Глава 15

Просыпаюсь оттого, что солнце бьёт прямо в глаза. Потягиваюсь, глядя в панорамное окно. За стеклом искрится снег, создавая причудливые узоры.

Умываюсь, привожу себя в порядок. Эх, сходить бы в душ, но, боюсь, навернусь там. Да и эластичные бинты, боюсь, не смогу затянуть как нужно.

Провожаю девчонок до дверей. Вика хитро подмигивает, а Поля заговорщически улыбается. Чувствую, как внутри снова просыпается то самое смущение от их утренних красноречивых взглядов.

— Янка, не скучай! — кричит Поля, уже стоя на пороге.

— Обязательно позвони, если что! — добавляет Вика, и они наконец-то исчезают за дверью.

Возвращаюсь в гостинную. Тишина. Только часы тикают на стене, да птицы щебечут за окном. Включаю фильм, устраиваюсь поудобнее на диване. Выбираю что-то из фантастики, в надежде испытать те же эмоции, что и вчера. Но сегодня как-будто всё не то.

Может, дело в том, что за окном день? Или просто без компании фантастика не идёт? Вспоминаю вчерашний вечер, как мы сидели рядом с Демьяном, как он шутил, как я заснула у него на плече… Щёки снова заливает стыдливый румянец.

Бросаю взгляд на лестницу — вдруг он спустится? Но нет, тишина. Наверное, занят своими делами. А может, и уже ушел, пока мы спали.

Переключаю фильм, потом снова возвращаюсь к предыдущему. Пытаюсь погрузиться в сюжет, но мысли всё время возвращаются к вчерашнему дню. Интересно, о чём он сейчас думает? Может, ему тоже понравилось наше совместное кино?

Встаю с дивана и ковыляю к окну. За стеклом зимний пейзаж, искрящийся на солнце снег. Красота, конечно, но всё равно одиноко. Достаю книгу, пытаюсь читать, но буквы расплываются перед глазами.

Может, заняться чем-нибудь? Рисование? Чтение? Но ничего не привлекает. Даже нога почти не болит, а всё равно нет настроения.

Снова сажусь перед телевизором. На этот раз выбираю что-то лёгкое, комедийное. Может, хоть посмеюсь. Но и комедия не идёт — не смешно.

Вздыхаю, откидываюсь на спинку дивана. Может, позвонить кому-нибудь? Но кому? Подруги в спа, папа на работе, мы с ним утром обменивались сообщениями… Одна я здесь, совсем одна.

Хотя… Может, это и к лучшему? Побыть наедине с собой, собраться с мыслями. В конце концов, не каждый день удаётся так спокойно посидеть, подумать о жизни.

Решаю сделать себе какао. Пока грею молоко, прислушиваюсь: вдруг услышу шаги? Но нет, тишина. На одной ноге маневрировать рядом с плитой неудобно, на барный стул залезать тоже не вариант, поэтому потихоньку пригаю с одним костылём до дивана.

Залипаю на особенно интересный момент в фильме, где главный герой совершает невероятный трюк. Сюжет в моменте захватывает, и я совершенно забываю про молоко на плите.

Внезапно резкий звук и запах горелого вырывает меня из транса. Твою ж… Бросаюсь к плите, пытаясь выключить газ, но от резкого движения костыль выскальзывает из руки. Потеряв равновесие, я пытаюсь ухватиться за край стола, но пальцы скользят по гладкой поверхности.

Время будто замедляется. Чувствую, как земля уходит из-под ног, а в следующую секунду — глухой удар. Всё тело пронзает острая боль, и я оказываюсь на полу.

— Твою мать! — слышу сверху сонный голос Демьяна. — Яна!

Он появляется на лестнице, с голым торсом и в домашних штанах, с растрёпанными тёмными волосами. В два прыжка оказывается рядом со мной.

— Ты в порядке? Сильно ударилась? — его голос звучит обеспокоенно.

Пытаюсь что-то сказать, но в горле пересохло. Он осторожно помогает мне сесть, придерживая за плечи.

— Не двигайся, я сейчас, — командует он и убегает к плите. Первым делом выключает газ и хватает из холодильника пакет со льдом.

— Давай осмотрю, — говорит мягко, но уверенно.

Его пальцы осторожно ощупывают мою ногу, проверяя, нет ли новых травм. Я стараюсь не показывать, что мне больно, но, видимо, у меня это плохо получается.

— Прости, — шепчу я, чувствуя, как горят щёки.

— За что? Перестань, — хмурится он. — Главное, что ты себе шею не свернула.

