Эпилог

Через год

Снова декабрь, снова снег, снова этот дом, утопающий в сугробах, с горящими гирляндами на крыльце и запахом хвои, просачивающимся сквозь щели входной двери. Только теперь мы приехали не вдвоём, а большой компанией: родители заняли спальню на первом этаже, оставив нам с Демьяном ту самую комнату с панорамным окном, откуда он однажды выставил все мои вещи за дверь.

Год пролетел как один миг. Мы живем вместе. Я все так же учусь на ландшафт-дизайнера, а Демьян, оказывается, всё это время учился на айтишника, умело скрывая от меня ночные дедлайны и бесконечные строки кода. Полгода назад его взяли в крупную компанию, и теперь он работает удалённо, развалившись на диване с ноутбуком на коленях и делая вид, что не слышит моего вечного ворчания.

Мы привыкли друг к другу. К его манере молчать по утрам, пока не выпьет кофе. К моей привычке оставлять вещи на всех горизонтальных поверхностях, после моих экстренных сборов. К спорам о том, кто сегодня выносит мусор, и к примирениям, после которых мусор остаётся стоять до утра.

И сейчас, стоя у окна гостиной и глядя на заснеженный лес, я чувствую, как внутри разливается странное, тягучее тепло от того, что всё именно так, как и должно быть.

— Когда приедет Вика? — Демьян подходит сзади, обнимает за талию, утыкается носом в мою макушку. Его голос звучит лениво, по-утреннему хрипло, хотя на часах уже почти одиннадцать.

— Они только заселились в гостиницу, насколько я знаю, — отвечаю, откидываясь на его грудь. — Писала, что приедут вечером.

— Долго, — он целует меня в висок. — Может, съездим покатаемся? Погода отличная, снег вчерашний, склоны должны быть пустые.

— А как же родители?

— А что родители? — усмехается он. — Они сами развлекутся. Мама уже строит планы на прогулку, а Алексей, кажется, собрался снова разбираться в отчетах.

Я киваю, чувствуя, как предвкушение щекочет изнутри. Мы почти не катались в том сезоне, так хоть вдоволь хочется накататься в этом.

— Давай, — соглашаюсь, разворачиваясь в его объятиях и заглядывая в глаза. — Только давай не долго, я хочу успеть вернуться до приезда Вики.

— Есть, мэм, — он козырнул, и я рассмеялась, чувствуя себя счастливой.

Склон встречает нас морозным ветром и ослепительным блеском снега, отражающего утреннее солнце. Мы берём снаряжение в прокате.

На подъёмнике мы молчим, потому что слова здесь лишние. Я смотрю на заснеженные вершины, на лыжню, вьющуюся между деревьями, и думаю о том, как много изменилось за этот год. Как из двух незнакомцев, вынужденных делить один дом, мы превратились в двух людей, которые не мыслят жизни друг без друга.

— О чём задумалась? — спрашивает Демьян, переплетая наши пальцы поверх холодных перчаток.

— О том, как ты бесил меня в первые дни, — отвечаю честно.

— Твой характер все же не исправим, ведьма, — усмехается он, но я вижу, как его глаза теплеют.

На вершине ветер сильнее. Мы натягиваем шлемы, маски, проверяем крепления, и Демьян, как всегда, уезжает первым, оставляя меня на пару минут одну. Я стою у края склона, глядя, как его фигура становится всё меньше, как он лихо маневрирует между буграми, оставляя за собой шлейф снежной пыли. Красивый. Чёртовски красивый. Я уже собралась оттолкнуться, чтобы догнать его, как вдруг вижу — он теряет равновесие. Сноуборд вылетает из-под ног, и Демьян, кувыркаясь, летит вниз, поднимая облако снега.

Сердце останавливается.

Не помню, как оттолкнулась, как понеслась вниз, нарушая все правила безопасности. В ушах свистит ветер, перед глазами только его тёмная куртка, мелькающая среди белого безмолвия. Люди вокруг что-то кричат, кто-то тормозит, но я не слышу. Я вообще ничего не слышу, кроме бешеного стука собственного сердца.

