3

Парень открыл передо мной дверь в коридор и придержал, пока я выходила.

Темнота, разбавляемая одним единственным светильником. Пять дверей и лестница вниз. Кажется, раньше семья Даля не бедствовала — стены обшиты хоть и потертой, но все еще красивой тканью, ряд пустых навесных канделябров, темнеющие прямоугольники от снятых картин.

— Дедова лавка пять лет назад пользовалась большой популярностью. В предпраздничные дни на первом этаже было не протолкнуться, — словно отвечая на мои мысли, принялся рассказывать Даль. — Но смерть моей матушки подкосила деда. Он стал все чаще болеть, а потом и вовсе слег. Поначалу я справлялся и неплохо заменял его, но, когда на противоположной стороне площади появилась похожая лавка, не смог выдержать конкуренции. Да и на лекарства требовались большие деньги. Многие ценные вещи пришлось продать, чтобы покрыть долги. Лавку закрыл. С тех пор зарабатываю, чем придется.

По удобной лестнице с резными перилами мы спустились на первый этаж. Даль легонько толкнул ближайшую дверь, и передо мной открылся огромный торговый зал. Темный и пустой. Запыленные полки и пол наводили тоску, но хуже всего выглядели окна. Большие, витринные и при этом невероятно грязные, они еле-еле пропускали дневной свет. Там, за стеклом кипела жизнь. Наряженная к новогоднему празднику площадь сияла разноцветными огнями, прогуливалась светская публика, разодетая в дорогие меха, элитные магазинчики и рестораны зазывали к себе посетителей пестрой рекламой и позолоченными вывесками. Все это настолько дико смотрелось из окон старой разорившейся лавки, что я невольно поежилась.

— Ты хочешь вернуть покупателей? Прежний доход? Былую славу лавке? — стала перечислять я предполагаемые желания, мысленно потирая ладони от предвкушения. Вот-вот он скажет: «Да! Все сразу», и я исполню. И прямо сейчас вернусь домой.

— Нет.

— Нет? — признаться, я запуталась. — Тогда, о чем речь?

— Я хочу сам возродить лавку. Что толку в том, что она вновь станет на некоторое время популярной и доходной, если я снова ее угроблю за пару лет? Мне нужно научиться управляться с ней самостоятельно.

— Тогда чего ты хочешь от меня? Убрать конкурентов?

— Нет, конечно!

— Сделать приворот покупателей?

— Ни в коем случае! Любой приворот разъедает душу, ты навредишь невинным людям!

— А что?

— Пока не знаю. Тут не все так однозначно, как может показаться. Понятно, что мне потребуется помощь. Но какая именно, извини, сейчас я не смогу озвучить.

— Ясно, — вздохнула я. Вот же засада!

— Может ты голодна?

Парень решил отвлечь меня едой?

— Не знаю, — честно ответила я. Как-то позабылись человеческие потребности меньше чем за год.

— Пойдем на кухню.

Почему бы и нет. Пожав плечами, я последовала за парнем. Кажется, все во мне начало просыпаться, в том числе и жажда жизни. Обратно в сосуд больше не хотелось. До жути. Я жадно вдыхала пыльный воздух с нотками древесины и ванили. Осматривала разоренный, но все еще крепкий дом. Наслаждалась движением собственного тела, пружинистым шагом, колыханием локонов у шеи и вдоль спины. Любая мелочь подмечалась мною с восторгом. Как ребенок, изучающий огромный и пока малознакомый ему мир, я на все смотрела с широко распахнутыми глазами. И мне это все больше нравилось.

— Присаживайся. — Даль галантно отодвинул для меня стул.

Кухня оказалась огромнейшей, впрочем, не удивительно, ведь в ней когда-то готовили на продажу. Но самое главное — чистой и уютной. Здесь не чувствовалось заброшенности, как в торговом зале и коридоре. Видимо, хозяин с братом проводили основную часть своего времени именно в кухне. Симпатичные зеленые занавески в белый горошек даже немного приподняли мне настроение.

Даль достал из корзины крупную луковицу. Несколько привычных движений, и по разделочной доске застучал кухонный нож, превращая головку в тонкие кольца. Я, признаться, засмотрелась. Рядом на плите в крупной сковороде зашкворчало масло. Парень, не глядя, бросил туда щепоть специй. По кухне поплыли умопомрачительные ароматы.

Руки Даля порхали, нарезая, помешивая, добавляя ингредиенты. Причем, быстро и умело. А я с жадностью ловила каждый его жест, удивляясь, до чего обычное приготовление пищи в его исполнении походит на танец.

