, что друг друга не понимают, — вздохнула Надежда.

— Так странно. То есть вы, получается, и царя видели? — полюбопытствовала я.

— И не одного. Мужики как мужики, обычные. С одним я даже роман крутила по молодости.

— С царём? — ахнула я.

— Да царского в нём и было, что перегар и бакенбарды, а в остальном — обычный. А как любовник, так и вовсе не впечатляющий, — подмигнула мне она, — на коньках ещё любил кататься и на медведя с рогатиной ходил[i].

— Если бы у меня была прабабушка, которая крутила роман с царём, я бы простила ей отсутствие банковской карты, — весело рассмеялась я.

— Да, ты свою прабабку не застала, хотя хорошая была ведьма, не такая желчная, как Юнонка. Ничего, что я на ты?

— Нет, конечно. Так интересно. Живая история.

— Это да, только заболтались мы с тобой, время уже одиннадцатый час, пора мне.

— Ой! И мне пора, я даже и не заметила, как время пролетело! — воскликнула я. — А можно, я после следующего занятия опять останусь? А вы мне ещё расскажете? Про царя особенно.

— Отчего же нельзя? Очень даже можно, — тепло улыбнулась она.

— Тогда до следующей недели! Буду ждать! До свидания! — попрощалась я и вылетела из аудитории.

Вбежав в комнату, я поскорее включила телефон. Надо же, двадцать минут одиннадцатого… наверное, Артур уже волнуется. Он ответил на вызов мгновенно.

— Лейла? С тобой всё в порядке? — в его голосе было столько беспокойства, что мне стало по-настоящему стыдно.

— Артур, привет. Прости, пожалуйста, задержалась у преподавательницы по целительству, не обратила внимания на время. Без телефона так неудобно, а в аудиториях далеко не во всех висят часы.

— Я чуть с ума не сошёл. Вчера тебе было плохо, а сегодня телефон выключен. Я уже собирался пробиваться в вашу школу.

— Артур, я знаю. Не сердись, пожалуйста. Чувствую себя уже лучше, но сегодня я артефакт ещё не надевала. Я скучала по твоему голосу, — промурлыкала я, чтобы его отвлечь.

— Лучше покажись, — пробурчал он, но я почувствовала, что уже оттаял.

Я раскрыла окно и села на подоконник.

— Как прошёл твой день? — решила сменить тему я.

— Волнительно. А твой?

— Узнала, что оборотень может себе новую руку отрастить.

— Может, но удовольствие сомнительное, гораздо проще прирастить старую, — фыркнул он в ответ.

— Мне не верится. А в каком возрасте дети начинают перекидываться? И как рождаются? Волчатами?

— Нет, людьми. Это наша основная форма, остальное — вспомогательные ипостаси. А перекидываться могут даже совсем мелкие детишки, но неосознанно и ненадолго, а созревают годам к тринадцати или четырнадцати. К пятнадцати все уже, как правило, умеют контролировать ипостаси, поэтому в старших классах и университетах мы с людьми учимся, а до этого в стае.

— Артур, скажи, как вы вообще здесь оказались, на Земле?

— Летописи гласят, что несколько тысяч лет назад наши предки заключили соглашение с одним колдовским родом. Нанялись воинами к королю и помогали оборонять его страну от захватчиков. В качестве платы за службу и защиту колдуны этого короля открыли нашим выжившим воинам переход в этот мир. Пообещали, что здесь можно будет выбирать себе пару из тысяч женщин. Так и оказалось, только означало это немного не то, на что рассчитывали предки. Они-то слюни распустили, что любая подойдёт, и можно будет перебирать. А оказалось, что нужно среди тысяч, а иной раз и сотен тысяч искать подходящую. Поначалу они шокированы были, самки им не понравились. Даже думали, что король их обманул. Вот только обратного пути-то нет. А потом один встретил пару, в остальных воспряла надежда, и они принялись по свету путешествовать, по древним городам. Те, кто пару нашёл, постепенно оседали в одном или другом месте. А кто был в поисках — дальше двигались. Тогда путешествия годы занимали, да и опасностей куда больше таили. Так и расселились. Хотели вроде в отдельный город собраться, но так и не срослось. Всего сюда перешло четыреста одиннадцать предков, но не все пару себе нашли, некоторые в море сгинули.

