Глава 9 · Варвара

Савелий Эдуардович Коровин — лучший лектор. Правда-правда. Еще никогда лекция по философии так точно не попадала в исстрадавшееся девичье сердце. Личка томно вздыхает, Майка старательно записывает, а я… Ерзаю в предвкушении встречи с Марком. Какой же он красивый… Высокий, модный, породистый…

— Где же этот мир, а? — голос Лики вырывает меня из задумчивости.

— Чего? — легонько толкаю ее в бок.

— Слушай, что Коровин говорит, Поленкина. Тебе еще, между прочим, зачет по философии сдавать.

— Великий мыслитель античности Платон полагал, что мир подразделяется на истинный и обычный. Истинный мир Платон ищет за пределами реального мира. Наш мир — это мир вещей, где все возникает и гибнет, все непрочно, несовершенно. В природе все возникает на время и гибнет навечно. Должен быть некий иной мир вечных сущностей. Это истинное бессмертное, неделимое, вечно покоящееся бытие, постигаемое разумом (душой). Бессмертная душа до вселения в тело человека пребывает в том, потустороннем мире, в царстве чистой мысли. Наши знания есть не что иное, как воспоминания нашей души о том, с чем она знакомилась в мире идей. — Подняв щуплый указательный палец кверху, глаголет Савелий Эдуардович. Энергично трясет седой головой, а его козлиная бородка колышется в такт.

— Хоть убей, Личка, а я не верю в то, что Федька тебе сказал. — Пожимаю плечами. — Ну нет у него никакой невесты.

— Заладила, Поленкина. — Вздыхает Лика.

Знаете, как она вчера плакала? Как вспомню, сердце кровью обливается. Пришла к нам в общагу такая растерянная, бледная и… настоящая. Взлохмаченная, с глазами, похожими на сверкающие самоцветы…

— А я согласна с Варюхой, — отрывается от тетрадки Майка. — Неубедительно Федька тебя отшил. И вообще, Беккер, тебя как девочку развели.

Ну все, у Лики снова глаза на мокром месте. И щеки красные, как после бани… Сердце, наверное, бьется, как заполошное.

— Мы все обсудили вчера. Что я, по-вашему, должна была на него наброситься? — шипит Личка.

— Да, схватилась бы покрепче за… сама знаешь за что. — Хихикает Майка.

— Очень остроумно, Малинина. И что потом?

— Потом бы он никуда не делся, Беккер. Забыл о невестах… несуществующих. Попроси лучше Варюху узнать у Феди про невесту. — Предлагает Малинина. — Она на него имеет особенное влияние.

— Хорошо, узнаю. Вытяну у него все, что можно. — Соглашаюсь я.

— Слушайте, а может он… не может? Ну, как мужчина… — Смущенно добавляет Малинина. Придумала, тоже мне!

— Все у него нормально. — Пыхтит Личка. — Все, закроем тему. Пусть он… катится колбаской куда подальше.

Савелий Эдуардович как-то странно косится на нас. Очевидно, болтаем мы слишком громко. Еще и я сияю, как начищенный пятак. Вот что с человеком делает счастье. Ну ладно, не только счастье — немного тонального крема и хайлайтера. После лекции меня встречает Марк Гром! Сам Марк! Если его увидят красотки нашего курса — Ольга Хохловская и Валька Тищенко, то… боюсь представить, как вытянутся их красивые личики. Нет, не боюсь — хочу представить. Уже представляю.

— Поленкина, подойдите ко мне после лекции! — Савелий взмахивает сухонькой ладонью в мою сторону.

Ну вот. Не лайк, как говорит наш общежитский друг и компьютерный гений Вареников. Это же надо так попасться! Еще и с моим успехами по философии.

— Варька, тебя Марк не будет ждать. Что, если Эдуардович тебя по всем темам гонять начнет? Что же теперь делать? — складывает на груди руки Лика.

— Беккер, помоги. Встреть его на входе и скажи, чтобы подождал? Хорошо?

— Ну… ладно.

