Глава 25. Сила истинности

Мне больно. Очень больно.

В глазах все мутнеет в момент, когда в помещении раздается громкий крик: “Инквизиторы!”.

Начинается суета, но кто-то хватает меня и тянет в сторону. Все, что я успеваю увидеть это глаза.

Выразительные карие глаза мужчины, летящего ко мне. А дальше… темнота.

Это воспоминание не оставляет меня. Не могу понять, почему именно оно въелось в память, когда все остальное превратилось в труху. Будто бы оно что-то значит, будто бы я должна что-то понять. Но даже не представляю, что.

Смотрю на алеющее предзакатное небо, сидя на крыше небольшой избы. Вирг не любит, когда делаю подобные вещи, но мне это просто необходимо.

Знаю, что он мой защитник и спаситель. Я должна слушать его, но душа все время стремится в небо. Хочет куда-то улететь.

— Ты опять здесь? — ругается Вирг, и мне приходится спрыгнуть с козырька на землю. — Говорил же быть осторожнее. Нас могут заметить.

Хоть он и молодой, но ворчит порой как дед. Я мало что помню, с тех пор, как на повозку моего дяди напали, но Вирг рассказал мне, что меня купил злой и жестокий Хозяин, который обучил противозаконному ремеслу.

На нас напали враги-инквизиторы, в результате чего спастись удалось только Виргу и мне. Точнее, спаси меня он. Вот только моя память в страшных дырах. Но Вирга я помню. Помню, как выполняла задания вместе с ним, и все, что он говорит, похоже на правду.

Теперь мы держим путь в земли оборотней, чтобы скрыться. Но для этого нужны деньги и документы.

— В доме Рауза сегодня будет прием по случаю скорой женитьбы. Печати для именных табличек этот растяпа держит дома. Как только принесешь их, мы сможем пересечь границу под чужими именами. — нарекает Вирг, заводя меня в дом и разворачивая свертки, в которых лежит не самая пристойная для женщины одежда.

— Я пойду в таком виде? Может быть лучше прикинусь прислугой.

— Из прислуги там будут все свои, — заверяет он.

— А сам почему не наденешь? Все равно мужчина или женщина пойдет под иллюзией.

— Я добуду нам денег, — без тени сомнений выдает он. — Встретимся в полночь здесь.

Киваю, и Вирг выходит, чтобы я надела платье. Боги, поверить не могу, что соглашалась на подобные авантюры. А даже если и так, то сейчас не хочу. Но спасаться надо, пока нас не приговорили к казни инквизиторы.

Надеваю дурацкое платье, а затем правлю часть декольте с помощью иллюзии, делая его более закрытым.

— Вив, — осуждающе косится Вирг, замечая изменения, когда выхожу во двор.

— Пойду только так, — упираюсь я, и он сдается.

Еще раз проверяет, хорошо ли легла иллюзия, и нет ли шанса, что меня под ней смогут узнать. Успокаивается и отпускает с миром.

Экипаж доставляет меня к дому чиновника, у порога которого куча других повозок. Из них выходят либо одинокие мужчины, либо кучки женщин в кричащих нарядах. Глядя на их боевой раскрас понимаю недовольство Вирга, и вновь касаюсь артефакта, чтобы не выглядеть белой вороной среди них и не вызвать подозрения. Теперь я жгучая брюнетка с алыми губами. Но декольте осталось прикрытым.

Вхожу с толпой таких же девиц, и тут же задыхаясь от запаха табака и дыма гадость. Что же у них тут за мероприятие такое? Убью Вирга, когда вернусь.

— Стойте, — останавливает нас слуга и сообщает о необходимости досмотра. Подносит магическую лупу сначала к одной девице, потом ко второй, и я начинаю нервничать. Уж не вскроется ли мой артефакт?

— Что тут у вас? — хмурится слуга, когда обнаруживает у одной из дам в декольте подозрительный предмет.

— Сонный порошок?! Ишь чего удумала! Стража!

В момент суету, незаметно перескакиваю в кучку девиц, пошедших досмотр, с ними прохожу вглубь зала.

Картины, что я тут наблюдаю, сложно назвать мало приятными. Меня даже начинает тошнить, от того, как девушки виснут на незнакомцах, имитируя радость, а те в свою очередь как петухи друг перед другом красуются.

Среди них лишь один мужчина сидит в стороне, скучно глядя на мир, с бокалом в руках.

На секунду его взгляд останавливаются на мне, и сердце застывают.

Эти глаза. Выразительные. Карие. Как в моем воспоминании.

И я как завороженная, не могу оторвать от него взгляд. Он щурится, будто узнает меня, но это невозможно. Я в чужом обличии.