Чтобы развеять неуместную очарованность хозяином, решила заговорить хоть о чем-то.

— Какой странный огонь на плите.

— Магический, — с готовностью отозвался Даль, при этом ни на секунду не отвлекаясь от стряпни. — В твоем мире такого нет?

— Нет. У нас совсем нет магии.

— Серьезно? Тогда как…?

— …я выполняю чудеса? Не знаю. Попав в сосуд, обрела способность. Сама поначалу была в шоке.

Он бросил на меня быстрый взгляд, в котором я успела уловить что-то похоже на вину. Странный. Можно подумать, что это он законопатил меня в пузырек и обрек на рабство.

— У нас бытовая магия дешевая, имеется даже в бедных домах, — продолжил разговор Даль, торопясь обойти тему моего подневольного положения. — А вот чудеса посерьезнее стоят немалых денег. Среди высшего сословия за каждым сильным магом ведется настоящая охота.

— Старуха, которой ты меня показывал, живет себе спокойно и в ус не дует.

— Так она травница, а не магиня, ей-то чего волноваться.

Травница? Да ладно!

— Это она засунула меня в сосуд и сделала линси.

— Ты ошибаешься. — Даль даже обернулся, чтобы посмотреть мне в глаза. — У каждой травницы есть волшебные сосуды. Делают они их из материалов, купленных у магов через десятые руки. Как туда попадают существа, наделенные магией, никто не знает. Известно лишь, что каждому сосуду нужны особенные условия, которые травницы умеют создавать.

Я фыркнула, не особо веря в слова парня.

— Тебе хочется кого-то ненавидеть, — скорее не спросил, а сделал вывод он. В его взгляде на меня появилось сочувствие, уверена, наигранное. — Я понимаю. Наверное, тебе пришлось нелегко. Но в нашем мире действительно много необъяснимых вещей. И существ. К примеру, я знал, что к травницам в сосуды иногда попадают гномы и фейри, но что линси тоже вполне реальны, даже не представлял.

Я отвернулась, тем самым прервав зрительный контакт. Он прав. Мне на самом деле нужен был объект для ненависти, чтобы выжить, чтобы иметь призрачную цель вроде мести. А что теперь? Старуха не виновна? Просто хранила пузырьки, а когда я оказалась в одном из них, еще и меня?

Я припомнила, что мой сосуд долго стоял на дальней полке и вовсе не выставлялся на продажу. Старуха отдала меня втридорога илору, который сам пришел и спросил про линси. «Кому-то повезло», — всплыли в памяти слова травницы в день моего появления в пузырьке. А еще: «судьба» и «попала по собственной воле». Старуха считала причиной моей кабалы и обязанности служить людям руку провидения. И, само собой, мою личную ошибку.

Думать о подобном было страшно и горько.

— Ты повар? — сменила я тему, не желая больше продолжать неприятный мне разговор.

Даль понимающе кивнул и отвернулся к плите.

— Нет, — ответил он будничным тоном, будто и не было только что щекотливого разговора, — пришлось научиться готовить, когда матушки не стало. Дед занимался пекарней, а я взял на себя заботы о доме.

— У тебя ловко получается.

— Спасибо. Надеюсь, и на вкус не разочарую.

Я тоже на это надеялась. И не обманулась. Каша с овощами вышла сказочно вкусной! Вроде простая еда, однако ничего подобного я раньше не пробовала.

— Пища богов! — удовлетворенно выдохнула я, проглотив последнюю ложку. После сытной еды меня клонило в сон, но я отчаянно таращила глаза, не желая отправляться обратно в сосуд, как, впрочем, и напрашиваться на ночлег.

— Да-а-аль! — в кухню влетел маленький вихрь. Ни на что не обращая внимания, он прилепился к брату. Ручонки в заснеженных варежках ухватили полы рубахи Даля и настойчиво дергали, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Алошка, прекрати, — взмолился парень. — Я слушаю тебя, слушаю.

— На елку шишки крашеные повесили и орехи. А еще огоньки разноцветные, говорят бытовики из столицы поработали. А возле елки горку поставят. Огро-о-омную! Уже снег наваливают. В новогоднюю неделю по вечерам обещают салют и музыку… Ой! — веснушчатый мальчишка, наконец, заметил меня и замер. Синие, как у брата глазищи удивленно захлопали, а улыбчивый рот изобразил нолик. — Здрасьте.

Он сбросил варежки с ладошек, смял пятерней шапку и стащил ее с головы. Вежливо кивнул.

