Глава 22. Несколько капель безумия

Инна.

Одной рукой он толкает меня в лифт, а второй отталкивает парня, желающего зайти за нами.

— Извини, дружище, тебе в следующий, — говорит добродушно, но меня не обманешь. Яростный взгляд, способный испепелить меня до мелкой крошки, пронзает насквозь. Он медленно надвигается на меня, заставляя отступить и сжаться в комок. Его огромные ладони ложатся по обе стороны от моего лица, запирая в ловушку сильного мужского тела.

— Не убежишь, Мандаринка. У нас впереди двадцать этажей, чтобы разобраться. Ты вчера говорила серьезно? Или снова затеяла игру, правил которой я не знаю? — он несильно ударяет кулаком о стену лифта прямо возле моей головы, но я все равно дергаю, опасаясь его гнева. — Что за сцена с задротом?

— Мы вчера ра-разговаривали? — заикаюсь от страха или адреналина, не разобрать.

— Ты издеваешься надо мной? — приближается вплотную, лишая меня так необходимого сейчас воздуха. — Разговаривали, Мандаринка, разговаривали. И ты обещала приехать. Обещала устроить мне взбучку, за то, что я, как ты выразилась "такой скот". А ещё обещала что-то закрыть. Надеюсь, ты имела ввиду свой рот, потому что я рассчитывал использовать его для других целей.

Скотина. Какая же скотина! Давит на меня, загоняет в угол, провоцирует. Если бы не проклятый слой синтепоне между нами, лишила бы его, нахрен, потомства!

— Я ждал тебя. Но ты так и не появилась, — говорит мне практически в губы: мягко, страстно, шепотом. И я плыву. От этого жара, от взгляда серых глаз, от низкого голоса. — Замаячил вариант получше? — жестко опускает меня с небес на землю.

Значит, я все-таки звонила скоту. И даже собиралась поехать к нему "закрывать гештальт". Представляю, как бы я это делала в совершенно невменяемом состоянии! Но тогда какого фига я все-таки оказалась дома у Живило? Никогда, никогда больше не буду пить!!!

— Правильно, молчи, Мандаринка, молчи, иначе я тебя задушу, — его холодные пальцы пробираются под воротник куртки и ложатся на мою шею. Я учащенно дышу, боясь его спровоцировать, или жадно желая этого… — Все нервы мне истрепала. Ненавижу тебя, — мягко сжимает пальцами мое горло. — Хочу тебя, — касается теплым дыханием моей щеки, проводя носом по скуле. — Не могу больше ждать!

Его жесткие губы сминают мои. Овладевают, покоряют, заставляют сдаться. А я и не хотела борьбы. Отвечаю неистово, жадно, в порыве страсти больно прикусываю его нижнюю губу, вызывая низкий рык. Его руки тянутся к молнии моего пуховика, он нервно дёргает язычок, желая, наконец, пробраться к телу. Как только касается талии, придвигает меня плотнее к себе, издавая стон прямо в мой рот. Его ладони путешествую по самым чувствительным места, мои пальцы зарываются в волосы на его затылке, и я сильно оттягиваю их. В порыве бурной страсти Илья приподнимает меня за бедра, и в этот момент мы оба слышим громкий треск ткани. Оба понимаем, что произошло. Только один из нас — в недоумении, а другой, и это я, в ужасе.

— Упс, — говорю я виновато. Совсем забыла об испорченных брюках.

— Ты!!! — ревёт Хромов, гневно сжимая кулаки. Проверяет заднюю часть штанов и по его раскрасневшемуся лицу я понимаю, что дело дрянь. Пора делать ноги!

К счастью, именно в этот момент двери лифта раскрываются, позволяя мне шустро ретироваться. Бегу в кабинет маркетинга, ловя по пути недоуменные взгляды коллег, а сзади слышу сумасшедший смех и громовое:

— Мы не закончили, Мандаринка!

