ЭПИЛОГ

Лондон, 1934 год

Кот лапой отодвинул в сторону стопку бумаг, лежавших на столе, и довольно проскрипел:Ювелир! явно намекая, что тёмно-коричневые пятна растеклись по зелёному сукну, но совсем не задели бесценные рисунки. Все, кроме одного, той самой карикатуры с четырьмя медведями.

Заметив, что никто не торопится восхищаться его талантами охотника и душегуба, Механикус как будто посерьёзнел и обратился к Генри:

— Скажите, у вас дома есть телефон?

Учёный очень медленно покачал головой.

— Удивительно! — восхитился кот. — Сильнейшее торможение моторных функций! Интересно, что с речевыми? Вы помните, как вас зовут?

Генри с трудом разлепил губы и по слогам назвал своё имя. Дарья почувствовала, что готова голыми руками порвать Механикуса пополам, и плевать, что он — агент Географического общества. «Не сейчас, пусть расскажет, как он нас нашёл», — тут же отозвался Аменхор. Она несколько смягчилась и потребовала, чтобы кот перестал мучить её друга.

— Полагаю, вы умеете общаться телепатически? Я уловил присутствие неких… волн. Очень интересный эффект, очень, — как ни в чём не бывало продолжил Механикус. — А это торможение, — он кивнул на Генри, застывшего в объятиях Дарьи, — как быстро оно проходит? И что для этого требуется?

— Еда, питьё, покой и сон, — после долгой паузы смилостивился и ответил Аменхор. — То же, что и обычным смертным.

«Или пара чужих Ах, — добавила про себя Дарья. — Но коту об этом знать не требуется».

— В таком случае, я предлагаю вам спуститься в гостиную. Сейчас здесь будет неспокойно. А я… — Он направился к дверям, но Аменхор снова подхватил его за шкирку и поднял над полом. — А я, — продолжил Механикус всё тем же скрипучим, но как будто удивлённым голосом, — позвоню одному проверенному человеку. И он поможет вам избавиться от тела.

Дарья опустила взгляд на ковёр перед собой и вздрогнула, будто первый раз увидела скорченную фигуру Заммлера. Мёртвые глаза профессора смотрели на неё с удивлением и укоризной.

— Мой друг вынесет его отсюда и сделает так, чтобы его приняли за жертву ночных грабителей. Ковёр и сукно со стола придётся сжечь, за сам стол, наверно, можно и побороться. В любом случае эти хлопоты я возьму на себя. Если вы, конечно, соблаговолите отпустить меня немедленно.

— Замечательное предложение, ма шери, не находишь? — ухмыльнулся Аменхор. — Отпустить его? Или познакомить с кое-какими «эффектами»?

— Отпускай, нам сейчас важнее позаботиться о нём, — вздохнула Дарья и ласково погладила своего бывшего жениха по седым волосам.

***

Она звенела на кухне посудой, нарушая идеальный порядок, заведённый пожилой кухаркой миссис Джонсон. Сэр Генри сидел на диване, вслушивался в эти чарующие звуки и думал, что был бы счастлив, если бы не одно досадное недоразумение тридцать лет назад. Напротив него в чип-энд-дейловском кресле сидел и вылизывался под хвостом его мучитель Механикус. Оживший жрец Аменхор, одетый в европейский костюм, но по-прежнему бреющий голову наголо, чтобы являться перед восторженными поклонницами в фантастических париках, внимательно изучал вчерашнюю газету.

Загадочный друг Механикуса, мужчина лет сорока, с благородной сединой в проборе, коронер в больнице Святого ***, явившийся в сопровождении двух молчаливых слуг-индусов, уже удалился вместе с телом Заммлера, завёрнутым в ковёр.

Дарья, его милая Дада, вернулась из кухни с подносом, на котором красовались четыре чашки, чайник, окутанный облаком пара, коробка с бисквитами и молочник.

Удивительно, время совсем не тронуло её. Лицо оставалось таким же свежим и юным, в огненном проборе не появилось ни единого белого волоса, только вот глаза… Глаза стали печальными и усталыми. Он помнил, какие весёлые чёртики плясали в них порой, и вот теперь всё это пропало.

Она разлила чай по чашкам, дала коту молока и устроилась на диване рядом с ним, такая близкая и тёплая, что хотелось плакать.

— А теперь расскажите, как вы нашли нас, — потребовал Аменхор, откладывая газету в сторону.

Механикус поднял голову от своей чашки, облизнулся и начал:

— Профессор Заммлер обратился ко мне два года назад и попросил найти вас, мисс Глумова. Тогда ещё он не раскрыл мне все карты и про ожившую мумию умолчал. Просто обратил моё внимание на духовную учительницу и спиритуалистку, которая когда-то была связана с нашим обществом. И я принялся копать.

Кот сделал движение, будто собирался вырыть ямку в песке. В другое время сэр Генри возмутился бы, что гость продолжает крушить его дом, но после всего, что случилось в кабинете, судьба обивки драгоценного кресла беспокоила его меньше всего. Да и говорить было так тяжело, так мучительно.

