Глава 13 · Варвара

— Да ладно тебе, Варюха! Федька вспыльчивый, но быстро отходит. Прекращай сверлить телефон взглядом, а лучше вставай и собирайся — опоздаем на лекцию.

Пожалуй, мне все-таки стоит подняться с кровати — я пропустила утренний семинар. Плакала после ухода Феди, а потом заснула мертвецким сном — как русский богатырь или спящая красавица.

Глаза опухли, волосы свалялись в какую-то кучу — ужас, а не девушка!

— Сейчас, Майка, я приму душ быстренько, — страдальческим голосом протягиваю я.

— Варь, так он что — заблокировал тебя? Федька. — Осторожно спрашивает Майя, помешивая в чашке сахар. — Как этот козел Булавин?

— Да, Майя, заблокировал. Федя считает меня чудовищем. Что же… Пускай. Наверное, он прав, я и есть такая — подлая, хитрая, двуличная… — опять всхлипываю.

— Хватит уже! Женщины все такие, — подруга деловито поправляет кудрявый хвост. — Нам жизненно необходимо чувствовать себя уверенными и защищенными. И эту уверенность дарит любящий мужчина. Не всегда, но… очень часто. Ты пока слишком молода, чтобы мериться с подругами другими достижениями. Нет карьеры, хорошего жилья, высокооплачиваемой работы. Когда все это будет… тебе никто и не понадобится. И не нужно будет кому-то что-либо доказывать. Ты подъедешь на шикарном автомобиле к дому твоей обидчицы и…

— Ерунда это все! Прав Федор — Нюрка и не вспоминает, наверное, обо мне… зато я устроила настоящий цирк. — Произношу гневно, пытаясь разодрать щеткой запутанные волосы.

— Ты же сегодня идешь с Марком в кино?

— Да. Насчет беременности придется признаться Андрею и… Савелию Эдуардовичу. Скажу, что ошиблась.

— Вот и хорошо. Беги, Поленкина, мойся, и поедем.

Голос Савелия Эдуардовича эхом прокатывается по стенам аудитории. Беккер дрыхнет, а я рисую на полях тетрадки загогулины.

— Дальнейшее движение античной мысли приводит к атомизму. — Певуче произносит лектор. — Демокрит впервые выдвигает идею о том, что все состоит из атомов. Есть только атомы и пустота. Но атомы различны по форме и, соединяясь в различные конфигурации, образуют вещи и предметы, которые мы воспринимаем.

Великий мыслитель античности Платон полагал, что мир подразделяется на истинный и обычный. Истинный мир Платон ищет за пределами реального мира. Наш мир — это мир вещей, это мир, где все возникает и гибнет, где все непрочно, несовершенно. А теперь перерыв! — наконец, объявляет он.

Слава Богу, иначе аудитория превратится в сонное царство. Но тут происходит нечто, выбивающееся из привычного сценария…

— Минуточку внимания! — с первого ряда поднимаются Валя Тищенко, Ольга Хохловская и какая-то девушка… Незнакомая мне. Нервно сглатываю, интуитивно чувствуя, что дело касается меня… Майка испуганно сжимает мою кисть, Беккер просыпается и сощуривает глаза, пытаясь разглядеть компанию.

— Вы что-то хотели? — оживляется Савелий Эдуардович. Он испуганно складывает папки в стопку и приосанивается. Не каждый день его внимания просят сразу три красавицы. Да, я не оговорилась — незнакомка красивая, как модель. Что?! Я это сказала вслух? Так вот она кто? Девушка Грома!

— Задержите студентов на минутку. — Хохловская бросает в мою сторону испепеляющий взгляд, а я… разлетаюсь на атомы. Плечи сникают, горло сковывает спазм… Если меня сейчас о чем-то спросят, я даже ответить не смогу…

— Мы хотели сообщить о вопиющем поведении одной студентки — Варвары Поленкиной. Встань, Варя! — истерично вскрикивает Тищенко.

Вот еще! Она правда подумала, что я поддамся приказу?