Конечно, не закончили. Теперь мне точно каюк. Подсыпет мне яд в кофе, заманит на водоем и утопит, запрет в кабинете с Кононовой и скажет ей "фас". Дыру на заднице он точно мне не простит. Инна, куриные ты мозги, ведь все так хорошо начиналось!

Губы горят после страстных поцелуев, сердце стучит в ушах, а разум заволокло плотным занавесом "я влюблена, не трогайте меня". Черт, ну почему этот скот Хромов так хорош. Ну почему он, сердце? Почему именно он?

В том, что этот гештальт уже не закрыть, сомнений нет. В том, что я полная дура, тоже. В состоянии жесткой рефлексии захожу в отдел. И тут же меня встречает ряд оранжевых пятен. Новый год уже наступил? Пришел, пока я копалась в себе и лишил подарка? А, нет. Это же "гениальная" мысль нового главного маркетолога под действием пузырьков. Ну, по крайней мере, какой бы тупой она не казалась сегодня мне, остальные приняли мандарин дружбы всерьез.

Одариваю присутствующих улыбкой и пробираюсь к столу, который теперь принадлежит мне. Могла бы, конечно, остаться за своим старым, привыкла уже, и к Машке, единственной родной душе здесь, поближе. Но! Во-первых, стол Катерины расположен ровнехонько во главе кабинета, социально сразу обозначая, ху из ху. А во-вторых, мой стол — абсолютная развалюха. Его притащили со склада, когда ввели мою штатную единицу, с расчетом впоследствии заменить и так и оставили. Он даже по цвету всегда выбивался: вся мебель благородных серых оттенков, а он — темно коричневый, лакированный, словно его вытащили из учительской 90-х годов. Не хватало только стекла поверх, чтобы под него заметки и памятки заложить!

А теперь я сижу на шикарном месте, справа от меня широкое окно, за которым протекает Москва-река, а не кулер, нервирующий постоянным потоком людей, и все сотрудники как на ладони. Еще раз кидаю взгляд на столы, украшенные мандаринами, и улыбаюсь. Победа — 99 %. Отвергла оливковую ветвь только Кононова, ожидаемый 1 %. Ну, ничего. Я ее мелких пакостей не страшусь.

Включаю компьютер, и как только появляется заставка рабочего стола с ярлыками, нервно подпрыгиваю. Прямо по середине экрана мерцают огромные неоновые буквы "осталось три дня, Мандаринка" и анимированный баннер с весьма провокационным содержанием и лицами нетрадиционной ориентации в главной роли. Без цензуры. Вот скот! Ругаюсь про себя, но от смеха удержаться не могу. Это такая угроза? Так он собрался меня наказывать? А что… изобретательно!

Но все мои ха-ха меркнут, когда я понимаю, что сама этот баннер убрать не могу. Сетевая прога для этого ужаса лежит на общем диске, на котором я не могу вносить изменения и что-либо удалять. Просто тупо нет доступа. Как все продумал! Открыть-то файл с моего компа можно, что он и сделал, очевидно, собственными ручками, а вот избавиться — только звать сисадмина. Дьявол. Если слухи о хламидиях еще не вылетели за порог нашего кабинета, то новость, что я увлекаюсь нетрадиционной порнухой, прямо не сходя с рабочего места, будет залита в уши каждому еще до конца дня. Айтишники знатное трепло.

Сначала думаю оставить все как есть, но в двенадцать у меня с руководством Скайп-конференция, и мне придется показывать файлы с рабочего стола. Так что, глубоко вздохнув, набираю номер скорой айтишной помощи.

Как бы красноречиво я не рассказывала Максу, прибывшему меня спасать, о коварном шутнике, который меня подставил, к обеду я уже ловила странные взгляды в свою сторону и насмешливые шепотки в спину, стоило выйти из кабинета.

Но худшим за этот день была вовсе не слава офисной нимфоманки, и даже не страх, что учудит Хромов по истечении трех дней, а непрекращающиеся звонки с незнакомых номеров. Первые несколько раз я честно поднимала трубки, веря, что нужна кому-то в этом мире так сильно, что они не могут прекратить трезвонить. Однако, пару зеркальных диалогов сильно охладили мой пыл.

