Глава 8

– Мы так и будем босиком ходить? – спросил Пикли, подпрыгивая на платформе.

– Есть предложения? – сказала я, глядя на него с высоты перил, на которых сидела и хлюпала носом. Толстокожесть – это хорошо, но от ОРВИ не спасает.

– Давай кого-нибудь ограбим.

– Хорошее предложение. Кого? И грабить кто будет?

– Ты, – не моргнув глазом, ответил Пикли. – С твоим ростом и весом ты будешь наводить ужас на жителей Приграничья.

– Мы же подарки ехали дарить. Посланцы Деда Мороза должны дарить радость и счастье, разве нет?

– Ты себя-то видела? – покосился на меня Пикли.

Я посмотрела на свои ноги в синих носках со снеговиками. Зрелище то еще. Нос, небось, красный, волосы спутаны, шапка на боку, пояс потеряла, поэтому шуба развивается на ветру. Утешало то, что Пикли выглядел не лучше: колпачок вяло болтался, колокольчик не звенел, тощие ноги в полосатых лосинах явно говорили о том, что толстым в такую погоду быть лучше.

– А ты? Выглядишь как обглоданная сосулька.

– Мужчинам можно.

– Женщинам, значит, нет?

– Вы должны выглядеть сногсшибательно всегда.

– Без вариантов?

– Без, – категорично кивнул эльф.

– У тебя девушка-то была когда-нибудь? – со снисхождением посмотрела я на парня.

– Была. Даже две.

– Сразу?

– Нет, конечно, – под синими обмороженными щеками стал проступать красный румянец.

– И они ни разу не были при тебе ненакрашенными, уплетающими ночью тортик или с температурой, соплями и красным носом?

– Эльфы не болеют. И не толстеют, – гордо задрал нос Пикли, но от порыва ветра тут же спрятал его под воротник.

– Везет, – вздохнула я. – Мне бы такие умения.

– Вот закончим наш поход, можешь потребовать свое желание про похудеть.

– Когда это еще будет. Сейчас бы поесть чего-нибудь. У тебя ничего не завалялось?

Пикли пошарил по карманам и развел руками.

– Съестного ничего. Только вот это, – он достал откуда-то маленькую баночку, в которой практически покрылась льдом маленькая фея.

– Ты нафига эту гадость с собой взял? – я отшатнулась и сверзлась в сугроб под платформой.

– Ну, так, подумал, что будет интересно.

– Кому интересно? Что интересно? – отплевывалась я от снега, поднимаясь обратно. – Смотреть на маринованную фею?

– Они же живые, – потупил взгляд Пикли, вертя банку в руках и не зная, что с ней теперь делать.

– Были, – поправила я.

– А давай ее отпустим?

Я посмотрела на обмороженного эльфа, на фею, которая болталась в куске льда в банке и махнула рукой:

– Выпускай. Хуже ей все равно не будет.

Пикли открутил крышку. Чуда не произошло, фея продолжала плавать в банке. Он продолжал смотреть, ожидая, что она вылетит. Фея не торопилась.

– Банку разбей, – предложила я, жадно вглядываясь вдаль в ожидании поезда.

Пикли размахнулся и кинул ее на землю. Банка разлетелась вдребезги. Фея обмякла и осталась лежать на куске льда, в который была вморожена.

– Теперь она на свободе, – радостно крикнула я, завидя вдалеке поезд.

Пикли тоже повернулся. И в этот момент мы оба проворонили один очень важный момент. Голова маринованной феи шевельнулась, ручки взметнулись вверх, и она попыталась встать.

– Как остановится, сразу прыгаем в вагон, – начала я распределять обязанности, – чтобы не очухались и не успели как следует нас разглядеть. Ой, – даже сквозь заледенелые ноги я почувствовала острый укол. Опустила голову и увидела, что рядом стоит фея в ледяном чурбанчики и пытается огрызть мне ногу.

– Она же консервированная была, – отпрыгнула я в сторону, прячась Пикли за спину. Он обернулся и тоже озадаченно смотрел на фею.

– Обычно они добрые. Дети природы.

– Дети, видимо, проголодались, – отгораживалась я эльфом от феи, которая усиленно махала крылышками, пытаясь скользить по перрону.