— Встаньте, Поленкина! — гремит голос Эдуардовича. Черт, вот тут нельзя ослушаться. Я неохотно поднимаюсь с места, не отрывая взгляда от воинственно настроенных девчонок.

— Можно я? — незнакомка слегка отталкивает Валю. — Варвара обманывает студентов и преподавателей. И делает она это из-за… собственной распущенности! Она подлая интриганка, мошенница и лгунья!

— Что?! — глаза Савелия ползут вверх. Он прокашливается и утирает лоб носовым платком. — Поясните, пожалуйста. И… кто вы, девушка?

— Простите, что не представилась. Меня зовут Лилия Ильина. — Взволнованно тараторит девушка. — Варя пытается отбить моего парня — известную модель Марка Грома. Она предложила Марку деньги за некую услугу… Нет, не подумайте — моему парню нужно было сыграть роль жениха Вари. Показать представление перед ее бедными родителями. На самом же деле… Поленкина ищет отца своему ребенку! Марк ничего не знал о беременности!

— Ну так… она рассуждает, как мать. — Савелий снимает запотевшие очки и принимается их судорожно протирать. — А любая мать хочет защитить своего ребенка. Ничего предосудительного в этом нет. Поймите Варвару и… пожалейте, — заключает он.

Спасибо вам, дорогой Савелий Эдуардович! Вы не заслуживаете такого отношения, честное слово! Сейчас эти курицы уйдут, а я… тотчас во всем признаюсь! Вот прямо сейчас начну и тогда…

— Только и это ложь! — победоносная реплика Хохловской раскатывается по залу.

Студенты оглядываются, перешептываются, хихикают. Смотрят на меня, как будто я голая или прокаженная.

— Ну уж нет, девушки, — качает головой профессор философии. — Такого быть не может. И я… не позволю, чтобы личную жизнь студентки выносили на общее обсуждение. Заканчивайте, молодые леди.

— Она и вам лапши навешала, Савелий Эдуардович. Небось, зачет попросила, разжалобила? Никакая Поленкина не беременная! Она всем вокруг врет. Манипулирует чувствами людей и своего бывшего парня! То, что я говорю — правда! У группы, в которой учится Поленкина, недавно был медосмотр, а гинеколог — моя тетя. — Важно добавляет Хохловская. Лилия согласно кивает. Выходит, ее речь — часть сценария?

— Да! — каркает Валька Тищенко. — Правильно ее парень поступил, что бросил такую подлую лгунью… Разве такими вещами шутят?

Я не думала, что цирк, которым я управляла, станет моей настоящей жизнью. Из кукловода я превратилась в марионетку. Стала звездой программы, шутом, о выходе которого торжественно сообщают ведущие. В мою сторону тычат пальцами, переглядываются, перешептываются.

«Вот дура!»

«Зачем ей это? Разве так можно?»

«Чокнутая!»

«По ходу Савелий об этом знал!»

«Это сейчас так модно — дурить парней?»

«Дура… дура… дура…»

«Хорошо, что девчонки предупредили — теперь об этой идиотке будут знать все! И парни, прежде чем ложиться с ней в постель, сто раз подумают!»

«Ха-ха-ха».

Подхватываю рюкзак и убегаю из аудитории, расталкивая однокурсников. Бегу по коридору, на ходу натягивая куртку. На улицу — подальше от чудовищного позора…

В глазах двоится, щеки горят, из груди вырываются похожие на бульканья хрипы. Выскакиваю на крыльцо. Сгибаюсь пополам и пытаюсь отдышаться. Дышу. Плачу. Опять дышу. А потом слышу знакомый голос и… вижу склонившуюся надо мной фигуру.

— Варя… Варь, что с тобой? Варь, пожалуйста, прости меня. Мне так стыдно. Я… я… дурак. Я испугался до чертиков. Ответственности, ребенка, женитьбы… Пожалуйста, Варя, ты слышишь меня?

Нет, не слышу. Перед глазами кружатся черные мушки, уши закладывает. Я что есть силы отталкиваю Андрея и устремляюсь по ступенькам вниз.

— Отстань, Булавин… И… нет никакого ребенка.