— Пять/десять/сорок килограмм будет? — спрашивали на том конце трубки.

— Вы кто? — задавала я в ответ.

— По объявлению! — гордо отвечали в трубку. — Так что, доставка точно бесплатная? А они сладкие? Без косточек? А точно из Абхазии???

Уже на четвертом таком звонке я поняла, что это не ошибка Авито, с которого мне названивали и даже не происки судьбы, коварно ослепившей людей при наборе номера, а проказы самого настоящего скота. Вот так, значит, да?

"Мандарины по цене закупки. 30р. килограмм, доставка бесплатно"???

Вот как вы меня цените, товарищ Хромов. Ну, я тебе покажу, мандарины по 30 рублей! Ну ты у меня ответишь за мой дергающийся от любого звонка глаз! Не сейчас, конечно, а то реально нервы у мужика сдадут, пришибет офисным принтером, поминай, как звали. Но однажды, когда он уже не будет ожидать…

Конец рабочего дня наступает так неожиданно, что я подскакиваю на месте, когда меня окликает Машка. Смотрю на нее и искренне не понимаю, почему кабинет пуст и только мы, две девицы с покрасневшими глазами, сидим еще за компами.

— Так что, Инн, ты на корпоратив пойдешь? — робко спрашивает Ромашкина.

— Пойду, конечно, куда же я теперь денусь, — пожимаю плечами. После прошлогоднего корпоратива я зареклась посещать все эти офисные сходки, хотя бы потому, что совершила тогда одну из самых глупых глупостей в своем арсенале — уехала оттуда с Летуновым. О чем впоследствии неоднократно жалела, а теперь, когда он женат на моей подруге, вообще стараюсь стереть этот эпизод из своей памяти.

Но новая должность обязывает быть. Отсутствие какого-то мелкого специалиста с опросов могли и пропустить, а вот главного специалиста, который приравнивается к правой руке начальника, явно хватятся. А к вопросу присутствия на корпоративных мероприятиях Штерн относится однозначно — не коллективный сотрудник, не сможет работать в команде. Так что празднику быть.

— Ну, я тогда тоже пойду, — вырывает меня из дум Машка. — Только не знаю, что одеть. У нас Бразилия, да?

— Черт! — вырывается из меня. — Я забыла, что нужен костюм, — да, корпоративы у маркетинговой компании под стать лозунгу — креативные и тематические, никто не останется равнодушным! В этом году — страны мира.

— Ага, это хорошо еще, что Бразилия досталась, могла какая-нибудь Япония… — морщится она.

— Ну да, — хохочу я. — С моими параметрами только гейшей и представать! Хотя Бразилия — тоже малое удовольствие.

Машка тоже смеется, но тихо, тоненько. Она вообще очень спокойная и закрытая, но это не мешает ей быть дико талантливым иллюстратором. Все заказы по рисованным мерчам выполняет только она и справляется с этим виртуозно. С ее приходом у нас приросло постоянных клиентов процентов на двадцать. А по внешнему виду никогда и не скажешь, что это ее хрупкие плечи везут целую отрасль отдела.

Ромашкина желает мне хорошего вечера и уходит домой. А я остаюсь еще поработать. В голове сотни идей, требующих немедленной реализации, а дома никто кроме мамы не ждёт. Если бы не постоянно пиликающий телефон, оповещающий, что сотням людей перед новым годом жизненно необходимы мандарины и подешевле, я бы забылась в компьютере до поздней ночи.

Когда добираюсь домой, время переваливает за десять. Ужасно ломит спину от долгого сидения в жёстком офисном кресле, а организм желает только одного — жрать. Открываю квартиру и чувствую умопомрачительный запах печеной картошки с грибами — мое любимое блюдо! Я готова расплакаться на плече у мамы и боготворить ее всеми доступными способами, но есть одно "но".

Во главе стола, уплетая мою любимую картошечку, восседает Хромов собственной персоной. С наглой улыбкой на безупречном лице.