— Здравствуй, Алон. — Я с не меньшим любопытством рассматривала мелкого, чем он меня. Сходство братьев бросалось в глаза, впрочем, и существенная разница тоже.

Младший уродился более ярким, его выразительные, острые скулы, темные канапушки и морковного цвета вихры не могли остаться незамеченными ни при каком раскладе.

Красоту старшего требовалось рассмотреть. Тонкие черты лица, светлая, гладкая, словно фарфоровая кожа, которую совсем не портили несколько бледно-персиковых веснушек, темные волосы с благородным каштановым отливом не бросались в глаза, однако, если уж попали в поле зрения, то от них сложно было оторвать взгляд.

— Кто это? — зашептал мальчишка брату, будто я, находящаяся рядом с ними, совсем не слышала его.

Любопытно. Малец меня не узнал в платье местного кроя? Что, в таком случае, сказал ему Даль про пузырек с волшебной сущностью?

— Лариса. Я нанял ее только сегодня. Она будет жить с нами и помогать с лавкой.

— Правда?? — удивились мы хором с пацаненком и воззрились на Даля.

— А это мой младший братишка, Алон, как ты уже догадалась, — представил он мне мальчишку, как ни в чем не бывало.

Я затихла и переваривала новости про «будет с нами жить», а вот мелкому потребовались подробности, и молчать он не собирался.

— Нет, ты серьезно? У нас теперь есть своя помощница? И лавка скоро откроется? А как же деньги? Ты говорил, что мы не можем торговать хлебом из-за денег, а еще из-за соседней булочной лавки, — еще быстрее, чем до этого, зачастил малец.

— Деньги я немного скопил, муку Оран давно предлагал дать в долг. А соседняя булочная… — Даль посмотрел на меня. — У меня есть кое-какие идеи.

— И потом мы сможем купить мне самокат? — с надеждой спросил Алошка.

— Обязательно! — единственная фраза, произнесенная с непоколебимой уверенностью.

— А Улька? Если покупатели станут ходить в нашу лавку, то тогда Улька и ее бабушка станут такими же бедными, как мы сейчас? — сделал странные выводы мальчишка.

— Не думаю, — пробормотал Даль и спрятал глаза. Так вот в чем загвоздка! Ну, точно лопух. Он не просто никакущий коммерсант, но еще и горазд жалеть конкурентов. Теперь понятно, почему он не может загадать желание, при котором его лавка процветала бы. Ведь тогда неминуемо утонет бизнес соседки.

— У вас раньше была пекарня? — задала я вопрос, уже зная на него ответ.

— Да, — подтвердил Даль. — Дед пек хлеб, любимый всем городом. У меня, к сожалению, такой не получается.

— Зато у бабушки Ульки хлебушек такой пышный и мягонький, а корочка… Ммм… До чего вкусно! — прикрыв глаза, бесхитростно поведал Алошка.

— Ясно. Дед вынужденно отошел от дел, и соседский хлеб победил в честной конкуренции, — подвела я итог обрисовавшейся передо мной истории.

— Что-то вроде того. Бабушка Мата и Улька как раз переехали сюда и купили соседнюю лавку. Мой хлеб им показался не очень…

— И ушлая старушенция решила вытеснить тебя с рынка, так как именно в хлебной нише на тот момент оказалась слабая конкуренция, — закончила я фразу за Даля.

— Не… ну… — парень не знал, что ответить. С одной стороны он хорошо относился к соседям, а с другой — я ни словом не покривила против правды.

— И какие у тебя в таком случае идеи? — насмешливо задала я вопрос и без того смущенному Далю.

Алошка слушал нас, открыв рот и переводя удивленный взгляд то на меня, то на брата. В его детском умишке никак не укладывалось: почему наемная помощница, которая должна безропотно слушаться хозяина, настойчиво требует отчет. Ну, а что я? В конце концов тот сам позволяет, почему бы и нет?

— Я подумал, что можно предложить покупателям немного иной товар. Я не могу конкурировать с бабушкой Матой в хлебе, но сладкие булочки, плюшки и рогалики у меня выходят лучше, чем у нее.

— Ради булки к чаю мало кто пойдет через всю площадь в другую лавку, проще купить там же, где основные покупки, особенно если разница во вкусе несущественная. И, могу предположить, раньше в вашей лавке рогалики тоже продавались, но не спасли ее от разорения.

— Других идей у меня нет, — сник Даль. Выглядел он в тот момент неважно, я бы даже сказала, жалко.

