Глава 10. Убегай... от себя

Ректор:

Голова идет кругом от допроса тех, кто присутствовал на балу, а мой кабинет стал похож на проходной двор. Пусть так. Не знаю, что позволял здесь мой предшественник, но при моем правлении Академия будет безопасным и защищенным местом как от внешних угроз, так и от внутренних.

Где это видано, опаивать адепта?!

Сжимаю кулаки, вспоминая тот вечер, и велю себе успокоиться. Подозреваемая адептка и так уже дрожит как осиновый лист.

– Значит, это ты продлила зелье в пунш Вивьен Аллеро? – спрашиваю у нее.

– Да, – не лжет.

– Зачем?

– Я приревновала её к Коллину.

А вот теперь лжет.

– То есть, ты увидела их на балу и потому решила её опоить, я правильно понял?

– Да. – склоняет голову и прячет глаза. Что-то тут не чисто.

– И зелье ты на коленке в кустах варила?

– Да… то есть…

– Кто тебе его дал и зачем? – мне надоел этот цирк.

– Я не могу рассказать. Я обещала.

Боги, она сейчас серьезно?!

– За то, что ты сделала я запросто могу тебя не только отчислить, но и жандармам отдать. Это преступление, понятно?

– Но мне ведь только восемнадцать. Меня не отправят в темницу, – тянет жалобно, но уверенно.

И кто же ей такое рассказал?

– Да, но и в академию ты больше не поступишь. У тебя два варианта: сказать мне правду, и тогда я посмотрю, что можно сделать для тебя, или написать письмо родителям, чтобы они сопроводили тебя в министерство дознания.

– Нет. Только не это, пожалуйста, я все скажу!

– Слушаю, – киваю я, но она не торопится рассказывать. Мнется, нервничает, но у меня вагон терпения.

– Ваша невеста.

– Что? – кажется, послышалось.

– Ваша невеста, дала мне этот пузырёк. Но я разлила половину по неосторожности.

– Разлила?! – вскакиваю я, и девчонка пугается. Знаю, что она просто маленькая дура, которую использовали вслепую, но от мысли, что Вивьен хотели лишить рассудка, я чуть ли с ума не схожу.

Лекарь сказала что она выпила слишком много, критическую дозу, и потому мы отпаивали Вив каждый час в течении ночи, пока риск не спал. Я готов был прибить идиота, который по неведении плеснул слишком много. А оказывается, это была лишь половина?!

Да от такой дозы Вивьен могла бы запросто сойти с ума или даже умереть!

Нет-нет!

Трясу головой, пытаясь унять ярость и опасные мысли. Сьюзи не пошла бы на такое. На пакость – да, но на преступление….

– Господин Ректор, что со мной будет? – мямлит идиотка, которая едва не стала убийцей по чужой вине.

– Возвращайся в комнату. С тобой я потом разберусь.

Хватаю со стола артефакт перемещений, потому что мне крышу снесёт, если я потеряю хоть минуту в повозке, запускаю механизм, и оказывать у парадной приметного дома.

Хозяев нет, но я не к ним. Я к своей обожаемой невесте.

– Я предупрежу, – суетится преслигу. Дрожит. То ли от моего раздраженного вида, то ли….

– Не нужно. Я сам.

Поднимаюсь по лестнице и слышу заливистый смех. Весело значит.

Так, успокойся. Она все-таки женщина, хоть и подлая стерва.

Толкаю дверь и даже не удивляюсь той неприглядной картине, что вижу.

Сьюзи в привычной ей манере распирает вино из алаты прямо с утра. Мда. Мне давно стоило заявиться без приглашения, чтобы окончательно убедиться, что идея нашего брака тотальная ошибка. А истинность… чтоб ее!

– Ты с ума сошла? Ты могла её убить!

– Но не убила же. Я просто так тебя люблю, – шепчет она, а меня передергивает от этих слов, потому что я слышу фальшь.

Сьюзи оголяет плечо, стрелять глазами. Надеется отвлечь от ссоры своим телом. Потому что больше нечем.

– Сьюзи, только из уважения к твоему отцу, я оставлю этот случай без огласки. Но никакой свадьбы не будет.

– Что? – взрывается она. – Ты не можешь! Я, ведь, истинная!

– Это ошибка. Боги не могли нас соединить.

