Глава 4. Проданная

Что он только что сказал?

– Простите? – шепчу ему, а голос пропадает от волнения.

Я практически не дышу, потому что его глаза так близко, что невозможно думать трезво.

А надо. Что значит “Ты не узнала меня, Вивьен”?

Он говорит о той ночи, когда я проникла в его дом и стащила флейту? Если так, то сомневаться не стоит, я отлично помню лицо того, кто почти что сорвал мой план. Хотя глаза, признаю, то и дело сползали к его кубикам.

– Не понимаю, о чем вы, – качаю головой и тут же облизываю пересохшие губы.

Его взгляд опускается с моих распахнутых дрожащих глаз ко рту, и становится таким темным, что я невольно сглатываю. Ой, мамочки! Что это за тянущее чувство внутри живота?

Он еще ближе…. Голова кружится так, что кажется, что я сейчас упаду. О боги!

Отстранился. Отвернулся.

Молчит.

А я дышу так жадно, будто только что вынырнула из-под толщи воды. Мозг судорожно пытается вернуть все под контроль и мыслить четко. Это получается, хоть и очень плохо.

– Кхм, – прочищает горло ректор, все еще стоя ко мне спиной. Не спешит оборачиваться почему-то.

Вот и славно, не хочу словить еще один ступор от его взгляда. Да и вообще! Это же уму непостижимо! Первогодка-адептка и новоиспеченный ректор! Скандал!

И не надо говорить, что мне показалось…. Иначе, если вам поверю, то точно рехнусь. Меня ведь до сих пор бьет дрожь от того его хищного взгляда.

– Я был знаком с твоим дядей, – наконец, выдает ректор, делая несколько шагов к окну. Упорно не смотрит на меня.

Нет, смотрит. Через зеркало. И я вижу этот неподвластный пониманию взгляд, но тут же убираю глаза в пол. Хотя сейчас мне очень нужны ответы.

– Вы знали дядю Якоба? – переспрашиваю я, будто он сказал что-то невозможное.

Хотя, чего тут удивляться. Ему ведь где-то под тридцать, и то это с натяжкой. В любом случае, он вполне мог быть знакомым дяди или иметь с ним деловые отношения.

– Верно. – одно слово и все. Больше говорить не собирается. Тогда к чему все это начинал с такой интригой?

Странное чувство, будто от меня решили что-то скрыть. Своей интуиции я доверяю.

– Не помню вас среди гостей.

– Я не приходил.

Угу. Понятно. Он решил думалку мне сломать? Откуда тогда мне его знать, если он к нам не приходил?

– Но мы уже встречались…. В других обстоятельствах, – дополняет он, выделяя опасное слово, и внутри вновь начинают метаться опасения.

Да нет же! Он бы уже за шкирку тащил меня к ведомству, если бы понял, что воришка это я. Тогда о чем он?

– Простите, я не понимаю, – мотаю головой, и он вдруг оборачивается. Так резко, что я вздрагиваю и хочу попятиться, но опять теряю себя, попадаясь его пронзающему взгляду.

Пара шагов, и он опять опасно близко. Будто играет со мной, как кот с мышкой. Некрасиво так делать, господин ректор. Тем более, когда видите, насколько я беззащитна перед вами сейчас!

Его рука касается моей щеки, и я превращаюсь в расплавленный зефир. Уже ничего не слышу и не вижу, кроме его низкого голоса и темных глаз.

– Не помнишь, – констатирует он, а у меня возникает чувство, будто я только что потеряла нечто очень важное!

Что? Что я сейчас должна помнить?

Диргар Аластер (Ректор):

Она не помнит.

Она не помнит ничего. Ни того, как я нес ее на руках из аукционного дома, ни того, как прижималась ко мне всем своим дрожащим телом, наивно полагая, что я ее спаситель. В то время как я был ее карой. Карой для ни в чем неповинного дитя.

А она стала моей карой…. Но кто же знал, что так случится, и наша встреча….

Какие гоблины дернули Аллеро податься в бега перед арестом? И ведь кто-то же его предупредил!

Не попался в руки жандармов, зато угодил в лапы Стервятника, идиот.