Савелий желает студентам познать мир вечных ценностей и прощается с курсом. Ребята бросают на меня жалостливые взгляды и спешно покидают лекционный зал: ясное дело, никому не хочется попасться Савелию на глаза и пересказать все лекции по философии. Чередниченко снова ржет, как конь, а Хохловская и Тищенко порхают по ступенькам к выходу, высокомерно оглядев пробегающую мимо свиту. Как же так, а? Выходит, они не увидят Марка? Я остаюсь одна — неудачница, умудрившаяся проворонить свидание уже со второй моделью.

— Ну что, Поленкина? Болтаете, отвлекаетесь. Как же так? С вашей успеваемостью по моему предмету это… недопустимо! — тонкий и кривенький палец Савелия вновь вырисовывает в воздухе невидимые каракули. — Скажите, Варвара, слухи о вашем интересном положении… правда? Честное слово, вы не думайте, что я собираю сплетни о студентах, просто на нашей кафедре подрабатывает ваша подруга Анжелика Беккер, так вот…

Приехали. Я успела позабыть о своем «интересном положении», об Андрее и мести. А Личка, выходит, нет. Беккер вообще очень щепетильная особа — ни о чем не забывает. Ну что же, надо подыграть. Авось, Савелий Эдуардович разжалобится и поставит несчастной беременной студентке зачет?

— Д-да. Лика сказала правду. Только отец ребенка меня бросил, как узнал о беременности. — Жалобно блею я. Может, слезу пустить?

— Господи, боже мой! — всплескивает руками Савелий. — Бедная девочка, как же так? Каков негодяй! И что ты решила? Давай так: садись, Варенька. — Препод суетится возле меня, как родной папа. — Вот стульчик, садись и расскажи. Может, помочь надо чем? За зачет не переживай, и за экзамен тоже. Придешь, скажешь какую-нибудь ерунду, я тебя выслушаю с умным видом и пятерку поставлю.

— Савелий Эдуардович, миленький!

Господи, ну какой же благородный человек наш преподаватель! А я бессовестная врунья!

— Я решила рожать. Экзамены как-нибудь сдам, а потом, может, академический отпуск возьму.

Внутри разрастается неприятный жар: мне плохо от собственного вранья. Не думала, что наша безобидная шутка так далеко зайдет. Как снежный ком, сносящий все на своем пути — веру, уважение, спокойный сон… Я обязательно признаюсь Савелию во вранье. И экзамен выучу так, чтобы на пятерку.

— Мне бежать надо, Савелий Эдуардович. Вы простите меня, я болтать больше не буду.

— До свидания, Варенька, — протягивает старик. — Аккуратно на улице ходи, там гололед.

Стыд, вот что я чувствую. Обволакивающий, как невидимая вязкая смола. Хочется отмыться от него поскорее, все исправить. Повернуть время вспять, только это бывает разве что в сказках… В жизни как раз наоборот, одно вранье порождает другое, другое — третье… Раздувается, как огромный шар, а потом взрывается!

Я бегу по коридорам универа, на ходу натягивая шапку и застегивая куртку. Бросаю взгляд на часы: опоздала всего-то на семь минут. Надеюсь, Марк не ушел. Выскакиваю на улицу под сгущающиеся сумерки и падающий мягкий снег. Застываю на ступеньках и взволнованно смотрю по сторонам, перебирая взглядом мимо проносящиеся лица парней и девчонок. И, наконец, вижу его — Марка…

— Привет, я Варя, — протягиваю руку и опускаю взгляд. Черт, ну какой же он красивый. Будь моя воля — век бы смотрела на парня. Пялилась на большие глаза и розовые губы. Интересно, на нас кто-нибудь смотрит? Оглядываюсь по сторонам, но вижу только Вареникова и Чередниченко. Черт!

— Хочешь знать, видел ли меня кто-то? — улыбается Марк. — Да, твоя подруга Лика предупредила об опоздании. И… возле меня крутились две весьма привлекательные девчонки. Абсолютно одинаковые.

— Ха! Это сёстры Семеновы.

— Королевы курса?

— Нет. Жалко, что королевы ушли раньше и не видели, к кому ты пришел. Идем? — кокетничаю я.

— Не против спорт-бара? Если честно, сегодня игра, и я хотел… поболеть с друзьями?

— Хоккей?