Парочка перекрывает обзор, и я прехожу в себя. Мигом спешу к лестнице, делая вид, что следую за одними из гостей, а оказавшись на втором этаже, тут же сворачиваю в левое крыло. Обозначенная Виргом дверь оказывается заперта, но отмычка-артефакт решает все за пару секунд.

Медлить нельзя. Нужно отыскать сейф. Едва двигаюсь к столу, как за спиной раздается голос:

— Ты не узнала меня, Вив? — звучит бархатный баритон, и каждая клеточка тела отзывается на этот звук, как на родной.

Боги, о чем я только думаю! Меня, ведь, поймали!

Мигом хватаю артефакт, чтобы открыть портал, но он не работает. Что это? Защита? Вирг не говорил!

— Вы меня с кем-то путаете, — пытаюсь выкрутиться, когда понимаю, что сбежать с помощью магии отсюда не смогу.

— Я тебя теперь никогда ни с кем не спутаю, — заверяет господин, тот самый обладатель карих глаз, подходя так близко, что сердце убегает в пятки, и почему-то начинает отбивать там чечетку.

— Отойдите! Я буду кричать, — предупреждаю его, а потом вспоминаю, под видом кого сюда явилась. Вот же глупая!

Надо бежать! Кидаю в незнакомца боевое плетение из другого артефакта, и делаю рывок в сторону, но господин искусно отбивает его, а уже через несколько секунд, я непонятным образом оказываюсь прижатой его горячим телом к стене.

— Пустите! — гневно рычу ему, и тут из груди вырывается. — Ик!

— Ты же моя девочка, тише. Тут много тех, кому не стоит знать о тебе. — выдает этот мужчина странную вещь.

А я вместо того, чтобы думать здраво, почему-то таю от одного лишь взгляда. А все тело пылает так, будто внутри меня проснулся вулкан.

— Так вы пытаетесь меня поймать или спасти?! — пытаюсь заговорить ему зубы, пока ищу способ спасения, но тут в комнату, врываются слуги.

— Что такое?! — рявкает на них господин. — Не видите, я тут не один?!

— Ох. Простите. У нас сигналки сработали. Мы не знали, что это вы, — выдают они, и тут же уходят.

Странно. Этот незнакомец не хозяин дома. Почему тогда его слушают?

— Кто вы? — хмурюсь я, а он улыбается, щелкает артефактом перемещения, который вопреки всем моим ожиданиям, срабатывает. Портал переносит нас в купальню с теплой водой, которая тут же подхватывает наши падающие тела и смывает с меня иллюзию.

— Вы! Вы! — гневно шиплю я, а мужчина смотрит на меня так, будто золотоискатель, нашедший клад спустя годы неудач.

— Вы чего?! — пугаюсь я, пока этот человек склоняется ко мне так близко, что не вижу ничего, кроме его выразительных глаз. А его горячие руки, обжигают мою плоть сквозь мокрую ткань платья.

Да чего он от меня хочет?!

Хочу спросить, но застываю, когда этот наглец сминает мои губы поцелуем. Я помню этот вкус.... Я помню этот поцелуй.

Ректор!

Он отрывается от меня, и я едва не падаю от легкого головокружения. Повисаю на его груди.

В голове такой кошмар, что меркнет в глазах. Мысли путаются. Воспоминания вспышками врываются в мозг, рассказывая совершенно другую историю.

— Вивьен, — пугается ректор, подхватывает меня на руки, и не думая о том, как мы топим пол, несет в постель.

— Я помню. Я все помню, — шепчу ему, касаюсь рукой любимого лица и вновь проваливаюсь в забытье.

Только это не тьма, не покой. Это лабиринт воспоминаний, которые отчаянно пытаются выстроиться в логическую цепочку. Но я не боюсь идти по нему. Потому что чувствую, что я тут не одна. Что меня держат за руку.

Наконец-то все стихает, и я открываю глаза.

Спальню ректора заливает теплое солнце. Я лежу в белоснежной рубашке поверх сухой кровати, а ректор сидит рядом, прижимая мою руку к своему лбу.

— Диргар, — тихо шепчу я, и, кажется, бужу его. — Ты нашел меня.

— С опозданием на две недели, — выдает он.

— Разве это важно? Я ведь едва снова не угодила в плен.... - говорю, и голова начинает побаливать от воспоминаний. — Что тогда произошло? Хозяин… Кристал...

— Тише. Не напрягайся, — просит ректор.

Подает мне отвар, а сам начинает рассказ:

— Их всех схватили в тот день. Всех, кроме тебя и Вирга.

— Он забрал меня?

— Ты ушла с ним, — говорит ректор, но это я помню плохо. — Я видел твои глаза в момент, когда вас уносил портал. Ты будто не узнала меня.