– Ты не можешь так говорить! Мы связаны вязью. Я принадлежу только тебе. Ты же жизнь мне можешь сломать!

– Я найду способ её разорвать и освободить тебя, а всю ответственность беру на себя, – заверяю ее, дёргаю дверь и….

– Нет! – визжит она, выпускает из пальцев боевое заклинание и оно рикошетом угождает в шкаф, откуда доносится болезненный вопль.

Мужской. Очень интересно! Дверца шкафа отворяется, болезненно поскрипывая, а на пол вываливается обнаженный мужчина с бокалом в руке.

– Диргар! Милый! – нервно щебечет Сьюзи.

– Ты все не так понял! – хлопает ресницами, а в глазах ни капли стыда, лишь испуг.

Вот интересно, как вообще это можно по другому понять?

Что ж, так даже лучше. У богов все-таки есть совесть.

– Да, милая. Наша помолвка аннулирована в этот самый момент. – постановляю я и покидаю комнату.

Теперь бы решить дело с вязью, а заодно и другие дела. Бессонная ночь в закрытой секции библиотеке?

С маленьким подарочком под столом? Вивьен….

Вивьен:

Я молнией отстраняюсь от ректора, как бабочка от огня, потому что чувствую, как одно прикосновение опаливает мои крылья. Чуть ли не падаю на стол, а он двигается за мной в попытке удержать.

И так мы застываем в дико компрометирующей позе. Я забываю все на свете. И то за чем пришла, и то, о чем мы только что говорили, даже собственное имя.

Не моргая смотрю на его губы оказавшихся так близко ко мне, что я ловлю его горячее дыхание кожей.

Нет. Вивьен. Ты ведь дала себе слово!

Сглатываю горечь, и пытаюсь выбраться их этих непростительных объятий, но хватка ректора становится сильнее.

– Что вы делаете? – пугаюсь я.

– Тихо, – велит он, и только сейчас я понимаю, что он удерживает не только меня, но и лампу, которая едва не упала с края стола.

А я то напридумывала. Стыд!

Та самая лампа возвращается на место, и ректор переводит взгляд на меня.

Вот теперь мне страшно. Очень.

Потому что мы все еще непозволительно близко друг другу. Настолько, что я кожей ловлю его горячее дыхание, и от этого плавлюсь изнутри как воск, поднесенный к пламени. А в темных глазах ректора такая бездна, что волнение захлестывает с головой.

Я понятия не имею, о чем он сейчас думает. А то, что приходит на ум…. О боги!

Все тело пылает, внизу живота нарастает напряжение, и более того, я чувствую, как в меня упирается его набухшая плоть.

– Вивьен, дорогая, ты где? – звучит голос будто бы сквозь стекло.

Или это из-за двери?

Чего?! Что еще за “дорогая”? И чей это голос? Коллина?

Я кидаю взгляд к двери, которая тут же распахивается наотмашь и вижу этого нерадивого адепта.

Ректор переводит на него пугающе грозный взгляд и делает угрожающий шаг.

– Ой! Сэр… то есть господин Ректор, – пятится Коллин, явно, не ожидавший подобной встречи.

А вот я Коллина тут никак не ожидала! Что он вообще тут забыл? И какая я ему “дорогая”?!

– Адепт Беркли. Какими путями судьба завела вас в закрытую секцию ночью? – голос ректора звучит ровно, но напряженно. Как натянутый до предела канат, который может рвануть. У него словно зуб на Коллина, но он отлично держит себя в руках.

– Я? – переспрашивает адепт, смотрит на меня, а я – на него. Мне тоже хотелось бы знать.

Ой, теперь еще и ректор на меня смотрит, будто я что-то сделала. Ну, то есть, я в неположенном месте. Ночью. Но, эм…

– Прошу прощения. Никак не привыкну к новым порядкам, – тут же суетиться Коллин. – Прежний ректор позволял мне, так сказать, пользоваться закрытой секцией библиотеки, чтобы впечатлить девушку. И я хотел загладить вину перед Вивьен….

– Значит, запретная секция понадобилась адепту Аллеро? – глаза ректора, которые отвлеклись на Беркли лишь на пару секунд, вновь прожигают меня пытливым взглядом. Ректор еще и щурится.Так он выглядит еще привлекательней и… чертовски опасно!

Думай о последнем, Вивьен!

– Зачем? – требует ответ ректор.

