Глава 27. Чулки раздора

Инна.

То, что надеть чулки было плохой идеей, я остро осознаю после обеда, когда меня отправляют съездить к клиенту, служебная машина занята, а на улице резко ударили морозы. Очень вовремя декабрь решил взять своё!

Бегу на метро, от метро до клиента, а потом обратно, и уже на подходе к зданию башни чувствую, что что-то не так. И чувствую я это не пятой точкой, как бывает обычно, а коленями! Опускаю взгляд и — о, май гад, — в районе коленок болтаются мои дорогие чулки, стремительно опускаясь все ниже и ниже, бесстыдно выглядывая уже из-под пуховика. Ускоряю шаг, стараясь ногами придержать капрон на коже, но когда добегаю до лифта, один из чулков уже пейзажно растекается на сапоге.

В лифте подтягиваю предательские изделия, но силиконовые ленты отказываются крепиться к коже! Черт, что за подстава? Из-за мороза что ли?

Следуя модельной походкой к дамской комнате, не красоты ради, а чтоб ляшки при трении удерживали непослушную ткань, оглядываюсь по сторонам. Не хватало мне ещё свидетелей этого позора! В туалете всерьез размышляю над тем, чтобы вообще их снять, к чертям собачьим, но понимаю, как глупо это будет смотреться с моей иссиня-белой кожей. В голову приходит прекрасная идея — вода! Мочу кожу в районе ляшек, а затем и сами силиконовые ленты и — вуаля — чулки плотно прикреплены к телу. Аллилуйя!

В отдел возвращаюсь победительницей жизни, потому что клиента уже передала в сервисный отдел для заключения договора, а чулки это так, мелкие неприятности на пути к великим целям. Да и они себя уже отработали сегодня. Чего только стоил момент на столе в кабинете скота… От воспоминаний в районе живота начинается какое-то странное движение… бабочки, не вы ли, наконец, вылезли из куколок?

Немного позже в дверном проеме появляется голова нового заместителя директора, в лице нашего бывшего начальника Летунова.

— Разумовская! Пошли, — говорит громко и тут же исчезает за дверью. Быстро хватаю блокнот для записей и следую за начальством. Интересно, что за повод?

— На кой черт тебе блокнот? — удивляется он.

— Марк Андреевич, когда руководитель зовёт, надо быть готовой ко всему! — тут же выпаливаю я.

— Сегодня обойдемся без этого. Давай отойдем, — кивает на злополучный закуток, в котором совсем недавно я зажималась с его другом.

— Оке-ей, — протягиваю в недоумении.

— Послушай, — понижает он голос, едва мы заворачиваем за угол. — У Оли скоро день рождения, хочу приготовить ей сюрприз, но без женской руки я в этих ваших штучках не разберусь.

— А! — доходит до меня смысл этого тет-а-тета. — А что хотите сделать?

Он подходит ближе и говорит ещё тише, опасаясь, что кто-нибудь станет свидетелем этого странного междусобойчика. Как назло, именно в этот момент я чувствую, что с правой ноги снова соскальзывает чулок. Но поправлять его при Летунове категорически не хочется, еще подумает, чего не следует! Поэтому я просто подчиняюсь обстоятельствам, игнорирую скольжение капрона и надеюсь, что Марк Андреевич не заметит моего позора.

— Хочу небольшую вечеринку для нее устроить, так, близкий круг, но чтоб сюрпризом. Банально, знаю, но для нее никто такого раньше не делал, думаю ей понравится. Поможешь?

— Ясен пень! В смысле, конечно, сделаю все, что нужно.

— Только не проболтайся, Разумовская, я тебя прошу. Встретимся в восемь у меня на квартире.

Но не успеваю я ответить, как в наши тайные переговоры врывается третье лицо. Разъяренное, бешенное третье лицо в виде Ильи — мать его — Хромова. И не успеваем мы ему что-либо сказать, как его кулак врезается в лицо собственного друга с громким хрустом.

Вот черт!

— Ты какого… творишь?! — сквозь пальцы, зажимающие нос, хлещет кровь, и слова Марка доносятся приглушенно.

— Это ты что творишь, сука! Уже успел соскучиться в браке, решил за старое взяться? Пошел на второй заход? — гневно выплёвывает Хромов, готовый в любую минуту вновь сорваться.

Я дотягиваюсь до его руки, пытаясь немного усмирить гнев, разгоревшийся на ровном месте, но тот откидывает мою руку.

— Ты тоже хороша! Сначала со мной в кабинете, потом с ним прямо в коридоре… — выразительно смотрит на мой сползший чулок. — Да ты самая настоящая шалава, Инна Александровна. — Безумно улыбается он. — А я — идиот!