Шестерки тут знатно наследили. Но самое ужасное, они утащили не только своего должника, но и ни племянницу этого мошенника. А ребенок не должен был пострадать в этой войне. Это моя ошибка.

– Аукцион, – прохрипел поганый рот главаря, и я едва сдержался, чтобы не убить его прямо в стенах дознавальни.

Эти скоты отдали девчонку на черный рынок рабов? Что ж, хотели денег, получат пожизненный плен! Но сначала выбью адрес.

Гнилая деревня на севере империи. О ней давно ходят слухи. Красивые женщины. Девственницы. Шлюхи. Тут на любой вкус.

От одной мысли, что сейчас этот несчастный ребенок где-то там, кровь закипает в жилах. Дракон согласен со мной, рвет и мечет не меньше меня, требуя, чтобы мы исправили ошибку.

Темный зал, заполненный тошнотворным запахом немытых тел. Обрюзгшие морды, жаждущие заполучить новую рабыню. Вот и она.

Несчастная, сжимается в комок, стоя на трибуне, и вздрагивает от многочисленных голосов, делающих на нее ставки. Синие глаза полны страха и слез. Я ненавижу себя за то, что это допустил.

– Руки прочь от нее! – рявкаю, и начинается возня.

Но возмущения тут же стихают, когда присутствующие узнают инквизитора короля. Мразота, но сейчас на них управы нет. Мне нужна лишь девочка!

И эта самая девчонка падает без чувств прямо на дощатый пол. Пересекаю зал в считанные секунды. Беру хрупкое тело на руки. О боги, какая же она невесомая и беззащитная.

– При всем уважении, по правил…., – начинает хозяин этого дурдома, но тут же захлопывается, едва перевожу на него взгляд.

– Диргар Аластер? – похоже, этот полоумный только сейчас понял, кого разозлил.

Некогда с ним разбираться. Не хочу, чтобы Вивьен и секунды дольше оставалась в этом месте, но порталом пользоваться нельзя. Девушка слишком слаба.

Несу ее в ближайший гостевой дом. Требую лекаря и воды, а паршивый портье скалится немытым ртом:

– Дивную деваху прикупил. С аукциона? Редкая красавица, – нахваливает он, а я с трудом подавляю желание выбить ему оставшиеся зубы.

Гнилое место, гнилые люди. Клянусь перед богами, я с этим разберусь.

– Захлопнись. Приведи мне лекаря, – рявкаю ему, и едва он пытается мне что-то возразить, как в дело вступает дракон.

Вертикальные зрачки в моих глазах живо приводят порье убогого отеля в чувства, и он заверяет, что сейчас же все исполнит.

С ноги открываю дверь в комнату. Хоть здесь не смердит. Воздух чистый. Постель свежая.

Опускаю девичье тело на кровать, а Вивьен цепляется в меня своими пальчиками. Дрожит. Такая хрупкая, такая беззащитная.

Сколько ей? Только восемнадцать? Совсем еще юная, и, как сказал недоумок-портье, безумно красивая.

Каштановые волосы играют контрастом с белой точно лен кожей. Тонкие черты лица. Острый, немного вздернутый носик. Густые, темные ресницы. А как же она пахнет. Персиками, летним днем и медом. Пухлые губы немного приоткрыты....

О чем я только думаю, горгулья срань!

Касаюсь ее дрожащих пальцев, чтобы от себя отстранить, но замираю ощущая нежность и прохладу ее кожи. Будто шелк.

Она прижимается ко мне всем своим телом, облаченным в одну лишь тонкую сорочку, в котрую вырядили эти скоты. Чувствую ее наливную, упругую грудь будто кожей, и по жилам медленно разливается жар, а в паху начинает тянуть.

Отстраняюсь, с трудом подавляя в себе желание. Иду прочь и открываю окно, чтобы прохладой ночи остудить внутренний жар, но ничего не выходит.

– Лекарь скоро прибудет, – докладывает мне портье после робкого стука, и едва я ловлю его жадный похотливый взгляд на Вивьен, тут же убегает.

Мерзавца уже нет, а желваки все еще играют. Кулаки хрустят. Она ему в дочери годится…. Это во-первых. А во-вторых, она…

– Моя-я, – врывается в мысли дракон.