– Они добрые, – Пикли протянул руку и хотел взять маринованное создание, но фея показала огромные (по ее меркам) зубы и острые ногти (маникюр давно надо было сделать), и цапнула Пикли за палец.

– Не добрые, она испортилась, – дул он на раскрасневшийся палец.

– Посиди в маринаде, тоже испортишься, – резюмировала я.

Фея сдаваться не собиралась и с завидным упорством двигалась в нашу сторону. Я заметила, что от движения на ее ледяном панцире появляется трещина. Еще чуть-чуть, и фея сможет взлететь, и вот тогда укусанными будут не только ноги и пальцы. Я размахнулась и, вспомнив уроки «Футбола для дошкольников», отправила маринованный пас прямо на рельсы. Феечка звякнула о проходивший поезд и растворилась в ледяной дымке.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Ты ее убила! – завопил Пикли.

– Могу найти и вернуть тебе. Запихнешь ее обратно в банку? Или возьмешь с собой?

Пикли не обрадовался моему предложению, но вслух ничего не сказал. Как только поезд остановился, он первый влетел в вагон, не дожидаясь меня.

В поезде было тепло и пахло сеном. Сеном и г..ом. В подтверждение моих слов справа кто-то заблеял. Впопыхах забежав в первый попавшийся вагон, мы не сразу поняли, что здесь перевозили скот. И людей как скот. На полу, среди сена, козьих поп и поросячьих копыт сидели люди. Это были такие же эльфы, как и везде (удивительно, но разделения классов по одежде у них нет), одетые в полосатые лосины, зеленые сюртучки и колпачки, только сильно грязные. Пикли среди них смотрелся как Мистер Проппер, приехавший к бабушке.

– Здравствуйте, добры молодцы, – поприветствовала я всех, проталкивая эльфа вперед. – Разрешите проехать с вами в одном поезде?

Ответила нам все та же коза, которая приветствовала в самом начале. Остальные зависли в немом молчании. Наконец, одна эльфийка заметила наши босые отмороженные ноги и, признав за своих, приветственно кивнула.

– Входите, не стойте у входа, там дует. Сапоги-то где потеряли?

Мы сели в середине вагона, с удовольствием закопав отмерзшие ступни в теплое сено.

– Лучше не спрашивайте, – отмахнулась я, не желая посвящать всех в подробности нашего позорного бегства.

– Привычное дело, – отозвался старичок, – в наших местах и не такое может случиться. Эй, – крикнул он на весь вагон, – у кого есть пара лишних обувок?

Тут же отозвалось несколько эльфов, и через минуту мы уже сидели, обутые в меховые калоши и замотанные шарфами. Нас подтолкнули в дальний конец вагона, где стояла плошка с едва трепещущим огоньком. Эльфы по очереди подходили и грели руки.

– Впервые в Приграничье едите? – спросил старичок, добывший нам обувь.

– Важная миссия корпорации «Желание», – важно выпятил грудь Пикли.

– Знаем мы вашу корпорацию, – с пренебрежением бросил старичок.

– Там такие, как я исполняют желания? – запахнула я шубу.

– Таких как ты я впервые вижу. Кто же тебя в мужицкую одежду одел?

– Да, кажется, я сама.

–Если сама, это плохо. Нечего женщине мужиком быть. Небось и делаешь все сама, – он покосился на Пикли, – хотя чего я спрашиваю. Не пробовала из него мужика сделать?

Я посмотрела на Пикли. Он сидел на полу, вытянув ногу ближе к огню, и пытался отколупать льдинку с носка.

– Сильного, смелого, чтобы за ним как за каменной стеной? – иронизировала я, повернувшись к старику. Но лицо его было серьезным. – Если мама его таким не родила, я уж здесь бессильна.

– Мужчину сильным делает женщина, а не мама. И только тогда, когда перестанет делать всю мужскую работу.

– Ну, уж нет. Доверить безалаберному эльфу серьезную работу? Он же все испортит. Вон, даже желание исполнить нормально не мог, теперь мучайся с ним.

– На все твоя воля, – протянул старик.

– Даже не божья?

