Глава 26 · Команда

Мы наконец добираемся до центрального отсека «Горизонта». Та самая точка «Омега», о которой толковал Блейк. Здесь всё точно такое же, что и было встречено нами раньше. Та же тишина, те же мертвенно голубые наросты, которые пульсируют в своём гипнотическом ритме.

Вот только их тут намного больше. Они покрывают каждую поверхность, оплетают кресла, пульты и экраны, как гигантская паутина, застывшая в странном, неестественном танце.

Но это не самое страшное, что здесь есть. Самое кошмарное, что в центре этого биомеханического гнезда… люди.

Я застываю в шоке с бластером на изготовку. Джаред на каком-то интуитивном уровне реагирует. Мгновенно закрывает меня своей широкой спиной, будто пытается защитить от угрозы.

Так и знала, что он будет лезть везде, чтобы меня спрятать, прикрыть. И приятно, и бесит одновременно своей заботой. Хотя приятно больше. Значит, я ему небезразлична. Это же прекрасно.

Выглядываю из-за его плеча.

— Твою мать, это ещё что такое⁈ — выдыхает Джаред.

Я считаю. Двадцать три человека.

Одни сидят, другие стоят, третьи лежат… Но всех их объединяет одно. Кожа бледная, почти прозрачная, с голубоватым отливом, как у тех, кто слишком долго не видел солнечного света.

И глаза у них очень странные. Они неестественно тёмного оттенка, зрачки расширены так, что радужка почти исчезла. Это выглядит так зловеще, что уверена, что меня будут преследовать теперь самые натуральные кошмары по ночам.

Если мы выживем, конечно.

Некоторые из этих странных людей смотрят на нас, другие, кажется, сквозь нас, в какую-то свою, невидимую даль. Заторможенные, зависшие, попавшие в какой-то транс. Может из-за наростов? Ничего непонятно.

И ещё я чувствую, как давление в висках усиливается до предела. Словно эти члены экипажа излучают что-то. Что-то похожее на тоску. Огромную, всепоглощающую тоску.

Но и это не всё. Они будто связаны невидимыми нитями друг с другом, с кораблём, с этим пульсирующим свечением. Они стали… частью этой пугающей экосистемы, частью аномалии.

Плохи дела.

Как мы сможем спасти их, если наша задача разобраться с аномалией? Они ведь… умрут, верно? Если мы уничтожим центр аномалии, схлопнем её, обесточим. Что же тогда станет с ними, если они будто на клей-момент подсажены к этой чертовщине?

— Не стрелять, — раздаётся жёсткий голос Блейка в наушниках. — Никому не стрелять. Ждать моей команды.

Джаред рядом со мной напрягается всем телом, каждым мускулом. Я чувствую, как его пальцы сжимают бластер, но он не поднимает оружие. Сайрус появляется рядом и замирает статуей. Калеб, кажется, перестал дышать, стоит тоже недалеко от нас.

Один из команды этого затерянного корабля отделяется от группы. Это мужчина лет пятидесяти, с сединой в волосах, в остатках формы капитана. Он движется плавно, почти невесомо. Его тёмные глаза, такие же, как у остальных, смотрят на нас с какой-то пугающей усталостью.

— Капитан Шеннон, — представляется он. Его голос звучит не так, как обычная речь. Слова будто появляются прямо в голове, минуя уши, просачиваясь в сознание помимо воли. — Командир разведчика «Горизонт». Три года, семь месяцев, двенадцать дней. Или… нет. Для нас меньше. Время здесь течёт иначе.

Я вздрагиваю. Он действительно не говорит вслух. Я вижу, что его губы не шевелятся. Он реально транслирует мысли. Частичная телепатия. Ещё один подарок аномалии, что ли? Помимо мертвенного цвета кожи и безумного цвета глаз?

— Капитан, — Блейк делает шаг вперёд, держа бластер наготове, но и не направляя его на призрачного капитана. — Что произошло? Докладывайте.

Шеннон смотрит на него. Потом медленно переводит взгляд на нас. На наши скафандры, на оружие, на то, как мы сжимаем бластеры, готовые к бою. В его взгляде мелькает что-то похожее на горькую усмешку.

— Вы пришли нас спасать? — спрашивает он без всякой надежды.

— Для этого нас отправили, — отвечает Блейк осторожно.

— Поздно, — тихо произносит Шеннон. — Слишком поздно. Мы уже не те, кем были. И вряд ли когда-нибудь станем прежними.

У меня перехватывает дыхание. Что же пришлось пережить этим людям? Сколько он там сказал? Три с половиной года? Да чокнуться можно. Хотя, наверное, именно это и случилось с ними со всеми.

Шеннон поднимает руку, и один из наростов на стене пульсирует ярче, отвечая ему. Он точно связан с кораблём. Они все связаны. Эти пульсирующие нити — это не просто часть аномалии, они теперь часть их самих.