Лёгким движением он подхватывает меня на руки и несёт на диван, словно я вешу всего пару кило.

— Может, врача вызвать? — спрашивает, глядя на меня с тревогой.

— Нет, не нужно, — мотаю головой. — Просто немного ушиблась.

Демьян вздыхает, но не спорит.

Не могу оторвать взгляд от его фигуры. Широкие плечи, рельефные мышцы, подтянутый торс… Никогда раньше не замечала, насколько у него… классное тело. Да и не сказать, чтоб я видела его без футболки.

Сердце начинает биться чаще, а в голове словно туман. Кровь приливает к щекам. Становится жарко.

Демьян замечает моё смущение и щёлкает пальцами перед лицом:

— Эй, ты чего зависла? Всё в порядке?

Вздрагиваю от его голоса и резко отвожу взгляд. Краска заливает не только щёки. Кажется, даже уши горят. Никогда прежде ни один парень не вызывал во мне такого острого смущения.

Он помогает мне устроиться на диване поудобнее, заботливо подкладывая подушки.

— Может, помочь с перевязкой? — спрашивает, кивая головой на ногу. Только сейчас замечаю, что застежка на эластичных бинтах отцепилась и наполовину размоталась.

— А ты умеешь? — мой голос звучит тише обычного. Ни один мужчина обо мне так не заботился, кроме папы. Это льстит. И выбивает привычную почву из-под ног.

— Конечно. Я же с детства занимался спортом. Олимпийским чемпионом, конечно, не стал, но как ухаживать за травмами — помню отлично.

Его слова немного успокаивают. Но внутри всё равно творится что-то странное. То ли от падения, то ли от его близости, то ли от осознания того, как сильно он меня смущает.

Ден достаёт антисептик и чистые бинты, аккуратно осматривает место ушиба. Его пальцы двигаются уверенно и осторожно, а я стараюсь не думать о том, как близко он находится.

— Не больно? — спрашивает, внимательно глядя на мою реакцию.

— Нет, всё нормально, — шепчу в ответ, стараясь не выдать своё смущение. Что-то прочитав на моем лице, парень расслабляется и начинает отшучиваться.

— Главное, в обморок не упади. А то будить тебя поцелуем будет некому, и я вызову скорую, предварительно заставив тебя вынюхать полбутылки нашатырного спирта.

Он продолжает заниматься перевязкой, но теперь лыбится, явно довольный своей шуткой. Никогда бы не подумала, что этот человек может быть таким… таким заботливым и временами адекватным.

— Эмм… можно тебя кое о чем попросить? — так неловко никогда не чувствовала себя. Ненавижу чувствовать себя неловко.

— Да, если дело не касается криминала, наркотиков или секса, — весело улыбается он, останавливаясь.

От его веселого голоса мне снова становится не по себе.

— Я хотела принять ванну, но сама перебинтовать ногу точно не смогу. Не мог бы ты позже помочь с этим?

Слова даются нелегко. Лицо горит от смущения. Боже, да что со мной такое? Может, дело в том, на него просто не действует моё обаяние?

На Тимура тоже не действует, и мне тоже было неловко с ним разговаривать… Но не до такой же степени…

— Окей, — с легкостью соглашается брюнет и закрепляет крепление на бинте.

Встаю, хватаясь за костыли, и слегка морщусь, стоит мне только сделать пару шагов. Из-за вертикального положения больную конечность теперь неприятно тянет.

— Такими темпами мы до утра не дойдем. И как ты сама по лестнице поднималась?

Он снова подхватывает меня на руки и несет на второй этаж. Ногой распахивает дверь в мою комнату, а потом и в ванную.

— Уф, еле дотащил. Тебе бы есть поменьше, а то костями мне едва локоть не проткнула, — весело произносит, а я не могу понять смысл его слов. Это был комплимент или оскорбление в шуточной форме? Оскарблимент?

Сводный сажает меня на край и хватает полотенце с полки. Кладет на край раковины, а я по-прежнему смущенно молчу. Внутри что-то неприятно подрагивает, из-за чего мое тело напряжено, словно натянутая струна.

— Как закончишь, крикнешь, я буду у себя. Должен услышать.

— Может лучше принесешь мне костыли? Я сама дойду до комнаты оттуда и позову.

— На весу лучше ногу не держать. Большой шанс, что появится отек. А если он появится, но ногу перематывать нежелательно. По крайней мере, меня так тренер учил.

Демьян быстро выходит и закрывает за собой дверь.