Глава 12 · Фёдор

— Опять ты, Горностай? — губы Андрюши искривляются в ухмылке, глаза же остаются серьезными.

— Опять я, Булавин. Смотрю, ты по-хорошему не понимаешь? — складываю на груди руки. — Твоя новая девушка знает, что Варя беременна, а ты ее подло бросил?

Валька глуповато улыбается и хлопает накрашенными ресницами. Ее взгляд мечется от меня к Андрею, как маленький порхающий мотылек. Признать собственный провал ей труднее, чем кажется на первый взгляд.

— Что? Какая Варя, Андрей? Ты не говорил ничего… — жеманно протягивает она, надеясь услышать опровержение.

— Да бред это все. Не обращай внимания, Валюш. — Мерзко улыбается Булавин. Он еще большее ничтожество, чем я о нем думал.

— Варя Поленкина — его бывшая девушка и моя приятельница, — поясняю я, уловив проблеск облегчения в глазах Валентины. — Они раньше встречались. Ровно до того момента, как девчонка призналась этому ублюдку в беременности. Ответь, Андрей, я все правильно сказал или что-то упустил?

Мои слова тонут в окружающих звуках — топоте, звоне посуды, чужих голосах. Валя вздрагивает от звона разбившегося стекла: официант за соседним столиком уронил на пол графин. Андрюша теряет драгоценное время, отвлекшись на шум вслед за подругой, а я… Цепляюсь за его чистенькую рубашку и вытягиваю парня из-за стола.

— Ты сейчас же скажешь девушке правду. Слышишь меня? — шиплю, стараясь не обращать на себя внимание. Но… безуспешно. К нам подходит вежливая Сонечка.

— Федор Юрьич, вам помочь? Может, вызвать охрану?

Не помешало бы. А еще мастера тату, чтобы наверняка. Набить бы этому козлу на лоб надпись: «Я урод и подонок!»

— Не надо, я ухожу. И мой приятель, надеюсь, тоже. Да, Андрюша?

Булавин прячет взгляд и покрывается пятнами. Гнев или стыд — не знаю, что он сейчас чувствует, но его девушка ощущает ярость. Ее чистейший концентрат, крепкий и неразбавленный.

— Какой же ты… мерзавец! Как ты мог? Я вспомнила, кто такая эта… Варя. Как тебя земля после этого носит? — пылкая речь Валентины довершает мою миссию. Девчонка порывисто выходит из-за стола и мчится к дверям, натягивая на ходу верхнюю одежду. Андрей даже не пытается ее остановить: так и сидит за столом как истукан. Да и мне здесь делать нечего… Валька обо всем расскажет своей подруге Хохловской, а та разнесет по универу молву об Андрюше.

С чувством выполненного долга я еду к Варьке. Я устал быть возле нее на расстоянии. Хочу защищать ее, оберегать и быть рядом. Я устал играть роль карателя или мстителя для никчемного отца ее ребенка. Устал от ее равнодушия и дружеского отношения. Пора с этим что-то делать… Выскакиваю из автобуса на остановке возле общаги и бегу к ней, не чувствуя холода и щурясь от слепящих снежинок. Поднимаюсь на третий этаж, преодолевая бетонные ступеньки лестничного марша и толкаю дверь ее комнаты…

— Федя? — Варя удивленно округляет глаза. Хлопает своими длиннющими роскошными ресницами и смотрит мне за спину. — Леша, Костя? Заходите, ребята! Федь, что-то случилось?

Черт, Вареников и Чередниченко. Откуда они только взялись? Я бурчу парням приветствие и отвечаю на рукопожатия. В руках Леши Вареникова гитара, а Котик несет большой пакет конфет.

— Конфетами угощу только тех, кто будет подпевать! — хитро протягивает Чередниченко. — Варюха, Майка — ставьте скорее чайник. Устроим междусобойчик.