Между тем, Механикус продолжал:

— Я навёл про вас кое-какие справки и узнал, что вы уже много лет не появлялись на публике, а жили вовсе не с остатков от родительских капиталов, а с пожертвований, которые вам отправляли преданные поклонники. И, естественно, поклонницы. — Тут кот кивнул Аменхору. — Сперва я принял вас за очередных богатых и эксцентричных прожигателей жизни, но чем дальше продолжались мои поиски, тем удивительнее становились открытия. Я поделился некоторыми выводами с Рихардом, и он после одного средства, подмешанного в его утренний чай, поведал мне всё, что случилось во время раскопок в Южном оазисе. Так что, мой дорогой друг, — Механикус обратился к сэру Генри, — если бы я был человеком, вряд ли я смог бы держать лицо, слушая, как вы врёте и изворачиваетесь, пытаясь прикрыть разом и мисс Глумову, и старого лиса Хэмптона.

— Да что вы себе позволяете, — путаясь в слогах и глотая звуки, проговорил учёный.

Кот дёрнул ухом:

— Вы джентльмен, мой друг, и это делает вам честь. Однако ваше благородство раз за разом играет с вами злую шутку, подставляя под удары судьбы. Но я сейчас не о вас, совсем не о вас, вы — далеко не главное действующее лицо в этой истории. И даже, увы, не герой-любовник.

Дарья резко встала с дивана, едва не расплескав остатки чая, и двинулась к Механикусу. Аменхор подошёл с другой стороны, готовясь то ли поучаствовать в экзекуции над механическим зверем, то ли защитить его от гнева своей спутницы. Кот на всякий случай вскарабкался на высокую спинку кресла, полный намерений дорого продать свою жизнь.

— Сейчас вы нападаете на меня, — проскрипел он со своего нового места, — а ведь должны были благодарить.

— За что? — спросила Дарья.

— Во-первых, за то, что спас вас от преследований Заммлера, хотя мог бы просто отойти в сторону и посмотреть, как он подчинит вас своей воле.

— Перед этим вы сами подготовили нам ловушку, — вмешался Аменхор.

— Во-вторых, я помог вам отомстить. Я знаю, вы все трое считали Заммлера виновным во всех ваших бедах и злоключениях. И, в-третьих, моя дорогая мисс Глумова, я вернул вам вашего жениха. Пусть мне и кажется, что он не достоин такой прекрасной женщины, как вы. Но сердце человеческое для меня — загадка, и пути его непостижимы, так что…

Сэр Генри почувствовал, что в нём закипает гнев, но слабость и скованность движений не дали ему подняться на ноги или сказать что-то в свою защиту.

— Хотя мы знаем, что один выстрел в висок, одна жизнь какого-нибудь безвестного бродяги — и он, вечно молодой, остался бы с вами. Я не верю, что вы ни разу за тридцать лет не подумали о чём-то подобном, мисс Глумова.

От последних слов лицо Дарьи вспыхнуло, а до сэра Генри долетела волна смутных образов, которые чётко говорили, что механический кот был прав в своих догадках.

— Но если бы вдруг ма шери послушалась меня, — снова вмешался Аменхор, — и мы бы остались в Александрии, вы всё равно убили бы нашего Генри?

Механикус издал странный звук, видимо заменявший ему смех.

— Ну конечно же нет! Я бы просто взял у него интервью, покинул сей гостеприимный дом и отправился рассуждать над новым планом. Но мне повезло, расчеты оказались верными, и уже к полудню мои агенты сообщили, что видели вас, моя дорогая, и вашего эксцентричного спутника в порту. Дальнейшее было делом техники. Вы оказались на удивление предсказуемы. И непунктуальны. Я опасался, что вы придёте раньше времени и мне придётся импровизировать во время интервью, а оказалось, что я поторопился с тем, чтобы вколоть яд. И тут я приношу вам, мой дорогой друг, свои глубочайшие извинения и надеюсь, что со временем вы всё же простите меня за ваши страдания. Если я могу чем-то…

— Просто покиньте уже мой дом, — взмолился сэр Генри. После пары кусочков бисквита и чашки чая его речь стала более разборчивой, но говорить всё равно было тяжело.

— Пусть сначала расскажет, как он узнал мой тайный адрес, — сказала Дарья. — А потом пусть убирается на все четыре стороны.

— О, это было проще всего! Как только я понял, что вы были связаны с сэром Генри, я установил слежку за его домом и вскоре узнал, что раз в несколько месяцев он получает телеграммы абсолютно одинакового содержания с разных адресов, и сопоставил эти адреса с географией ваших, мисс Глумова, передвижений. Всё-таки жизнь за счёт поклонников накладывает некоторые ограничения…

— Но зачем, скажите, зачем вы проделали всё это? — удивился Аменхор. — Сомневаюсь, что исключительно из любви к искусству! В чём ваша выгода?

Механикус, убедившись, что нападать на него не будут, спустился со спинки кресла обратно на подушки:

— А вот это — правильный вопрос, и теперь, когда вы знаете всё, я могу ответить на него. Как видите, я смог раскрыть вашу тайну, пусть мне и пришлось потратить на это целых два года. Другие агенты или просто авантюристы и искатели приключений тоже смогут пройти по моему пути, сопоставить факты и выйти на вас. И может статься, что они будут не так заинтересованы в вашем благополучии, как я.

