Глава 36 · Фёдор

Лучше сбывшейся мечты может быть только предвкушение. Сладостное ожидание счастья невесомой бабочкой порхает в душе и царапает своими тоненькими крылышками нутро так, что хочется орать или смеяться. Ну… или что там положено делать счастливому человеку?

Не хочу отпускать ее, но отпускаю… Уговариваю Варюшку лететь домой с Джорданом и Ликой. Думаю, нетрудно догадаться, что мое предложение Поленкина воспринимает в штыки. «Как ты тут сам будешь?» или «ты просто хочешь от меня избавиться, потому что разлюбил», ну и… прочая фигня, пришедшая в голову моей беременной невесте. Приходится подключать тяжелую артиллерию — папку.

— Я внуков увидеть хочу. И здоровую невестку, а не измученную бледную моль! — Варюха аж подбородок теряет от пламенной речи папы. — Где это видано, чтобы беременная убивалась в больнице? Тебе отдых нужен, хорошее питание и здоровый сон!

Личка и Джо послушно кивают и напускают на лица скорбный вид. Ну, честное слово, по-другому ее невозможно убедить — упрямую, своевольную, импульсивную и… до ужаса любимую Варьку!

Она плачет на моей груди и робко целует на прощание. Не по-настоящему, а, как воришка, крадет мой ответный горячий поцелуй — торопливый и полный томления. Мы не целуемся страстно — удерживаем чувства до лучших времен. Храним желание, как дорогое вино, бережем его для будущего счастья без боли, больниц и проблем…

— Варюшка, я люблю тебя. И я скоро вернусь. Сначала поедем с папой в поселок, восстановлю паспорт, банковскую карту и прочее. Время пролетит быстро, ты соскучиться не успеешь…

— Ну тебя, Горностай! — обиженно дует губы Поленкина. — Соскучиться, говоришь? Я возле тебя сижу и скучаю. Что я там одна делать буду?

— Учиться, к экзаменам готовиться. Кстати, Варька, я позвоню в общагу — слава богу, номер Галины Петровны я помню наизусть — и попрошу, чтобы тетя Галя пустила тебя в мою комнату.

— Это еще зачем? — недоумевает Поленкина.

— Потому что ты моя, Варька. И не заставляй меня развивать эту тему — я и так с трудом одергиваю себя, каждый раз вспоминая, что здесь больница. У меня комната с новым ремонтом и мебелью, большой кроватью… Нам будет удобно, когда я вернусь. Я хочу, чтобы ты меня ждала.

— Ой, Федька. Я одна-то и не привыкла жить. И готовить я не очень умею, мне всегда Малинина помогала.

— Ну так пора начинать, — убеждаю ее я. — Варька, я хочу, чтобы тебе было хорошо, слышишь? Удобно и спокойно.

— Ладно, Горностай. У нас и правда тесновато. — Соглашается Варя. — Звони тете Гале. А Малинина переживет, будет в гости чаще приходить.

— Лишь бы не тащила в гости ваших соседей по комнате, — закатываю глаза. — Мужского пола.

— Ну тебя! — фыркает она и снова меня целует. И снова не так, как бы нам обоим хотелось…

Воспользовавшись телефоном папы, я восстанавливаю мобильный банк (благо, номер карты я помню наизусть) и покупаю инвалидную коляску. Сергей Михайлович одобряет мое решение отказаться от костылей в пользу «колес». Ездить на ней неудобно, но со временем я привыкаю — успокаиваю себя тем, что это всего на два месяца! Папа катает меня по дворам кемеровской областной больницы, пыхтит и бурчит, что я «вырос огромным детиной», но от почетной миссии не отказывается. Мы приспосабливаемся к неудобствам и терпеливо ждем, когда послеоперационная рана заживет, и показатели моей крови нормализуются. Ждем возвращения домой… Освобождения от процедур и уколов, анализов и больничного режима.

Тетя Галя радушно принимает Варюшку, охает и причитает, выслушав ее рассказ о происшествии в тайге. А на меня наваливается море бюрократических проблем — справка от участкового, показания, заверенные письменно претензии к фирме, организовавшей лесоповал. Я ведь даже билет на поезд купить без паспорта не могу! Ничего, Феденька, ты уже умирал, болел, был слаб и немощен. Самое время почувствовать себя бомжом! Перед большим счастьем случаются большие испытания.

Хорошо, что папка додумался откопать дома ксерокопии моих свидетельства о рождении и паспорта — по ним мою личность идентифицируют и благополучно отпускают домой.

Сергей Михайлович запрещает опираться на ногу два месяца. «Костная мозоль несостоятельная, вся наша картина маслом вмиг рассыплется!» — потряхивая над головой пальцем, хмуро объясняет он. Значит, коляска, будь она неладна. И присутствие в моей жизни папы — верного помощника и сообщника. Я и шагу ступить без него не могу! Вот уж, окажешься на моем месте, научишься понимать проблемы инвалидов! Конечно, пока я не смогу ходить, ни о каком возвращений в универ не может быть и речи.

Вернувшись в родной поселок, я восстанавливаю документы, покупаю смартфон и ноутбук — благо деньги за работу в тайге мне все-таки выплатили. Без дела не сижу — звоню в «Снежинку», связываюсь с Сорокиным, к большой радости последнего, беру новые заказы от его знакомых. Чертежи, графический дизайн, заказы на логотипы, картинки, оформление сайтов и прочее… Зарабатываю, пользуясь возможностями современного мира и интернета. У меня даже мысль вспыхивает открыть собственное архитектурное бюро, но неволя — будь она неладна — не дает заняться этим в полную силу.

А еще я звоню любимой… Рассказываю, как скучаю и жду нашей встречи, как сильно люблю… Слушаю ее журчащий ручейком голос в динамике и впадаю в транс. Закрываю глаза и представляю нашу встречу — Варька будет смотреть на меня, облизывать губы и часто дышать, заламывать руки от волнения и предвкушения. Предвкушение — именно им пропитаны сейчас наши отношения, оно расцветает, как пышный розовый куст, наполняя душу тихой радостью…

— Я тебя люблю…

— А я тебя еще больше…

— Приеду, и будешь доказывать свою любовь, Поленкина, поняла?

— Уже роняю трусики!

— О, с трусиками хорошая идея! Встречать меня будешь голой.

— Набирайся сил, Горностай, — обольстительно хмыкает она, а я расплываюсь в улыбке.

Не могу оставаться дома, меня рвет на части желание взять билет и прилететь. Но я останавливаю себя — Варьке сейчас не нужен прикованный к коляске парень, за кем требуется уход, а мне нужна здоровая жена… Жена… Когда-то эта мысль казалась мне бредовой и нереальной, а сейчас… Я готов умирать и воскресать каждый день ради того, чтобы она меня ждала.