Глава 21 · Всего час

Я чувствую, как он медленно входит в меня, растягивая. Миллиметр за миллиметром. Давая мне время привыкнуть к себе, к этому невероятному ощущению наполненности, вторжения в самое сокровенное.

Вальтерра продолжает смотреть на меня, словно пытается запомнить этот момент, запечатлеть его в своей памяти. Неотрывно следит за мной, а я не могу отвести от него взгляда, не могу закрыть их. Просто смотрю на него в ответ.

Его глаза становятся темнее. Впервые я вижу на его лице такое серьёзное, сосредоточенное выражение. И ни капли привычной насмешки.

Только вопрос: «Ты в порядке? Я не делаю тебе больно?».

И я уже открываю рот, чтобы сказать, что всё в порядке, как вдруг становится больно. На секунду, когда он дёргается чуть резче. Словно преодолевая последнюю преграду. Эта боль неожиданная, мгновенная, как удар тока, до слёз, обжигающих глаза.

Я впиваюсь ногтями в его спину, наверняка оставляя глубокие борозды на коже. Закусываю губу, стараясь удержаться от вскрика. Изумлённо застываю, обхватывая его талию ногами со всей дури.

— Тихо, Вика, тихо, — шепчет Вальтерра. Он наклоняется и покрывает поцелуями мои мокрые щёки. Говорит так непривычно нежно, что я снова изумлённо замираю. — Я здесь. Я с тобой. Всё хорошо. Ты чувствуешь меня? Я уже весь в тебе… Весь.

Он застывает внутри меня и не двигается. Даёт мне передышку, даёт время прийти в себя, пережить это. Я прислушиваюсь к ощущениям в теле и чувствую, как он пульсирует глубоко-глубоко, в самом центре моего существа.

И с удивлением понимаю, что это как-то странно, но… невероятно правильно. Быть с ним единым целым. Словно две половины чего-то одного наконец-то нашли друг друга после долгих лет поисков.

Я чувствую, как дрожит его тело от напряжения. Понимаю, как он сдерживает себя, давая мне это время на восстановление, на осознание. Его лоб влажный, на висках пульсируют жилки. Ему тяжело. Ему чертовски тяжело стоять на месте, когда инстинкты кричат «двигайся».

Но он терпит. Ради меня.

И это настолько поразительно, что я больше не хочу ждать. Я хочу, чтобы он наслаждался мной, чтобы он вёл меня в этой страсти, чтобы ему понравилось. И, может быть, мне тоже перепадёт какая-то радость.

Наверное. Но если нет, я не расстроюсь. Потому что сейчас мне важнее, чтобы он дошёл до финала. Я свой уже получила. Хочу увидеть, как он теряет контроль.

— Продолжай, Джаред, — шепчу я и провожу рукой по его щеке. — Пожалуйста.

Он выдыхает с облегчением, с благодарностью, с диким, едва сдерживаемым желанием. И начинает наконец-то двигаться.

Сначала медленно. Плавно. Покачивая бёдрами в ритме, который заставляет меня забыть, как дышать. И я вдруг понимаю, что боли почти нет. Есть только что-то новое, необычное, какое-то тягучее удовольствие.

Он изучает моё тело, мои реакции и мои стоны. Находит тот самый угол, тот самый темп, от которого у меня сбивается дыхание окончательно. И я дрожу в его руках. С каждым новым толчком становится всё приятнее и приятнее.

Я понимаю, что очередной пик наслаждения подкрадывается, окутывая меня с ног до головы. Каждую клеточку тела. Я вся реагирую на него. На то, как он сжимает мои бёдра, на то, как дышит, на то, как толкается.

Теперь уже быстрее и глубже. Теперь его движения становятся ритмичнее. Его дыхание сбивается, срывается на хриплый рык, и у меня внутри что-то откликается на его дикую страсть.

Я цепляюсь за его плечи. Я отвечаю ему стонами. Откровенными, такие животными. Я их совершенно не контролирую. Тело живёт своей жизнью. Направляется ему навстречу, выгибается, царапает, стонет. Это и я, и будто бы не я.

Но, чёрт возьми, как же хорошо. Всё. Всё то, что происходит в этот момент между нами. Каждый стон, каждый толчок, каждая дрожь или мурашка…

— Джаред, — шепчу я.

Я понимаю, что вот-вот снова закончу. Что сорвусь опять в это пьянящее ощущение, после которого будет безумное расслабление. В этот раз волна, подкрадывающаяся ко мне сильнее, невыносимее. Лучше, чем в первый раз у стены. Грандиознее. Вселенского масштаба.

— Джаред, я… я сейчас… я не могу…

— Можешь, — хрипит он мне в губы, ускоряясь до предела. Его тело движется во мне с какой-то неудержимой мощью. — Давай, детка. Давай со мной вместе.

И я взрываюсь.

Рассыпаюсь на миллионы осколков, на атомы, на кванты энергии. Прогибаюсь дугой в пояснице ему навстречу, отрываясь от кровати и впиваясь ногтями в его плечи. Кричу его имя так громко, что, наверное, в соседних комнатах повылетали стёкла.

Меня трясёт, ломает и собирает заново. Я просто теряю всякие ориентиры. Мозг совершенно не работает. Зато работает тело. И оно чувствует. Оно так прекрасно чувствует, что я никак не могу остановиться.

Пульсирую и пульсирую, сжимая его, ощущая каждый миллиметр, каждую вену.

Он заканчивает вместе со мной. Я чувствую, как его тело напрягается, каменеет, как он выдыхает моё имя прямо в мои раскрытые губы. Как горячая, густая волна заполняет меня изнутри, отмечая, заявляя права, оставляя свой след во мне. Присваивая меня окончательно и бесповоротно.

Мы замираем.

Лежим, тяжело дыша, мокрые от пота. Он зарывается лицом в мои волосы. Я чувствую, как бешено бьётся его сердце. И у меня так же. Невероятно быстро, активно, будто мы с ним отрабатывали на полигоне сложный комплекс упражнений.

В моей комнате висит теперь спокойная, умиротворяющая тишина. Только наше дыхание, да гул систем жизнеобеспечения где-то далеко. Время будто бы остановилось. Весь мир сжался до размеров этой кровати и до нас с Джаредом. Остальное всё становится таким неважным, таким глупым.

Есть он. И я.

И больше ничего не надо.

Чувствую, что меня начинает клонить в сон. Становится так хорошо, так расслабленно. Хотя надо бы собираться. Эта мысль мелькает где-то на задворках сознания. Да, надо. Ведь у нас впереди чёртово задание, из-за которого мы с Джаредом, между прочим, чуть в пух и прах не разругались.

А вместо этого… закончилось всё вот этим жарким финалом.

Вальтерра первый нарушает тишину. Он приподнимается на локте, смотрит на меня сверху вниз, и на его лице появляется знакомая, довольная ухмылка. Вот сейчас же испортит момент.

Ляпнет что-то. Я ведь знаю уже его…

— Ну вот, — говорит он, и в его голосе слышится самодовольство. — Видишь, зря ты сопротивлялась мне столько времени. Классно же?