Он останавливается у самого края леса, уткнувшись лицом в снег. Я подлетаю к нему, падаю на колени, не чувствуя боли от удара о замёрзшую корку.

— Ден! Демьян! — голос срывается на крик. Трясу его за плечо, боясь, что он сломал что-нибудь, что сейчас увижу кровь или неестественно вывернутую руку. — Ты цел? Скажи что-нибудь!

Вокруг уже собираются люди, кто-то предлагает вызвать скорую, кто-то пытается оттащить меня, чтобы не мешала. Но я не отхожу, только сжимаю его куртку в кулаках, чувствуя, как слёзы замерзают на ресницах.

— Помнишь, — вдруг произносит он хрипло, и я замираю. — Почти год назад у нас зашёл разговор о замужестве?

— Что⁈ — я смотрю на него, а он приподнимает голову, отряхивая снег с лица, и я вижу — чёрт бы его побрал! — он улыбается. Улыбается, гад такой, хотя я уже успела надумать себе невесть что. — Какое замужество, Демьян⁈ У тебя, возможно, перелом! Надо вызвать скорую!

— Да причём тут это? — он садится, отряхиваясь, и я замечаю, что никакой крови нет, и руки-ноги, кажется, на месте. — Ты выйдешь за меня?

Он вытаскивает из кармана куртки маленькую бархатную коробочку, открывает её, и я вижу кольцо — тонкое, серебряное, с крошечным бриллиантом, переливающимся на солнце.

— Ты… — до меня доходит. Медленно, но доходит. — Ты всё это подстроил⁈ Да я чуть не поседела, придурок! Ты идиот, Суханов! Все нервы мне за десять минут вытрепал!

Бью его по груди, не сильно, скорее для проформы, а он смеётся, даже не пытаясь скрыть довольную ухмылку.

— Ну не только же тебе трепать мои, — парирует он, поднимаясь на ноги и помогая встать мне. — Ну так что, согласна? Или мне всё же силком надевать кольцо?

— После такой выходки я даже не знаю, — говорю наигранно обиженно, складывая руки на груди и отворачиваясь.

Он не даёт договорить. Притягивает меня легонько за шиворот куртки к себе, прижимает так, что я чувствую, как колотится его сердце. И это, кажется, единственное доказательство того, что он волновался.

— Не беси меня, ведьма, — шепчет тихо, почти касаясь губами моих губ.

— Согласна, — отвечаю я, и моё лицо расплывается в хитрой, довольной улыбке.

И тут со всех сторон раздаются аплодисменты. На меня бросаются две девушки едва не сбивая меня с ног. Я вздрагиваю и вижу что это Вика и Полина. А рядом с ними родители. Папа выглядит растерянным, но не злым, Анна улыбается и вытирает глаза платком.

— Вы… вы всё знали? — я перевожу взгляд с одной на другую.

— А ты думала, мы позволили бы ему сделать это без нас? — Вика подбегает и обнимает меня, чуть не сбивая с ног. — Мы приехали вчера! Всю ночь переживали, между прочим! У нас была важная миссия — запечатлеть все на видео.

— И мы, — добавляет Анна, подходя ближе. — Мы всё знали. И одобрили. — Она смотрит на отца, который кивает, всё ещё хмурясь, но в его глазах уже нет той боли, что была год назад.

Смотрю на Демьяна. Он стоит, засунув руки в карманы, и открыто, светло, так, как умеет только когда мы одни, улыбается.

— Ну что, ведьма, — говорит он. — Идём встречать Новый год уже в статусе моей официальной невесты?

Я кидаюсь ему на шею, обнимаю, чувствуя, как слёзы счастья смешиваются с тающим на щеках снегом.

— Идём, — шепчу. — Идём, Суханов.

Конец