— Получается, что сами вы порталы открывать не умеете? — удивилась я.

— Нет. Мы и колдовать-то не умеем так, как это делаете вы. Наша сила в другом.

— Можно ещё вопрос? А вампиры есть? А то обычно они как-то вместе с оборотнями упоминаются.

— На Земле сейчас вампиров нет, насколько мне известно. Но вообще они есть, да. Их мир очень прохладный, небо всегда затянуто тяжёлыми тучами, поэтому ультрафиолет для них губителен, а высокие или слишком низкие температуры невыносимы. На Землю вампиры приходили несколько веков назад, но мы их быстро отвадили, да и условия для них тут некомфортные. Для них температурная ниша — пять-десять градусов по Цельсию, функционировать они нормально могут только ночью, внешне очень выделяются, поэтому представляют собой узнаваемую цель и для людей, и для ведьмаков, и для оборотней. И пищевые привычки в этом плане популярности вампирам не прибавляют. Хотя нужно сказать, что кровь им подходит много какая, не только человеческая, а все эти ужасы про выпитых людей — это, во многом, истерия. Просто так уж вышло, что для них человека было проще поймать и убить, чем оленя. Люди так удобно спят по ночам в своих кроватях.

— Брр, какой ужас. Но сейчас вампиров нет на Земле?

— Нет, если мы говорим о каком-то значимом присутствии. Одиночки, возможно, и приходят, но лично я ни разу не встречал ни одного.

— А если встретишь?

— Уничтожу на месте. Вампиры представляют опасность не только для нашего вида, но и для баланса сил, а нас текущая ситуация устраивает.

— То есть в случае нападения вампиров ведьмы и оборотни объединятся?

— Да, только это не тот повод, который того стоит. Вампиры — специфические ребята, насколько я понимаю, для них все остальные виды как пыль под ногами, они не признают их равными себе, а рассматривают только в качестве еды и развлечения. Если судить по летописям, то последний вампир был уничтожен в четырнадцатом веке.

— А как же Ван Хельсинг, граф Дракула и все эти истории?

— Вампиры вошли в историю и фольклор, появились на культурном горизонте, заметь, исключительно в Европе, откуда потом информация о них в виде страшных сказок просочилась во все уголки мира. Ещё два века назад никто на экваторе и не ведал о том, кто такие вампиры, потому что там они и не появлялись. Но со временем, когда европейская культура увеличила своё влияние, её традиционные мифы и сказки стали популярны и узнаваемы в других странах тоже. Поэтому сейчас любой ребёнок знает, кто такой вампир.

— Но наши виды скрываются от людей, и вполне успешно, почему бы этого не делать вампирам?

— Наши виды не отличаются внешне, вы вообще произошли от самих людей, мы же максимально ассимилировались за тысячелетия кровосмешения. Насколько я видел из наших документов, первые оборотни, пришедшие на Землю, были не так сильно похожи на человеческих мужчин в обычной ипостаси. Сейчас же внешне мы почти неотличимы, оборотня можно выявить только с помощью анализов или взвешивания. Раньше это было не так. Вампиры же не могут иметь ни с нами, ни с вами общего потомства, их организмы слишком сильно отличаются. Да и внешне их легко опознать: серо-голубая кожа, удлинённые клыки, белые волосы, красные глаза. У них в коже и волосах отсутствует пигмент.

— А как их убивать?