Твоя? С ума сошел? Эта девочка? Ты даже в глаза ей не посмотрел!

– Я ч-чувствую, – выдает уже вторую фразу за ночь мой вечно молчаливый дракон.

Да с чего ты взял-то?

Молчит.

Вот, правильно. Подумай хорошенько, прежде, чем болтать.

Вновь стук. В этот раз мальчишка с тазом воды.

– Позволите? – спрашивает он, испуганно кивая в сторону Вивьен.

– А женщин в доме нет? – рявкаю я. Видят боги, сегодня меня точно доведут.

– Нет, сегодня только я и дядя, – пищит в ответ. Боится даже посмотреть в глаза. Нужно бы помягче с ним. Ничего ведь даже не сделал. Это я на взводе.

– Поставь. Я сам. И напомни дяде, что я жду лекаря.

– Слушаюсь, господин, – кивает он и тут же убегает.

Таз. Вода. Спящая женщина, которую мой дракон объявил “своей”. Издеваетесь?

Потираю виски. Не хочу к ней подходить. Здесь, на расстоянии нескольких метров спокойнее. В голову дурные мысли не лезут. Почти.

Потому что кончики пальцев еще хранят прохладу ее кожи. А взгляд то и дело возвращается к соблазнительно приоткрытым губам. Да что же это за проклятие такое?

Дрожит еще сильнее. Неужели начинается жар? Где гоблинский лекарь?

Рычу, не хуже своего дракона, но возвращаюсь к постели, на которой спит моя потеря, и она же моя находка.

Кто бы знал, чем эта встреча обернется! К гоблинам!

Вымачиваю полотенце в остывшей воде. Прикладываю к белому лбу, покрытому испариной. Дрожит еще сильнее. Бьет озноб. С ее губ срывается едва слышный стон, а после всхлип.

– Тише. Тише, девочка. Ты в безопасности, тебя никто не обидит, – обещаю ей, касаюсь ладонью щеки, и от одного прикосновения меня будто пробивает молнией от кончиков пальцев до самого локтя.

Замираю, глядя на нее. Лиловые веки подрагивают, веер ресниц медленно поднимается, и я вижу эти прекрасные васильковые глаза.

– Моя, – подтверждает дракон, воруя мое зрение на долю секунды, и спорить с ним я сейчас не готов.

Вивьен смотрит словно в тумане, а затем вновь отдается сну. Приход лекаря, его слова, что девушке ничего не угрожает, мешаются с осознанием того, что только что произошло.

– Присмотри за ней, – велю лекарю, когда небо светает.

Нужно успеть остановить безумие, творящееся в этих землях. Я отлучаюсь лишь на четверть часа, и это становится моей самой большой ошибкой, потому что вернувшись…

… я ее не нахожу.

Вивьен нет.

Ее. Нигде. Нет!

Как бы я не искал, будто под землю провалилась.

Будто ее кто-то скрыл от меня.

Будто… умерла.

Но она вполне жива для той, кто смотрит мне в глаза спустя два года, и даже не представляет, что за бездна разверзается в этот момент моей душе.

Эти глаза, эти волосы, эти губы…. Ее аромат.

– Господин Ректор! Мы вас заждались. – доносится со стороны, а я не могу оторвать от нее взгляд. Это как наваждение.

До сих пор не верю. Но я не мог перепутать.

– А вы, адепт…, – останавливаюсь, хочу убедиться. Пусть сама назовет свое имя.

– В-вивьен Аллеро.

Вот и точка. Я нашел ее. И она сейчас смотрит на меня своими огромными васильковыми глазами, даже не подозревая, что в этот миг возрождается внутри меня. То самое необъяснимое влечение и та же страсть.

– Моя, – рычит дракон и я слышу его голос уже дважды за последние сутки.

Но сейчас не могу согласиться.

“Не твоя. У тебя уже есть истинная. На ее руке вязь” – мысленно напоминаю ему.

Фыркает, потому что парировать нечем.

Вивьен ускользает, а я все еще не могу перестать думать о ней.

Где она была эти два года? Почему я не мог ее найти?

И самый неприятный вопрос: во что она вляпалась?

Это ведь она была той маленькой воровкой, я прав, дракон?