— Как ты можешь? — неожиданно накинулся на меня Алошка. Он подскочил к столу, за которым я сидела, и встал напротив, сжав кулачки. Наши глаза оказались на одном уровне. — Нам очень важно открыть лавку! Разве тебе не нужна работа? Ты должна нам помочь!

— Я и помогаю, — растерялась я от мальчишечьего напора. — Или ты считаешь, лучше вежливо промолчать и дать твоему брату повторно разориться?

Тут уже растерялся Алон.

— Просто ты говоришь, что не нужно открывать лавку, — попытался оправдаться он и утер рукавом нос.

— С подобной идеей, уверена, что не нужно. — А заметив, как снова вскинулся мальчишка, добавила: — Быть может, вместе придумаем что-нибудь получше?

В глазах мальца загорелся азарт.

— Твой брат хорошо готовит. Что у него получается лучше всего?

— Котлеты, рагу, мясо с овощами, каша с грибами, — принялся увлеченно перечислять Алошка и облизываться, — пироги с потрохами, манники, кексы, ватрушки, вафли, пряники…

— Уже интереснее, — подбодрила я. Малец уловил мой намек и с еще большим энтузиазмом взялся вспоминать, что же пробовал из мучных сладостей, приготовленных братом.

— До кондитерской, конечно, не дотягивает, но уже не булочная, а, значит, конкурировать с соседкой не придется. — Я выразительно посмотрела на Даля. — Или у вас в соседях лавка с печеньем тоже имеется?

— Нет. Ничего подобного. — И улыбнулся широко, радостно. Таких милейших ямочек на щеках и ослепительного блеска в глазах я в жизни не видала. В области сонного сплетения что-то стремительно сжалось, а затем плавно распустилось, разгоняя по крови эндорфины и наполняя все мое существо необъяснимым счастьем.

Стоп! Что со мной происходит? Растаяла от одной мужской улыбки? Так дело не пойдет. Срочно переключаемся на вафли с печенюшками.

— В таком случае стоит продумать ассортимент, которого ни в вашей, ни в соседской булочной раньше не продавали, — предложила я, стараясь не смотреть в ярко-синие глаза.

Братья издали восторженный клич, напомнивший мне старые фильмы про индейцев.

— Вот только не нужно оповещать соседей о своих планах, — ворчливо пробормотала я и встала из-за стола. — Где, Даль, говоришь, я теперь буду спать?

Комнату мне выделили матушкину. Красивую и уютную. В ней, в отличие от прочих комнат дома, вся мебель и даже занавески остались нетронутыми. Как и гардероб, полный женской одежды. Широкий жест в отношении подневольной линси, да и наемной помощнице подобная роскошь вряд ли полагалась. Братья подлизываются?

Пока я плескалась под магическим душем, Даль принес мне свежую постель и, громко пожелав сладких снов, удалился.

Следующие два дня прошли за пробой кулинарных шедевров. Вернее, Даль беспрестанно что-то готовил, а мы с Алошкой за обе щеки уминали. Мальчишка изголодался за последнее время по сладостям, а я, просидев почти год на магической диете линси, и вовсе истосковалась по человеческой пище. Мне даже запах выпечки доставлял острое наслаждение, что уж говорить про дегустацию.

— Ириса, я тебя люблю, — признавался Алошка со смаком облизывая мед с пальцев.

— Она Лариса, — поправлял его между делом брат, не отрываясь от замешивания теста для очередной порции вкусностей.

— Меня-то за что? Это Даль испек, — смеялась я, уплетая слойку, похожую на земную пахлаву. Крошки тоненько раскатанного теста осыпались на стол, как бы я ни старалась аккуратно откусывать от хрустящей выпечки.

— Даля тоже люблю, — соглашался мальчишка. — Он испек. Но и тебя — ты придумала этот праздник.

— Какой праздник?

— Праздник вкусностей. Лучший праздник на свете! — Измазанная медом мордашка сияла почище новогоднего шара на елке.

— А ведь ты прав, — заметила я. — Самый лучший праздник тот, на котором есть сладости. За них и любят Новый год.

— А еще за атмосферу сказки и предвкушение чуда, — добавил Даль. Венчик, грохочущий, в железном тазу, замедлился, а спустя пару секунд и вовсе замер.

Осененные общей идеей мы посмотрели с парнем друг на друга.

— Выпечка будет как маленький праздник, — поделился Даль своими мыслями. Венчик в его руках закрутился быстро-быстро, взбивая яйца в пышную пену.

— На моей родине к Новому году делают пряники в форме елочек и снежинок, — не успев прожевать, прошамкала я с набитым ртом.