— Да вы просто наш благодетель, — горько усмехнулась Дарья.

— В отличие от этих будущих агентов и авантюристов я обладаю одним важным преимуществом. Мне открыты двери десятков миров. Некоторые из них почти неотличимо похожи на ваш, другие — удивительно причудливы. В них острова летают по воздуху, боги сходят на землю, чтобы вершить судьбы смертных, машины времени носят путешественников в прошлое и в будущее. Я открою эти двери для вас, если вы, в свою очередь, согласитесь работать на меня. Ну как, по рукам?

***

Его разбудил запах омлета и бекона. Сэр Генри открыл глаза и несколько секунд любовался лепниной на потолке гостиной. Как так вышло, что он уснул здесь, одетый? Помнится, ему приснился удивительный сон, одновременно страшный и чарующий. Там механический кот Географического общества вколол ему какую-то дрянь и позвал этого мерзавца Заммлера, но появилась Дада, его Дада, и…

Почему миссис Джонсон не разбудила его, когда пришла на работу? Почему оставила лежать здесь?

Он попытался позвать кухарку, но слова путались на языке, распадались на слоги. Что же случилось? Его хватил удар?

В голове тут же зазвучал знакомый тёплый голос: «Не бойся. Всё уже в порядке. Просто тебе надо ещё немного отдохнуть. А миссис Джонсон мы отпустили».

Сэр Генри повернулся на бок — это оказалось немного сложнее, чем обычно, — и увидел, что Дада благополучно перекочевала из сна в реальность и теперь, уютно устроившись в кресле, перебирала его рисунки и улыбалась. В гостиную вошёл Аменхор в фартуке, позаимствованном у кухарки, и церемонно объявил, что завтрак готов.

Он не успел даже поразиться столь необычному распределению ролей в этой и без того странной паре, как Дада ответила: «Аменхор увлёкся кулинарией и при любой возможности старается продемонстрировать свои таланты. К сожалению, получается это не так часто».

После завтрака, оказавшегося на удивление вкусным, сэр Генри почувствовал, что к нему вернулись и силы, и речь, и лёгкость движений. Кажется, если бы в зеркале гостиной отразился не хорошо сохранившийся мужчина на склоне лет, а молодой художник из экспедиции Хэмптона, и в этом не было бы ничего удивительного.

Настало время для серьёзного разговора.

«То предложение, что сделал нам Механикус… Мы приняли его?» — потягивая кофе из крохотной фарфоровой чашечки, спросил сэр Генри. Хотя руки слушались его, как до вчерашних событий, он всё ещё держался осторожно с хрупкими предметами и теперь сидел, низко наклонившись над кофейным столиком.

«Я взяла сутки на размышление, — ответила Дарья. — Мне кажется, такие решения нельзя принимать на бегу. А кот ждал от нас именно этого».

«И что же вы думаете теперь?»

«Я думаю, — отозвался Аменхор, удобно откинувшийся в кресле, — что нам было бы лучше согласиться. Я чувствую, как невидимые механизмы истории приходят в движение. Великая депрессия, этот пугающий мужчина с усиками, который теперь у власти в Германии и зовёт себя вождём, неуёмные аппетиты Японии на Востоке… Шестерёнки судьбы крутятся всё быстрее, и нам бы лучше не попасть в них. Кто знает, что сделают люди с нашим секретом? Ты говорила, ма шери…»

Сэр Генри поймал себя на мысли, что Аменхор называет его Дада на французский манер, словно та какая-нибудь юная и экзальтированная барышня. В этом было что-то трогательное и странное. Столь же странное, как и то, что он больше не испытывал к ожившей мумии никакой ревности.

«Поэтому я считаю, что сейчас нам будет лучше согласиться на это предложение. В конце концов, мы всегда сможем вернуться сюда, если захотим. А что думаете вы?» — последние слова Аменхора были обращены прямо к сэру Генри.

«Ещё вчера я решил бы, что уже слишком стар для таких приключений. Я и теперь вряд ли сгожусь на многое… Но полагаю, когда у меня впереди вся вечность, провести её в своём кабинете, разбирая бумаги, было бы настоящим преступлением. Я согласен. Даже несмотря на то, что этот кот несколько часов допрашивал меня, словно преступника, и на прощание отравил этой своей удивительной мерзостью».

«Значит, — Дарья отставила в сторону пустую чашечку со следами гущи на стенках, — сегодня вечером мы сможем ответить Механикусу согласием, завершим все наши дела здесь и отправимся в путь», — она придвинулась поближе — сэр Генри ощутил всем телом её сладкое тепло, — положила голову ему на плечо и добавила уже вслух, шепча в самое ухо: Нам ещё предстоит наверстать всё, что не случилось за эти тридцать лет. Пройти вместе сотни дорог, встретить сотни рассветов, покорить сотни гор и тысячи раз проснуться в одной постели