Сейчас молчишь, но тогда ты на нее отозвался. Я еще не понял, откуда такой интерес к преступнице.

Да, юная девица с таким строптивым характером мало кого может оставить равнодушным. Маленькая, но такая проворная. К тому же смогла пробрать в мой дом, когда он под защитой. Уже достойно похвалы.

Даже иллюзию на себя наложила, но не может скрыть смущение и румянец на лице, пылающий даже во мраке ночи. Но она ведь не на чай сюда пришла, а затем, что скрыто в сейфе.

Было скрыто. А теперь у нее под юбкой.

Скольжу по гладкой коже, и ощущаю под пальцами ее мурашки. Вот так чувственная ведьмочка мне попалась. Дракон согласен, а вот это странно. Даже на Сьюзи реагирует лениво, просто не вмешивается.

Невольно мысли уводят в опасную сторону, и воришка дует пудрой в лицо.

Вот она цена момента, когда позволил себе отвлечься на красивую женщину. А она красивая, хоть и не вижу под иллюзией, но знаю. Чувствую, что странно.

Исчезает, воспользовавшись артефактом такой мощи, что смог пробить защиту.

Так, это уже серьезно. Тут не до шуток.

Теперь я не просто должен, я обязан ее найти.

– З-запах, – подсказывает мне дракон, и я тут же поднимаю с пола утерянный незнакомкой платок.

Не пахнет. Совсем. Она и об этом позаботилась. Ситуация становится откровенно неприятной.

Артефакты запрещенной мощи, запутанные ходы портала, заметание следов. Это не детские шалости. Зачем именно она явилась?

Угу, понятно. Значит, вернется. И в этот раз будет искать настоящую флейту. А я буду ее ждать.

– Моя, – рычит дракон.

Это ты о ком? О ведьмочке? Третья истинная это уже не смешно.

– Втор-рую я не выбир-рал, – фыркает он и стихает.

Знаю, что не выбирал. Но вязь не обманешь. А она на руке у Сьюзи, если ты забыл.

"Фррр…".

Поговорили.

Теперь бы мне с еще одной дамочкой все разъяснить.

Вивьен Аллеро. И как мне все выяснить? Она ж вздрагивает едва заметив мой взгляд. Боится? С чего бы?

Потому что украла флейту? Или знает, кто виновен в том, что с ней произошло. А может быть, она помнит совсем другое? Ту ночь в гостевом доме у северных границ?

Нетерпенье гложет, но спешить нельзя. Могу спугнуть.

Куда и как ее заманить?

Сама зашла в мою спальню. Опять. А боги у нас шутники.

– Ну, адепт, Аллеро, вы опять заблудились? – начинаю отстраненный разговор, чтобы прощупать почву.

Вздрагивает, когда я закрываю дверь. Боится? Нет, тут что-то другое.

Смотрит так, что я на секунду забываю, чего от неё хотел.

– Адепт Аллеро, – зову ее, чтобы пришла в себя. Хотя мне и самому нелегко держать мысли в правильном направлении, когда она так смотрит.

Перед глазами снова та ночь в гостевом доме у северной границы. Невольно вспоминаю тепло ее тела, шелковистую кожи, а этот манящий запах…. Зачем я только закрыл дверь?

– Простите, я не специально. Я полагала, что в свою комнату зашла, – хлопает невинными глазами, в которых можно опасно заблудиться.

Лукавит? Знает, какое впечатление ее красота производит на мужчин и пытается затмить мой разум?

– С каких пор моя спальня стала вашей?

– Эм, так распределительница сказала. 301. – дрожит.

– Вы на четвертом этаже, адепт Аллеро.

– Что? Простите, я разнервничалась и спутала этаж. Первый день в академии ведь. – синие, затмевающие все собой глаза, смотрят так открыто и искренне, что трудно держать строгость на лице.

Не похоже, что она лукавит. Какая из неё проворная воришка? Скорей уж, несмышленая наивная девчонка. Чистый лист.

Выходит, ты ошибся, дракон?

Или нас обоих водят за нос?

– Вы меня накажете? – нежный голос с дрожью вытекает из приоткрытых манящих губ.