Толкает Летунова в плечо и удаляется по коридору к своему кабинету. И правда, идиот!

— И правда, идиот! — зеркально отражает мои мысли истекающий кровью начальник. — Разумовская, от тебя сплошные неприятности! Совсем мужика довела, окончательно двинулся на почве недотраха… Переспали бы уже и все.

Молчу, не зная, что сказать.

— Ладно, иди, сам с ним разберусь. Но вы бы заканчивали эти свои офисные игрища, а то люди страдают, — с высоко запрокинутой головой Марк Андреевич скрывается в кабинете Оли, а я так и стою, пригвожденная к месту, не в силах пошевелиться. Что за сцену ревности скот тут устроил? Ударил друга, обозвал меня последними словами… Не похоже на вечно саркастичного Хромова. Видать и правда, крышу снесло, но я-то тут причем? Я вообще просто стояла, а он уже себе надумал невесть что! Поправляю злополучный чулок и в растерянности иду на рабочее место.

До конца дня Хромов больше не объявляется, с извинениями лужей не растекается, как я рассчитывала, произойдет после разговора с другом и на мою смс "отошёл уже?" тоже не отвечает. Ну и ладно, мне же и лучше, на одну бесконечную проблему меньше! Чтоб он вообще больше не появлялся на моем пути!

Вечер проходит в думах о несносном скоте-блондине, который, наверняка, смакует сейчас собственную фантазию о шалаве-Мандаринке. Обвиняет меня во всех смертных грехах и строит гипотезы, какая я на самом деле обманщица. А я ни такая! И не хочу, чтобы он так обо мне думал! Сама не понимаю, почему его мнение меня так волнует…

Тянусь к телефону и набираю Хромова, но абонент — не абонент, и от негодования я перехожу к беспокойству за блондина. Вот дурак эмоциональный, натворит ещё каких-нибудь глупостей!

От звонка в дверь резко подскакиваю, как и мое сердце, пустившееся вскачь от одних мыслей, что это он заявился. Конечно он, больше некому. Легок на помине! Делаю покер-фейс и с видом абсолютного безразличия иду открывать дверь — не позволю выставить себя виноватой!

Но победу праздновать оказывается рановато. За дверью блондин, но совсем не тот, которого я ожидала увидеть.

— Инна Разумовская? — спрашивает он, поправляя дурацкую черную кепочку с хамелеоном.

— Да.

— Служба доставки Panteric. Распишитесь, — протягивает мне планшет, автоматически ставлю подпись и беру из рук пластиковую коробку с несколькими отверстиями.

— Аааа… — пытаюсь вымолвить хоть слово, но проклятые буквы застревают внутри, когда я слышу копошение внутри, как я теперь понимаю, переноски для животных.

— Оплачено. Спасибо за заказ, — быстро рапортует щупленький паренек и удаляется с лестничной клетки так быстро, что я не успеваю моргнуть.

В квартире не сразу решаюсь открыть злополучную коробку, потому что живность вообще не очень люблю, а эта переноска так мала, что сомнений не остаётся — внутри что-то мерзкое! Вполне возможно, змея или отвратительные гигантские улитки, столь модные сейчас. От кого посылка — я практически не сомневаюсь. Но сопроводительные документы, приклеенные в полиэтиленовый карман сбоку, подтверждают — скот постарался. Вытаскиваю фирменный бланк магазина, на котором красуется послание: "он напомнил мне тебя". С самыми дурными предчувствиями раскрываю контейнер, и громкий крик разрывает тишину квартиры.

Тут же снизу слышится противный стук швабры об потолок. Извините, Сергей Викторович, но даже вы разнервничались бы от представленной картины: серый колючий шар выдает в твою сторону презрительное фыр-фыр, а черные глазки-бусинки впиваются острым взглядом, словно я его жертва и мне сейчас несдобровать. Ёжик? Серьезно???

И чем это я, интересно, похожа на это пугающее создание? Это такая тонкая месть или наша игра продолжается?

Отодвигаю закрытую коробку подальше и тупо пялюсь на нее, сгрызая ноготь на пальце. Что мне делать теперь с этим чудовищем??? Хромов вообще в курсе, что это не травоядное животное и мне придется приносить ему в жертву мелкое зверьё? Вот подстава подстав… не выкидывать же несчастного на улицу! Но и при одной только мысли взять его на руки по коже пробегает озноб. То ли скот слишком хорошо меня знает и решил хорошенько подпортить мне жизнь, то ли совсем не знает и думает, что мне может такое понравиться!

Илья Геннадьевич, что же Вы задумали?