— Да! Ты не будешь против присутствия моих друзей? Я выслушаю тебя, не волнуйся. Они придут позже.

— Не против. А они тоже модели?

— Не все. Идем!

Марк крепко хватает мою ладонь, обтянутую шерстяной варежкой, и тянет к парковке универа. Что? У него еще и машина имеется?

— Ты на колесах?

— Машина моего отца. — Смущается Марк. — Ничего особенного, всего лишь старенький Хёндай.

— Да ладно тебе, пошли.

Я еду с красивым парнем в машине. Волны теплого воздуха из печки щекочут лицо, а салон наполняется ароматами зимы и парфюма Марка — сладковатого, пахнущего восточными пряностями. Неужели, у меня все получилось?

— Рассказывай, Варя, во что вляпалась? — не отрывая взгляда от дороги, спрашивает Марк.

— Да Майка тебе все рассказала. Добавить нечего. — Уныло вздыхаю. — Мне нужен липовый жених. Ты не подумай — всего на новогоднюю ночь дома. Приедут родственники, сам понимаешь.

— А что потом? Когда речь зайдет о свадьбе? Тебе же придется объясняться по новой.

— Ты прав, но потом ведь… может все измениться.

— Нам надо все продумать до мелочей. Ну… чтобы наши показания не расходились. Итак, где мы познакомились?

— Где-где? На показе. — Оживляюсь я.

— И что простая студентка может делать на показе? Нет… Думай над другим вариантом.

Марк паркуется возле спорт-бара «Витязь» — популярного места досуга молодежи.

— Не дрейфь, Варя. Какая, кстати, у тебя фамилия? — Марк надевает на голову капюшон и щурится от падающих снежинок.

— Поленкина.

— Сколько лет?

— Двадцать, а тебе?

— Двадцать два.

— Эх, Марк, мне столько нужно у тебя спросить! Где ты учишься, как зовут твоих родителей, любимое блюдо. Надо было последовать совету Лики и записать вопросы в блокнот. — Сокрушаюсь, натягивая на лоб шапку.

— Лика, это та симпатичная шатенка?

— Понравилась?

— Ну… ничего.

Возле спорт-бара толпится молодежь. Парни курят, выпуская в зимнее небо сизые облачка дыма, девчонки игриво топают и потирают озябшие ладони. Очевидно, сегодня важный матч, иначе как объяснить такое столпотворение?

— Я забронировал кабинку, — говорит Марк, крепко сжимая мою дрожащую ладошку. — Две недели назад. А эти… скорее всего, не попадут внутрь.

— Какой ты предусмотрительный, — бросаю на несчастную молодежь, обречённую стоять на улице, высокомерный взгляд. — А зачем им обязательно попадать внутрь? Неужели нельзя посмотреть матч после?

— Эх ты! Они сделали ставки и хотят узнать итог матча сегодня. Новый год на носу, всем нужны деньги. Слышала о ставках на спорт?

— Марк, а почему ты согласился? Ну… помочь мне? Твои родители не будут против, если в новогоднюю ночь тебя не будет в семейном кругу?

— Мои родители живут сами по себе, Варь. — Произносит Марк, когда администратор проводит нас к столику. — Делают видимость семьи. Мать знает, что у папы есть любовница и почему-то не уходит. Стала злоупотреблять алкоголем. Мы давно не интересуемся жизнью друг друга. Если честно, мне захотелось как-то по-особенному отметить Новый год. Моя девушка уезжает на сборы в Сочи… Не хочу быть один.

— Что?! Ты не говорил про девушку. — Взрываюсь я, плюхнувшись на мягкий диванчик.

— Ее зовут Лиля. Она спортсменка, мастер спорта по художественной гимнастике. Надеюсь, на наших с ней отношениях не отразится моя помощь тебе.

— Конечно же, нет. — Мотаю головой. — Я уж точно не проболтаюсь, не волнуйся. Первого января ты станешь свободным, как птица.

— Вот и хорошо. Смотри, вон пришли мои друзья! — прослеживаю за взглядом Марка и теряю подбородок: в холле два незнакомых парня и Ольга Хохловская — красавица курса, повисшая на одном из них…