Да она сейчас в обморок прямо здесь упадет. А я поймаю ее. Как в тот день, когда она сама прижималась ко мне своим телом. Такая хрупкая, такая чувственная.

Так. Не туда. Опять не туда.

К гоблинам!

Вот как с ней говорить, когда я начинаю думать не тем местом?

– Идите, адепт Аллеро. – велю ей, но дракон бунтует.

“Не отпускай.”

Хочу послать в густой и дремучий, но он прав. Я так и не сделал того, что планировал. Не узнал, что с ней было и куда она делась.

Но ведь это можно сделать и потом. И другим способом.

“Сейчас-с уйдет”.

Пусть уходит.

“А если опять ис-счезнет?”

Совсем близко.

Солнечный день. Спелые персики. Мед.

– Стой!

Хотел бы свалить слабость на дракона, но голос мой. И это я не хочу ее отпускать.

Касаюсь ее руки, и по телу вновь бегут заряды. Уверен, она чувствует то же, и потому так растерянно смотрит на меня.

Притупленный взгляд словно растворяется во мне.

А может, она помнит меня? Или же пытается вспомнить….

– Ты не узнала меня, Вивьен?

Вздрагивает. В глазах удивление, которое тут же перебивается опасными мыслями. Ее тянет ко мне. Я это чувствую.

– Не понимаю, о чем вы, – кончик розового языка обводит манящие губы.

Ведьмочка, по всей видимости, ты издеваешься надо мной. Хотя сама, наверное, даже и не догадываешься, какой эффект это действие производит.

Взрослый мужик, я не могу держать себя в штанах при виде адептки-первогодки.

– Возьми, – рчит дракон, усиливая мое желание, и к собственному удивлению я вижу, что действительно могу.

Растерянная, сбитая с толку и опьяненная… мной. Эти доверчивые глаза-васильки, приоткрытые манящие губы цвета земляники, волнительно вздымающаяся грудь.

Да что же она делает с моим зверем и со мной? Странная связь. Неправильная связь.

Стискиваю зубы и отворачиваюсь.

Дракон рычит, требует свое.

Угомонись. Не трогай!

Мне и так сейчас гоблински трудно с собой совладать, еще и с собственным зверем тягаться? Постыдись, она ребенок. А у тебя есть истинная!

Замолчал. Славно.

Так, я тоже слишком долго молчу. Нужно уже ей что-то сказать.

– Я был знаком с твоим дядей, – решаю пойти с этого конца.

– Вы знали дядю Якоба?

– Верно.

– Не помню вас среди гостей.

– Я не приходил.

Какой-то странный выходит разговор.

– Но мы уже встречались…. Вдругихобстоятельствах, – даю подсказку, но она не понимает.

Неужели, действительно, ничего не помнит? Или все еще лукавит?

В пару шагов настигаю это дитя. Касаюсь ее лица, чтобы заставить смотреть мне прямо в глаза, чтобы ни одна ложь не ускользнула от меня, и тут же убеждаюсь:

– Не помнишь, – шепчу ей почти в губы, а в горле горечь.

Тогда чего же так смотришь на меня, дурочка? Зачем сводишь с ума?

Беги от меня.

Надо же, будто слышит. Отстраняется. Хотя это дается ей ничуть не легче, чем мне.

– Может быть, вы уже расскажете? – хмурится, но все так же растерянно и притупленно смотрит мне в глаза. Вся дрожит.

Сказать?

“Дай я с ней поговор-рю” – требует дракон. Думает, что она узнает его взгляд.

И ведь должна. А надо ли все ворошить?

А эти глаза все еще смотрят так, будто на свете нет ничего кроме меня. Манят меня и мянят. Это какой-то проклятие. Это наваждение, из-за которого я слышу слишком поздно звук приближающихся шагов.

Дверь резко распахивается, и я чудом успеваю притянуть к себе Вивьен, чтобы увести из-под удара. И вот она вновь в мих руках. Моя. Только моя.

– Да зачем же вы так спешите! Я должен был о вас предупредить! – клокочет противный голос Ставра, по всей видимости, догоняющего моего незваного гостя, а затем громкий “ох!”.

– О боги! – вздрагивает на пороге Сьюзи, видя, кого застала в этот час в моих руках.