Глава 24

Просыпаюсь оттого, что солнце бьёт прямо в глаза. Щурюсь, переворачиваюсь на другой бок. Голова тяжёлая, будто набита ватой. Во рту сухо, нога ноет тупой, пульсирующей болью.

Пытаюсь вспомнить, как мы вернулись из клуба. В памяти только обрывки. Стробоскопы, музыка, танцы с Никитой… Потом всё расплывается, словно кто-то нажал на размытие. Мелькают тени, голоса, чьи-то руки… И вдруг — Демьян. Его лицо близко-близко, в глазах что-то такое, от чего сердце сжимается даже сейчас.

Но что было дальше? Не помню. Пустота. Может мне приснилось?

Сажусь на кровати и чувствую, что на мне только бельё. Пижама аккуратно сложена на стуле. Странно. Я же помню, что надевала её перед сном? Или нет? Мысли путаются. Вчерашний вечер словно провалился в чёрную дыру.

Морщусь, массируя виски. Шампанское явно было лишним. Или не только оно?

С трудом поднимаюсь, ковыляю в ванную. Холодная вода приводит в чувства, но голову всё равно ломит. Смотрю на себя в зеркало: лицо бледное, под глазами тени, губы чуть припухшие. Выгляжу так, будто меня переехал грузовик.

И вдруг замечаю на шее лёгкий красноватый след. Неужели?.. Провожу пальцами — не больно. Откуда? В голове ни одной мысли.

Умываюсь, чищу зубы, кое-как привожу волосы в порядок. Когда возвращаюсь в комнату, взгляд падает на тумбочку.

Коробочка.

Аккуратная, перевязанная тонкой ленточкой. Лежит прямо рядом с лампой, словно ждала, когда я проснусь.

Подхожу ближе, сажусь на край кровати. Пальцы немного дрожат, когда я развязываю ленту. Внутри, на белой атласной подушке, лежит подвеска. Серебристая звезда, изящная, почти невесомая. Свет из окна падает на неё, и она вспыхивает тёплым блеском.

Рядом записка. Аккуратным, чуть угловатым почерком выведено: «С Новым годом. Надеюсь, этот год будет лучше».

Прижимаю подвеску к ладони, и тепло разливается где-то в груди. Кто? Папа обещал подарить что-то после приезда. Мы с Викой и Полиной обменялись подарками ещё до Нового года. Остаётся…

Сердце пропускает удар. Демьян.

Но зачем? После всего, что было? После того, как он отстранился, сказал «забудем это недоразумение», а потом смотрел на меня в клубе так, что земля уходила из-под ног? Или… или после вчерашнего? Что, чёрт возьми, произошло вчера?

Записка лежит на ладони, перечитываю слова снова и снова. «Надеюсь, этот год будет лучше». О чём он?

Быстро одеваюсь, накидываю лёгкий свитер, поправляю волосы. Подвеску надевать не решаюсь. Прячу обратно в коробочку и убираю в ящик тумбочки. Слишком личное. Слишком важное. А он наверняка подарил его просто из вежливости. Хмыкаю про себя, отмечая, что Суханов и вежливость вещи не очень то и совместимые.

На кухне пахнет кофе. Демьян сидит за столом, одетый, с чашкой в руке. Услышав мои шаги, поднимает голову. Взгляд скользит по моему лицу. На секунду мне кажется, что он ищет что-то. Что-то, чего я не понимаю.

— Доброе утро, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Угу, — отвечает, отставляя чашку.

Сажусь напротив, наливаю себе кофе. Молчим. Тишина кажется слишком громкой.

— Спасибо, — произношу наконец. — За подарок. Я… не ожидала.

Его лицо остаётся спокойным, но в глазах мелькает что-то — то ли облегчение, то ли сожаление.

— Просто хотел сделать приятно.

В его голосе нет обычной насмешки, нет колкости. Просто слова без эмоций. Но от них внутри всё переворачивается.

— Мне неловко, — признаюсь, глядя в чашку. — Я ничего тебе не приготовила.

— И не надо было, — он пожимает плечами, но я чувствую, что он всё ещё смотрит на меня. Внимательно, изучающе.

Поднимаю глаза. Наши взгляды встречаются, и я тону в этом странном, тёмном, но таком непонятном взгляде. Чего он ждёт? Что хочет увидеть?

— Как мы вернулись из клуба? — спрашиваю, чтобы нарушить тишину. — Я ничего не помню после того, как…

Запинаюсь. После того, как он разбил нос Никите? Или мне показалось? В голове — обрывки, тени, неясные движения.

Демьян молчит. Слишком долго. Потом отвечает ровно:

— Ты устала. Я отвёз тебя домой.

Всё. Ни слова больше. Ни объяснений, ни намёка.

— А след на шее? — вырывается раньше, чем успеваю подумать.

Он замирает на секунду. Потом пожимает плечами:

— Не помнишь?

— Нет.

— Значит, не важно.

Поднимается, убирает чашку в раковину.

— Мне нужно размяться, — бросает, не оборачиваясь. — Приятного аппетита.

И уходит, оставляя меня одну.

Сижу, сжимая пальцами кружку, и смотрю ему вслед. На кухне снова тихо, только тикают часы на стене.

Я так и не поняла что между нами произошло? Это была игра, чтобы отомстить за испорченные планы? Но ведь то, сакоё страстью он смотрел на меня невозможно было сыгать, как и то, что он заботился стоило мне подвернуть ногу…

Уже в своей комнате пальцы снова тянутся к ящику, где лежит коробочка. Достаю подвеску, сжимаю в кулаке. Звезда холодит кожу.

Надеваю цепочку на шею, и прячу под свитер.

Пусть будет. Хотя бы как напоминание.