— У нас есть специальный курс на эту тему. Лучше всего голову оторвать или отрезать, но для этого вампира необходимо обездвижить. Насколько я знаю, у ваших зельеваров была пара любопытных разработок на эту тему. Можно просто поймать в ловушку, желательно железную, верёвки сдерживают вампиров ненадолго. Или нанести множество ран, вызвать сильную потерю крови, ослабить, тогда уже захватить в плен. Но самое простое — выставить на солнышко или просто сжечь. У нас есть история о том, как один оборотень расправился с несколькими десятками вампиров, утянув их за собой в горячий источник. Сварились заживо. А с современными огнемётами так и подавно шансов у них мало. Да, они очень сильны, быстры, опасны, но их неуязвимость — это миф.

— Надо полагать, что чеснок, серебро и осиновый кол не работают?

— Нет, это уже фольклор.

— Ведьмы — тоже фольклор. «Я фольклорный элемент, у меня есть документ, я вообще могу отседа улететь в любой момент», — процитировала я.

— Неожиданно для девушки двадцати трёх лет знать творчество Филатова, — засмеялся Артур.

— Я филолог, мне можно. Кстати, у меня такой вопрос: почему мы говорим только по телефону, а не по видео, например?

В ответ повисла долгая пауза.

— Потому что ты имеешь дело с не очень молодым и точно не особо сообразительным оборотнем, — вздохнул он наконец. — А я тут, как дебил, на дереве сижу, чтобы на тебя посмотреть. Просто я как-то даже не подумал про видеозвонки, никогда особо ими не пользовался, хватало обычного разговора, а все серьёзные вопросы привык решать лично.

— Тогда спускайся с дерева, бери в руки палку и совершай эволюционный скачок, — поддразнила я. — И покажись мне…

— Хорошо. Завтра так и сделаем. Останусь в номере и позвоню оттуда. Мне-то тебя и так прекрасно видно, и даже запах иногда доносится, но ты-то меня не видишь совсем, это неправильно.

— А нахождение тут очень сильно нарушает твои планы? Рабочие, жизненные?

— Лейла, моё нахождение тут, конечно, не было запланировано, но я искал свою пару очень много лет. Как ты считаешь, могу я выделить пару месяцев на то, чтобы находиться рядом с ней на тот случай, если буду нужен? Когда учёба закончится, то я бы хотел забрать тебя в Москву, на Новый Год запланировано много мероприятий в стае, и мне бы хотелось, чтобы ты была моей гостьей.

— Новый Год ещё только через три с лишним месяца! — весело откликнулась я.

— Что позволяет надеяться на то, что других планов у тебя пока нет, — в тон мне ответил Артур.

— Ты прав. Принимаю твоё приглашение с удовольствием.

— Очень рад. Есть только один момент. Я не планирую выпускать тебя из вида ни на секунду. В стае будет очень много гостей, в том числе из других стай. А значит очень много холостых оборотней, которые, безусловно, заинтересуются юной и прекрасной ведьмой. Поэтому, помимо новогодних столов и мероприятий, также ожидаются собственнические комментарии, демонстративное держание за руку в присутствии посторонних и даже, возможно, сцены ревности. По ситуации.

— А как же приставания и непристойные предложения? — игриво спросила я.

— Они предполагаются в любом случае, даже если ты откажешься от моего приглашения, — ответил он бархатным, будоражащим желание голосом. — И я буду очень, очень настойчив, Лейла.

— Даже не знаю, чего во мне больше, опасения или предвкушения, — прошептала я в ответ. От нашего откровенного флирта мне стало жарко. — Артур, я думаю, что мне лучше пойти спать. Пока наш разговор не принял какой-то совсем непристойный оборот.

— Ты права, непристойный оборот оставим на завтра, когда будет возможность пообщаться по видео.

— Спокойной ночи, мой нескромный оборотень.

— Спокойной ночи, моя желанная ведьмочка.

Подпитав заметно изменившийся браслет силой, я легла спать с улыбкой. Жизнь в школе складывалась не так плохо, как могла. Прошла всего неделя, а я нашла приятельниц и убедилась в силе чувств Артура.

[i] Речь идёт об императоре Александре II Николаевиче Романове.