— Можно сделать пончики в виде снеговиков, печенье испечь шишками. У местного бытовика куплю съедобные магические сюрпризы. А для пряников закажу знакомому деревянные формы, он вырежет.

— Оформим торговый зал к Новому году, и у окна поставим небольшую елку. Украсим ее праздничной выпечкой.

— Сделаем новую вывеску и назовем лавку «Сладкие радости».

Идеи из нас посыпались, как град из снежной тучи.

— Так можно обыграть любой наступающий праздник, — выдохнул Даль и прекратил взбивание. В кухне воцарилась тишина. Умиротворенная. Благостная. Пропитанная ароматами цитруса и корицы, а также надеждами на успех в будущем.

Неделю мы потратили на подготовку. Я, как и братья, заразилась энтузиазмом и с удовольствием включилась в общее дело. Пока Даль заказывал новую вывеску, загружал погреб и кладовую необходимыми продуктами, заключал договора на поставки основных ингредиентов для сладкой выпечки, мы с Алошкой отмывали зал и украшали дом к новогоднему празднику.

Мелкий, несмотря на детский возраст, работал со мной наравне. Если не усерднее. У меня никогда не было младшего брата, но подруги подобным сокровищем обладали, и я видела, до чего мало приспособлены к жизни шестилетние мальчишки. Алошка оказался не таким. Пусть и невысокий росточком, да и мускулами не мог похвастать, однако в его руках работа кипела. Он не отлынивал, не устраивал бесконечные перерывы, да что там, иной раз даже о еде забывал. Мне приходилось постоянно следить, чтобы мальчишка не перетрудился и вовремя поел.

Я здорово уставала, но, признаться, последние дни стали для меня самыми счастливыми в жизни. Мне безумно нравилось продумывать оформление зала, украшать его, представляя, как ахнут посетители, изобретать особенности подачи товара.

По моим наблюдениям этот мир несильно отличался от родного мне. Глобально — развитие технологий из-за бытовой магии притормаживало, а локально — несовпадение прослеживалось лишь в мелочах, вроде моды или поклонения народа не богам, а духам. Новый год здесь праздновали знакомо — с елкой и шумными развлечениями. Поэтому, нырнув в мешок своей памяти, я с азартом прикидывала, что интересного можно позаимствовать с Земли. Выходило оригинально, но вполне соответствовало местному менталитету.

К вечеру без сил приползал Даль, но мы не слышали от него ни единой жалобы. По усталому лицу было видно, что все проходит не так гладко, как хотелось бы, однако улыбка не сходила с его губ. Воодушевление и вера в удачу переполняли парня, заряжая энтузиазмом и нас с Алошкой.

Поужинав, мы устраивали совещание, на котором планировали дела на следующий день. После чего Алошка отправлялся спать, а мы с Далем шли в торговый зал, где еще полночи выкорчевывали старые полки, обшивали рейкой стены, ставили заплаты в полах. Все то, что не вышло сделать днем с младшим братишкой. Разумеется, тяжелую работу выполнял Даль, я лишь немного помогала и ставила перед ним новые задачи.

А с утра мы снова впрягались в предновогоднюю круговерть. Никогда не думала, что праздники могут быть такими хлопотными. И приятными.

И вот, наконец, наступил тот самый долгожданный день. День исполнения первого желания.

Даль вернулся домой хмурый и совершенно несчастный. Он прятал глаза от нас с Алошкой и отговаривался головной болью да усталостью. Я видела, что он действительно сильно устал, но также понимала, что плохое настроение парня совершенно не связано с переутомлением или нездоровьем.

— Алон, ты сегодня здорово помог. Не хочешь немного отдохнуть? Мне кажется, я видела, что утром залили горку. Наверняка, она уже замерзла. Не пора опробовать?

Дольше мальчишку уговаривать не пришлось. Маленький вихрь пронесся по кухне, а затем по коридору, одеваясь на ходу.

— Я недолго! — послышался голос, после чего громко хлопнула входная дверь.

— Расскажешь? — Я впилась взглядом в смурного Даля.

— Пошел обновлять лицензию на продажу мучных изделий, а градоначальник отказал. Мол, разрешение давно просрочено.

— А новое получить?

— К весне хорошо, если сделают.

— Почему так долго?

— Не знаю. Всегда так.

— И что будем делать? — поинтересовалась я с придыханием, предвкушая ответ. — Нужно срочно. У нас все в новогоднем антураже. До весны нельзя ждать.

— Поможешь правильно загадать желание?