Вот это я попал! Придаю лицу обычное выражение, намеренно старясь не смотреть на Варвару. Я слишком случал по ней и… слишком люблю. Задыхаюсь чувствами, словами, запахами малинового варенья и жасминовых духов, пропитавших комнату.

— Федька, так ты по делу пришел или так? — улыбается Варя, накрывая на стол. Чашки, сахар, варенье, конфеты из пакета Костика… Я тупо смотрю на предметы, которые она держит в руках, боясь поднять взгляд.

— Просто так. Еда кончилась, вот и зашел. — Неловко шучу я. Я живу в соседнем корпусе, облюбованном аспирантами и студентами старших курсов, а Варькина общага стоит по соседству.

— Так может тебя покормить? — вступается Майка Малинина. — У нас котлеты есть. Моя мама приезжала позавчера и привезла.

— Не стоит суетиться, Майя, спасибо. От чая не откажусь. — Вежливо киваю я и, наконец, поднимаю глаза, встречаясь со взглядом Вари. — Так что у нас на повестке дня? Песни?

— Ага. А ты споешь, Федь? Есть что-то новенькое? — улыбается Варвара, окончательно меня дезориентируя. Разве ей можно отказать? Я не люблю демонстрировать способности на людях, но ей… отказать не могу.

— Федька, спой! — грохочет Вареник. — Я слышал на проводах Самохвалова. Федя классно поет! — убеждает парень присутствующих.

Беру гитару в руки и нежно касаюсь струн. Настраиваю инструмент под себя, извлекая из него чудесные звуки. А потом начинаю петь… Смотрю на лица ребят — Майя удивленно распахивает глаза, Варя смущенно улыбается, Вареников и Чередниченко деловито кивают, поддавшись очарованию песни моего ученика Вани Кривоконь.

Майка томно вздыхает и молитвенно сжимает руки у груди, Варя мечтательно качает головой, парни просят ноты и слова, суетятся, ищут блокнот, чтобы записать. Я возвращаю гитару Костику и, набрав в легкие побольше воздуха, произношу:

— Варь, выйдем в коридор на пару минут. Есть разговор.

— Х-хорошо. Сейчас, Федечка, отдышусь немного — уж больно твоя песня хороша! Неужели так в жизни бывает?

«Бывает, черт побери!»

Я поднимаюсь с места, не давая себе шанса на раздумья. Варя послушно следует за мной. Мы оказываемся в темном коридоре, пахнущим подгоревшим супом и сигаретным дымом. Идем к единственному освещенному островку — площадке возле входа.

— Варь, как ты чувствуешь себя? — начинаю я сбивчиво.

— Хорошо все, Федечка. Говори уже, что ты хотел?

— Выходи за меня, Варь.

— Чего?! Ты пришел пошутить, Горностай?

— Нет, я серьезно. Будь моей женой. Я хочу взять ответственность за тебя и ребенка.

Вместо ответа Варька начинает громко смеяться…

Я и подумать не мог, что предложение о браке может вызвать такую реакцию. Она заливисто смеётся, утапливая в смехе остатки моего достоинства.

— Ой, не могу! Федька, ну ты насмешил! — Варя хлопает меня по плечу, как сморозившего глупость приятеля. Не знаю, почему — мне хочется остановить ее, выключить кнопку, запускающую странную и унизительную для меня реакцию девчонки. Дать пощёчину, чтобы осадить? Нет, ТАК я поступить не могу. А, может… поцеловать? Привлекаю Варьку к груди, беру ее смеющееся лицо в ладони и целую. Ловлю возмущённый вздох губами, смешивая наше дыхание воедино. В голове мутится от долгожданного ощущения сбывшегося желания — я так давно мечтал почувствовать вкус ее губ, нежность щёк под пальцами, укол острого язычка и биение заполошного, убегающего, как заяц, сердечка…

Варя сопротивляется моему напору, а я мечтаю продлить чудесное мгновение нашей случайной близости. Втягиваю ее нижнюю губу, посасывая ее, как леденец.