– Мне? – теряюсь я. – Я… эм….

– Я всего-лишь сказал ей, что здесь особенная атмосфера и куча интересных древних книг! Вы же знаете, как девушки любят все таинственное, – вмешивается Коллин, но ректор не спешит ему верить. Ждет ответ от меня. требует взглядом.

Притом незамедлительно!

А я… что?

Что мне говорить? Что пришла искать способ от метки избавляться?

Мамочки….

А если сейчас кивну, то все будет выглядеть, будто я ведомая дурочка, которая нарушает Устав академии из-за мальчика?

– Адепт Аллеро, – торопит ректор, а я все сильнее комкаю платье.

Надо соврать. Но у меня язык не повернется сказать, что я на свиданку пришла. Потому виновато опускаю голову, прикусываю губу и, зажмурив глаза, киваю.

Не знаю, что сейчас думает ректор, но внутри все холодеет. Он, наверное, считает меня непонятно кем.

Хотя… какая разница? Пусть думает! У самого вообще-то невеста есть! Отлично, пусть пропасть между нами будет еще больше!

– Господин ректор, еще раз приношу свои извинения. Бывшей глава академии не был против моих похождений сюда….

– Бывшего ректора уже нет, адепт Беркли. – голос ректора звучит по-прежнему ровно и холодно, но я каждой клеточкой кожи чувствую скрытую ярость. – А я, как нынешний, все больше тяготею к тому, чтобы очистить от вас академию.

– Обещаю вам, что этого больше не повториться. Дайте мне какое угодно наказание! – просит Коллин.

– Того, что вы получили, вам мало?

– Нет, но все лучше, чем отчисление. – как-то неловко и кисло улыбается Коллин.

– Идите, адепт Беркли, с глаз моих долой. Завтра после занятий жду вас в кабинете. – решает ректор.

– А Вивьен? – додумывается спросить Коллин, а я мечтаю сейчас под пол провалиться.

Ректора передергивает от этого вопроса.

– А адепт Аллеро вернется в свою комнату… не с вами. Идите. – голос все больше походит на рык.

А я мечусь в мыслях: отчего так? Потому что- ректор в чем-то меня заподозрил? Или… ревность? Почти женатого мужчины к какой-то мне? Пфф….

Так, Вивьен, закатала губу и даже думать об этом не смей!

Коллин бросает в меня еще один взгляд, что накаляет и без того сложную обстановку еще больше, и выходит. Но выдыхать рано. В пору наоборот затаить дыхание, потому что мы с ректором снова одни в темном кабинете закрытой секции библиотеки, освещенном лишь теплым светом единственной лампы.

– Адепт Аллеро, – обращается он ко мне, а я опять упорно прячу взгляд в пол в то время, как очень хочу понять, что сейчас играет на его лице. Ведь голос… я не могу его понять. – Я ведь вас предупреждал насчет намерений так называемых “друзей”?

– Д-да, – с трудом заставляю себя издать звук, и голос предательски дрожит.

– Тогда какого гоблина вы…, – сжимает кулаки. – Идите в свою комнату. Завтра поговорим.

Тут же киваю и убегаю из библиотеки, чуть ли не теряя туфли на ходу. Книги, стеллажи, запах страниц, сплетенный с запахом древесины и перца остаётся позади. Кожу обдает прохладный ночной ветер.

Только сейчас я понимаю, по какой грани ходила. Точнее, даже не по одной, а сразу по нескольким. И, к моему стыду, пока я бежала, часть меня хотела вернуться к нему.

Нет! Это какое-то безумие! Я не могу быть такой! Не могу!

– Вив! Псс! – раздается шипение в коридоре общежития, и я чудом не выдаю какое-нибудь защитное плетение от испуга.

– Коллин? Какого гоблина?! – шиплю я, обнаружив во мраке темного холла знакомое лицо.

– И это вместо "спасибо"? – самодовольно. Еще и ухмыляется!

– Какое еще "спасибо"? Зачем ты заявился?! Еще и все это наплел! – негодую я.

– Я вообще-то тебя выручил! Лучше получить наказание за тайное свидание в неположенном месте, чем подозреваться в шпионаже, – с важным видом выдает адепт, явно, чувствуя себя сейчас героем. Стукнуть бы его! Хотя….

