Глава 25 · Варвара
— Ну-ка, милочка, просыпайся! — ноздрей касается резкий запах нашатырного спирта. Я дергаюсь и пытаюсь подняться. — Тише, тише, нашлась тут озорная! Лежи спокойно.
— Я в скорой? Куда вы меня везете? — бормочу чуть слышно, скользя взглядом по поверхностям. Везде какие-то контейнеры, пластиковые провода, штатив, электрошокер.
— В областную. А там пусть сами разбираются… куда тебя определить. — Произносит врачиха. — Пульс совсем слабенький, худенькая… Разве можно так себя доводить, а? Дать бы тебе по попе! — она демонстрирует крепкую ручищу.
— А… что…
— Подруга твоя без умолку щебетала, что ты беременная. Почему не бережешь себя, дуреха?
— Отец ребенка… он… — чувствую, как голос наполняется слезами.
— Ты! Мать! И несешь ответственность за ребенка. Что бы ни случилось в жизни, нельзя руки опускать. Поняла, Варвара Поленкина? — женщина опускает взгляд в бумаги. Наверное, там написана моя фамилия.
— А почему Малинина не поехала со мной?
— Пошла отпрашивать тебя в деканате. Не бойся, теперь все без исключения знают о твоем положении. — Она довольно потирает руки.
— О боже… Господи. — Закрываю лицо руками. — Я так хотела подольше сохранить эту новость в тайне.
Врач поддерживает меня под локоть, помогая выползи из машины. Ведет, как беспомощного ребенка в приемное отделение. Голова кружится, в глазах рябит… Очевидно, выгляжу я, как бледная поганка, потому что доктор укладывает меня на каталку и приказывает медсестрам везти в гинекологию «цито». Не знаю, что это значит… (cito! означает срочно, быстро. Примечание автора). От окружающей суеты мне становится еще хуже — низ живота потягивает, между лопаток выступает липкая испарина. Я сгибаюсь и изображаю на лице мученическую гримасу.
— Давайте на УЗИ ее, может там начинается выкидыш? Больно бледная, — женщины в белых халатах разговаривают между собой так, словно меня нет! — Ирочка, давай карту сюда. Посмотри, Валентина Дмитриевна у себя?
— Она же до обеда принимала! Придется на третий к Арсению Михайловичу тащить. Времени и так в обрез…
— Ничего, попросим принять пациентку. Девочка вон… мучается.
Каталка описывает круг, потолок над головой плывет. Вижу головы медсестер, склоненные надо мной, больничные голубые стены, скрипучие двери, через которые меня завозят в кабинет УЗИ. Все сливается в разноцветную бело-серую мозаику.
— Встать можешь? — надо мной склоняется еще одно лицо — пожилой женщины в очках.
— Не знаю…
— Первый день последних месячных?
— Эм… Я…
— Ложись, давай, детка. Разберемся. Голова кружится?
— Да.
Валентина Дмитриевна обильно смазывает мой живот гелем и водит по нему датчиком.
— Оставляем тебя в больнице, как тебя… Варвара Поленкина. Все лучше, чем я думала. — Резюмирует она, облегченно выдыхая.
— Вот и хорошо. — Я тоже вздыхаю.
— Двойня у тебя, детка. Три — четыре недели. В Новый год, поди, заделали детишек?
— Что?! — пытаюсь подняться, но властная рука доктора меня укладывает обратно.
— Близнецы есть в роду? Замужем? Прописка городская? — сыплет она вопросами.
— Есть. Двоюродные братики у меня… близнецы. А как я вообще смогла забеременеть? Я ведь таблетки принимала. Пропустила всего ничего…
— Так и термин есть такой: суперовуляция или двойная овуляция после отмены оральных контрацептивов. Оба эмбриона живые, сердцебиения прослушиваются. Маточный тонус повышен. Ничего детка, полежишь… анализы сдашь, отдохнешь. Муж-то обрадуется?
И тут меня срывает. Мне жить не хочется, а еще… напоминания о Федьке режет больнее ножа.
— Он пропал без вести. Я не знаю, жив ли он… — глаза затапливают слезы. — Сама я не потяну… двойню.
— Ну-ка, отставить панику. Резус-фактор отрицательный, первая беременность… Даже думать забудь об аборте. Родители есть?
— Да.
— Звони маме, пусть приезжает, помогает тебе. Ничего, Варенька. Родишь малышей, а там… может, найдется парень твой. Все образуется, но ты руки не опускай.
— Хорошо, Валентина Дмитриевна, не буду… унывать. — Кладу руки на живот. Мои малыши… мои маленькие, как же я вас люблю! Как и папку вашего! Что бы ни произошло, я все преодолею… Только бы Феденька нашелся.
— Вот заключение. Сейчас девочки тебя в палату отвезут. Тебе помогает кто-то? Подруги есть? Вещи же надо привезти, халатик, предметы гигиены. Ты тут недели на две, настраивайся на отдых и сохранение, Варвара Поленкина!
— Есть, сейчас соседке по комнате позвоню.
Валентина улыбается и снимает очки. Вздыхает облегченно и протирает стекла краешком халата. Затем протягивает мне бумаги и поднимается с места, чтобы позвать ожидающих в коридоре медсестер. Я вытираю с живота гель, заправляю майку в джинсы, поправляю свитер, чувствуя некоторое облегчение. Все же лучше знать о диагнозе, чем не знать ничего… Даже сесть получается — уже хорошо!
В коридоре слышатся голоса, звуки шагов, скрипы. Какая-то странная возня, больше похожая на студенческую суету, чем на спокойную больничную атмосферу.
Двери с треском распахиваются, и в проеме вырастает зареванная Беккер… Под глазами у нее змеятся черные дорожки от туши, растрепанная гулька висит на плече. Не успеваю я охнуть от изумления, она швыряет сумку в сторону и бросается передо мной на колени…