— Хозяин хотел стереть мне память, и отчасти у него это вышло, — шепчу я.

— Я это понял, когда нашел синий кристалл, — хмуриться ректор. — Мы должны были вторгнуться раньше.

— Это я должна была активировать маячки раньше. Сама виновата.

— Ты их активировала? — удивляется ректор, а следом за ним и я.

— Конечно. Как бы иначе вы меня нашли? — говорю я. Неужели невнятно тогда сказала слова активации?

— Мы на всякий случай отследили ваше перемещение и подобрались на безопасное расстояние к склепу. Ждали, когда ты выйдешь, но ты почему-то активировала не маячки, а щит. Тогда мы пошли к тебе.

— Мне запечатали рот, — признаюсь я, а затем сама себе усмехаюсь. — Выходит, хорошо, что ты меня не послушал.

— Я тебя слушаю, но не могу тобой рисковать, — говорит ректор, и по телу вновь идут мурашки.

Как же я схожу с ума по этому мужчине. Если бы не он….

— Что стало с Хозяином? — тут же напрягаюсь я, но почему-то не чувствую никакой связи с ним. Будто клятва больше не властная надо мной.

— Торос Ларго. Помнишь статью о нем?

— Ту самую, что ты оставил для меня на своем столе в кабинете?

— Угу, — кивает Диргар. — Тот человек, что стоял во главе всего этого, являлся его учеником. Продажи меток истинности и артефактов на черном рынке ему было мало. Он хотел с помощью флейты вобрать в себя силы Тороса Ларго, чтобы продолжить его дело. Увы, теперь они увидятся только за Гранью.

— Его казнят?

— Его Величество лично за этим проследит. Благодаря тебе, мы вскрыли целую сеть и вынудили преступника освободить каждого от клятвы. А все, кто покупал метки истинности, наказаны по закону. Включая семью Сьюзи.

— И они? — охаю я, и ректор кивает.

— Таких оказалось немало. В основном, с ними взаимодействовал Вирг. — говорит ректор, и я даже пикнуть не успеваю, когда он добавляет, что его поймали на границе.

Решил уйти один, не дождавшись меня.

Выходит и забрал он меня только для того, чтобы сбежать вместе и зарабатывать на моей истинности в новом месте.

Гадко! А я ведь несколько раз допускала мысль, что он лучше, чем кажется.

— Его дело уже давно расследуют. Лет на десять в темнице он себе заработал, — сообщает ректор.

— А что с теми, кто работал на Хозяина, как я? — почему-то мне тревожно за них.

— Их дела расследуют. Многие, действовали против воли. А у части так вообще стерты воспоминания. Потребуется время, чтобы все восстановить.

— Время? — хмурюсь я. — Тогда почему моя память вернулась так быстро?

— Кажется, ты вспомнила не все, — как-то хитро улыбается ректор. — Истинную вязь не для красоты словца называют даром богов и силой любви. Она и привела меня к тебе, несмотря на то, что твое тело все еще запечатано. — говорит он и смотрит так, будто я самая большая ценность в этом мире.

Хочу всегда ловиться на себе его взгляд, но мне страшно. Страшно, потому что я все еще преступница, которую тоже ждет суд.

— Что будет со мной? — тихо, почти неслышно шепчу я.

— Я думаю, что пара месяцев отдыха, зимние экзамены, а потом медовый месяц, — выдает ректор, и мне поначалу кажется, что ослышалась.

А его, судя по всему, умиляет моя растерянность.

— Я надеюсь, моя истинная не решит вновь от меня сбежать, узнав, что я намерен сделать ее своей женой?

— Меня? Женой?

— У меня ведь одна истинная. Одна настоящая истинная, — исправляется он, а затем смотрит мне в глаза так, что внутри все переворачивается.

— Но как же суд?

— Инквизитор в праве просить короля о чем угодно в знак хорошей службы. И я попросил твою свободу. — говорит он, а мне хочется плакать.

Кто-то забирает волю и ставит на колени, а иные отдают свою награду за свободу для других.

— Как мне отблагодарить тебя? — шепчу я, не в силах сдерживать слезы.

— Живи и будь счастлива, — отвечает он, а затем касается теплыми пальцами моей щеки, чтобы утереть слезу.

— Я уже счастлива, — шепчу ему. — Здесь. Сейчас. С тобой.

— Тогда дело осталось за фамилией, госпожа Вивьен Аластер, — улыбается он, и тянет меня к себе.

От жара его прикосновений, слезы мигом высыхают, а внутри зарождается то самое пламя, которое тянется к единственному для меня мужчине на свете.

К моему истинному Дигару Аластеру.