— Нет, Горностай, ты с ума сошёл! Отстань! — вскрикивает она и отталкивает меня. Утирает рот, брезгливо скривившись. Противно? Исключено — я знаю, что неплохо целуюсь. Во всяком случае, другие девушки никогда не жаловались. Но презрение, сверкнувшее в ее глазах, заставляет меня прикусить язык. Ей не нужны мои чувства, а мне не нужен ее отказ.

— Варь, прости… Я сегодня снова видел этого идиота Булавина. С очередной девушкой, которую он бессовестно охмурял. — Говорю, глубоко вздохнув.

— И что, ты решил спасти меня? Пожертвовать свободой ради приятельницы и чужого ребёнка? Целовать-то зачем?

— Я хотел, чтобы ты перестала смеяться. Это… знаешь ли, не самый приятный ответ на предложение о браке.

Варька напряжённо прищуривается и сдавливает виски пальцами, растирает их, как будто у неё случился внезапный приступ мигрени. Я болезненно остро воспринимаю все, что она делает. Все принимаю на свой счёт. Смех и головная боль — какие ещё эмоции я у неё вызываю?

— Я не беременна, Федь. Надо было сразу тебе сказать. Это была идея Лики проверить Андрея. Мы в одной книге вычитали дурацкий совет и… решили… — ее голос сникает.

Варя говорит о чудовищной лжи так легко, играючи, окончательно меня растаптывая. Оказывается, Лика тоже в курсе? В голове яркими вспышками проносятся воспоминания о драке с Андреем и разговоре с владельцем кафе Сорокиным. Выходит, Варвара просто манипулирует людьми? Плюет на чувства, смеётся, ставит над людьми опыты, как над кроликами? Не только Андрюша попал — он как раз легко сбросил с себя ответственность и забыл о Варе на следующий день. Я попал! Погряз в ней полностью. В ее «проблеме», о которой думал днём и ночью.

— Что? — сухо бросаю я. — И ты вот так просто в этом признаешься? Ты… чудовище, Варь. Ты…

— Пожалуйста, Федь… — в ее глазах мелькает испуг. — Прости меня. Я завралась… Запуталась.

Нет, хватит. Я отказываюсь во всем этом участвовать. Быть мальчиком для битья. Чертовой жилеткой, о которой вспоминают в момент нужды.

— Варь, я не хочу тебя знать. Слышишь? Я думал, что ты самая лучшая на свете девчонка. Жалел тебя, заступался, как… идиот. А тебе просто вздумалось поиграть? Ты знаешь, что по универу ползут слухи о твоей беременности? Ты подумала о последствиях? Зачем тебе понадобились модели? А я скажу зачем. Потешить гордость, выставить себя успешной невестой. Перед кем? Девчонкой из школы, которая, скорее всего, и не думает о тебе вовсе.

— Прости… Если ты сейчас уйдёшь, я… — всхлипывает она, беспомощно цепляясь за мои плечи. — Я во всем признаюсь… Савелию Эдуардовичу и другим. Мне нужна твоя дружба, пожалуйста…

— Нужно уметь проигрывать, Варь. — Сбросив ее руки, произношу я. — Выпутывайся из своего вранья сама, а на меня не рассчитывай. Поделом тебе… — выпаливаю и устремляюсь в комнату.

Из нее льются звуки музыки и голоса парней. Они играют песню Цоя, Майка смущённо подпевает. Не глядя на ребят, я хватаю куртку, рюкзак и, буркнув слова прощания, ухожу.

— Федя, выслушай меня! — Варя пытается меня остановить, плачет, тянет за руки. Черт возьми, когда-то, быть может, я мечтал, чтобы она меня так просила. Умоляла и плакала… Взывала о помощи. Но сегодня я чертовски зол.

На ходу набрасываю куртку и выхожу на улицу, вдыхая бодрящий зимний воздух.