Он, ведь, действительно, меня выручил. Хоть это все и выглядело…. Так, не хочу об этом думать! Главное – поверил ли в спектакль ректор? Он ведь не из тех, кого можно обвести вокруг пальца. Ну, хотя бы отпустил.

– Ну что? Хоть наполовину я прощен? – Коллин скорее не спрашивает, а констатирует. Да и какой толк злиться на него? Лучше поскорее замылить ситуацию и дислоцироваться на недосягаемое расстояние. Но, поблагодарить все-таки надо. Ему, ведь, наверняка, завтра влетит.

– Спасибо, что выручил, – говорю ему, и прежде, чем он скажет что-то ещё, спешу в комнату.

Вот теперь, оставшись наедине с собой, я могу припасть спиной к двери и тихо сползти к полу. Лейла крепко спит, а в огромное окно заглядывает белоликая луна, освещая мрачную комнату и нагоняя в сердце тоску.

Мир большой. Мир огромный, но для меня он сомкнулся до размеров академии. До ректора. До ноющей раны в груди.

Метка. Невеста. Хозяин.

Тихонько умываюсь, надеваю пижаму, не забыв глянуть на метку на спине. Растет. И слишком быстро. Если книга не врет, то как только узор завершится, ректор сможет определить, что воришкой была я.

Ингредиенты для того, чтобы это остановить очень редкие. Не уверена, что такие имеются в академии. А если и имеются, то очень надежно охраняются. В каком-нибудь хорошо защищенном месте, куда без артефактов Хозяина мне не пробраться.

И если поймают, то точно отчислят как минимум.А максимум…. Ой….

Я подумаю об этом завтра.

Забираюсь в постель, стараясь не шуметь. Надеюсь, что хоть во сне проблемы оставят меня, но нет.

Я вижу очень странный сон.

Вижу черного дракона который парит в облаках, а я с моей то неприязнью к высоте спокойно сижу у него на спине и наслаждаюсь полетом и игрой ветра в волосах. Касаюсь пальцами чешуи, напоминающей на ощупь на отполированный камень и слышу голос: "Моя".

В момент все меняется, и я снова там, в закрытой секции библиотеки. С ректором. В той самой опасной обстановке. Вот только Коллин не приходит. Никто не приходит. Никто не спасает меня от этого взгляда и собственных постыдных чувств.

Ректор тянет меня к себе, заставляя каждой клеточкой ощутить тепло и твердость его тела, и сминает мои губы. Обнимает так, что я теряюсь между небом и землей. Горю. Сгораю дотла.

Просыпаюсь так, словно выныриваю из-под толщи воды.

Это ещё что такое? Нет. Так не может дальше продолжаться!

Я это не выдержу!

Едва сев в постели и убедившись, что Лейлы нет, я попросту начинаю реветь. В голос. А потом решаю, что уйду!

Я уйду из академии!

Мне тут не место. Мне возле ректора не место! Пока я ещё не перешла черту, мне нужно исчезнуть.

Моя слабость, мне и расплачиваться! Мечтой….

Да, уж. Поучилась, называется.

Стираю с глаз слезы и решаю сначала собрать вещи, а потом написать заявление. Ну или просьбу о временном отсутствии от имени тетушки, которой не существует. Все равно нужно явиться к ректору. А я не могу с ним видеться…. Мне нельзя!

Так. А это что такое? Смотрю на запястье, на котором едва заметен какой-то узор.

Это что же получается, метка так по всему телу расходиться будет?

Вот – ещё один повод бежать. Но пока я не вышла за порог академии, нужно это прятать. Где-то был тренировочный бинт.

Вот и все. На запястье белая повязка, на идеально заправленной постели – собранная сумка. Чувство, будто тут никто и не жил. Хотя, пару дней разве можно назвать жизнью?

Однако они были самыми яркими и волнительными для меня. Потому и должны закончиться.

Ставлю в письме от несуществующей тетушки именную печать и иду в ректорат. Ох, как нелегко даются эти шаги. Я замедляюсь в то время, как тело рвется быстрей… к нему.

Одна часть меня надеется, что я его не увижу и решу все дела с секретарём, а другая хочет увидеть ректора хотя бы раз. И я очень боюсь эту свою вторую часть.

Дверь. Темно-коричневая. Двустворчатая. Высокая.

Я должна постучать, отдать письмо и исчезнуть, сохранив самоуважение. И я это сделаю.

Вот и все?

Стучу.