– Что ж, Бог должен за каждым мужиком да бабой бегать, чтобы мозги на место поставить? Это уж вы сами разбирайтесь.

– Вот, возьмите, – к нам подбежала девчушка и протянула деревянную плошку с какой-то жидкостью, – тетя вам эль передала, согрейтесь.

Пикли не успел перехватить у меня плошку, хотя честно пытался. Но что дано массивным женщинам, не дано тощим эльфам. Локтем я отодвинула его в сторону и отхлебнула из плошки. Эль по-настоящему был хорош. Что-то среднее между медовухой, сидром и шампанским. Ударив в голову, он растекся приятной негой по всему телу. Действительно, стало теплее и комфортнее. Оставила на дне плошки пару глоточков и передала Пикли. Он осуждающе посмотрел на меня, но от воспитательной лекции отказался, хлебнув остатки эля.

В вагоне уже вовсю «грелись». Эльфы, сделав глоток спасительной жидкости, сильно повеселели, взялись за музыкальные инструменты и горланили свои новогодние песни. Вагон у нас был не первого класса, поэтому песни были с большим количеством матерных слов. Я сидела и с удивлением отмечала, как в одно предложение можно уместить упоминание чьей-то матери, не страдающей повышенной социальной ответственностью, Морозного деда и припорошенный снежок.

– Классные у нас друзья? – Пикли уже обнимался с какой-то эльфийкой и отчаянно пялился на ее «снежки», торчащие из расстегнутого сюртучка.

Вот дают, каждого досталось не больше двух глотков эля, а развезло эльфийскую собратию просто в зюзю. Как же они Новый год отмечают? И зачем носят с собой обязательный флакон эля – стратегический запас на всю жизнь? Эльфийское безобразие мне быстро надоело, и я решила сходить посмотреть, что же в других вагонах происходит.

Переходы между вагонами здесь были не как на Земле. Открываешь дверь, а за ней балкончик. Хочешь – переходи по мостику в следующий вагон, хочешь – стой и наслаждайся природой, что я и сделала. Прикрыв за собой дверь, чтобы не слышать диких песен о какой-то эльфийской бабушке, страдающей подагрой, закуталась в шубу и вдохнула свежий морозный воздух.

Столп острых как иглы дикобраза снежинок впились мне в нос, я закашлялась и решила смотреть на природу, высунув только нос из толстого воротника. Именно поэтому не сразу заметила, что на балкончике я стою не одна. Высунулась из воротника и хотела поздороваться с другим любителем морозного пейзажа, но вот любитель оказался не так приветлив.

Резким движением руки он подтолкнул меня к оградке. И что это за эльф-богатырь, вроде среди сидящих не заметила никого, кто мог сравниться хотя бы ростом со мной.

– Охренел, что ли? – попыталась я узнать причину такого хамского поведения.

Перед моим носом мелькнул нож.  Вот это уже не шутки, за такое можно и на 15 суток загреметь. Хотя кто здесь что видел. Их Приграничье, как наше Купчино, беспредел есть, но его никто не видит.

От очередного выпада я прикрылась рукавом и услышала треск рвущейся ткани. Вот гад, мало того что я шапку потеряла, так теперь и шуба рваная! Фекла с меня три шкуры сдерет, костюм-то в аренду брали. Сейчас я ему все его длинные уши повыдергиваю!

Нападавший оказался неробкого десятка, поняв, что силой меня не взять, он применил контрудар. Подленький такой удар. Отойдя на пару шагов к двери, он открыл карман курточки и оттуда вылетели две наших старых знакомые. Маленькие феи усиленно работали крыльями, противостоя порывам ветра. Глаза их были абсолютно белые, без зрачков. Хотя что я удивляюсь, эти, наверняка, тоже сидели в банке, а фурацилин все что угодно выест.

Эльф довольно противно гоготнул, перескочил на мостик и исчез за дверьми следующего вагона. Феечки показали свои зубки и резко рванули в мою сторону. Мысленно я уже попрощалась с шубой, которую эти моли точно прогрызут, и со своим красивым личиком, которое они исполосуют. Чисто потому, что все женщины  так делают. Остановить их могло только одно.