Значит… их отсюда не вывести, не спасти? Значит, мои догадки верны? Но мы ведь должны им помочь! Мы должны спасти!

— Аномалия, — продолжает Шеннон, и его мысленный голос становится тише. — Мы наткнулись на неё на третьи сутки миссии. Сначала думали, что это просто какое-то природное явление. Пространственно-временной разрыв, что-то, что можно объяснить наукой. Но потом… потом оно заговорило с нами.

— Кто? — вдруг спрашиваю я, не успевая подумать о нарушении субординации.

Шеннон переводит взгляд на меня. Я чувствую, как его внимание касается моего сознания, как лёгкое дуновение ветра. Как-то… странно. Будто он заглядывает в самые потаённые уголки моей души. Будто он видит меня насквозь.

— Древние, — произносит он с каким-то придыханием, словно рассказывает о каком-то божестве. — Раса, которая существовала до нас. Миллиарды лет назад. Они пытались выйти за пределы физического существования и застряли. Их сознание рассеялось, но не исчезло. Оно здесь. В этой аномалии. Оно… ждало.

— Ждало чего? — спрашивает Блейк.

— Ждало тех, кто сможет его услышать, — отвечает Шеннон. Его взгляд останавливается на мне, а потом медленно перетекает на Миру, которая стоит чуть поодаль, вцепившись в руку Илария. — И, кажется, оно дождалось.

Я чувствую, как краснею. Ясно, что этот капитан понял, что мы с Мирой чувствуем. Мы и есть те, кто могут слышать. Мы ведь обе почувствовали эту странность, которая звала нас сюда. Только мы вдвоём.

— Оно не враждебно, — продолжает Шеннон задумчиво. — Но оно тянет к себе. Питается энергией. Нашими эмоциями, мыслями… страхами. Чем дольше мы здесь, тем сильнее меняемся. И тем сложнее уйти.

— Но вы могли уйти? — спрашивает Иларий.

— А куда? — усмехается Шеннон. — Корабль не на ходу. Связи нет. А главное… — он делает паузу, и в этой паузе повисает что-то тяжёлое, — мы не уверены, что хотим уходить.

Он обводит рукой отсек, своих людей, эти жуткие пульсирующие наросты.

— Аномалия даёт ощущение… единения. Мы чувствуем друг друга, как никогда раньше. Нет секретов, нет лжи, нет одиночества. Мы — одно целое. Это… затягивает. Как сон, от которого не хочется просыпаться.

Я смотрю на его лицо, на лица других членов экипажа. И вижу: некоторые из них смотрят на нас с враждебностью. Мы для них чужаки. Кажется, они думают, что мы — угроза их новому, притягательному миру.

— Не все хотят уходить, — замечаю я вслух.

Шеннон медленно кивает.

— Не все, — соглашается он. — Некоторые потеряли себя почти полностью. Они защищают аномалию. Они не дадут вам её забрать или уничтожить. Для них она — мать, бог, смысл существования…

— А вы, капитан? — Блейк смотрит на него в упор, не моргая. — Вы на чьей стороне?

Шеннон молчит. Долго молчит. Тишина в отсеке становится невыносимой. Я напрягаюсь ещё больше. Неужели всё закончится боем? Неужели нам придётся уничтожить этих людей, которые итак столько времени провели в этом бреду?

Но Шеннон отмирает. Он переводит взгляд на меня и на Миру.

— Я на стороне тех, кто поможет нам завершить это, — произносит он наконец. — Каким бы ни было решение. Мы устали. Мы хотим либо уйти, либо… закончить это. Но не существовать в подвешенном состоянии вечность.

В этот момент все взгляды будто скрещиваются на нас. Джареда смотрит с напряжением, с тревогой. Блейка с каким-то расчётом. Другие просто ждут. Все ждут, будто мы с Мирой должны решить.

Но я просто курсантка, которая толком не умеет управлять своим даром.

И, тем не менее, я озвучиваю то, что крутится у всех в головах.

— Мы найдём решение, — говорю я максимально спокойным тоном. — Все вместе.

Шеннон смотрит на меня. Потом снова медленно кивает.

— Тогда идёмте, — говорит он. — Я покажу вам сердце. То, что вы ищете.

Он разворачивается и плывёт вглубь корабля, туда, где пульсация становится ещё ярче и громче. Мы идём за ним к тем самым древним, которые могут нас убить вообще-то. Но что мы за команда, если не попытаемся это остановить? Аномалии не место в нашем мире, если она сжигает людей заживо.

— Ты уверена? — тихо спрашивает Джаред, касаясь моей руки.

— Нет, — честно отвечаю я. — Но выбора нет.

Мы входим в темноту, и древнее сознание пульсирует где-то впереди, ожидая.