ГЛАВА 17

Знакомство с семьей Роберта произвело на меня глубокое впечатление. Непривычно было видеть его таким спокойным и домашним, что ли. Нет, мы конечно проводили много времени вместе. И я видела его совершенно в разных образах. И деловым генеральным директором и крупным бизнесменом, и страстным любовником, доминантом, и внимательным любящим мужчиной, защитником и растерянным взрослым, пытающимся выстроить отношениями с детьми любимой. Но с Робертом сыном и братом, встретилась впервые. Интересно наблюдать за его взаимоотношениями с семьей. Они знали и видели его совсем иными глазами и мне не терпелось узнать его таким, каким знали его близкие.

Сегодня детей снова забрал Паша. Повел сыновей к другу Матвея на день рождения, недалеко от квартиры его родителей, ну и чтобы не возить по всему городу, решили переночевать там. Воспользовавшись случаем, предупредила Роберта о романтическом вечере и побежала в супермаркет за продуктами для ужина. Мужчина любил когда я готовила. Говорил, что так чувствовал себя особенно любимым и как ни крути, домашняя готовка создает дополнительный уют. И я воспринимала приготовление пищи, как еще большее сближение. Так наши отношения казались еще более реальными и я начинала воспринимать нас, как настоящую семью.

Вот и сейчас, я как истинная хранительница очага, ринулась сразу после офиса в магазин. Роберт задерживался на очередных переговорах, что давало мне возможность удивить мужчину, горячим ужином. Июньское солнце в этом году оказалось совершенно безжалостным к простым смертным. Даже легкое шифоновое платье не спасало от летнего зноя. Изнывая от жары, с облегчением вздохнула, очутившись в прохладе кондиционеров супермаркета. Оглядываясь на людей вокруг, замечала такие же, как у меня блаженные лица, подставленные под студеные струи воздуха. Покупатели не торопились быстрее выбрать необходимое и покинуть помещение. Наоборот, все действия воспринимались неспешными и даже ленивыми. Но мне некогда было прохлаждаться. Я торопилась сделать сюрприз для любимого мужчины.

Дожидаясь пока продавец отрежет мне кусок мяса, глазела на остальных покупателей. И тут взгляд зацепился за знакомую фигуру. По коже мгновенно прокатилась волна дрожи и я ощутила, как в помещение стало жарко. Дыхание участилось, а от лица отхлынула кровь. Девушка склонилась над соседним холодильником. Резко повернулась к ней спиной. Забрав мясо, поспешила удалиться в противоположный конец супермаркета. И лишь отойдя на приличное расстояние, наконец-то смогла выдохнуть.

Не ожидала я подобной встречи. Готова была столкнуться с кем угодно, только не с ней. Не смотря на то, что мы с Пашей больше не вместе, боль от предательства лишь притупилась, но не исчезла насовсем. Она для меня осталась символом развалившейся семьи. Отдышавшись, быстро докупила необходимое и поспешила на кассу. Рассчитавшись, бежала к машине, предоставленной Робертом к моему пользованию, стараясь думать о предстоящем вечере.

– Ульяна, – окликнула девушка.

Только раз я слышала её голос и он ядом расползся по моим венам, въелся в мозг и не искоренить его из памяти. Медленно обернулась на зов, всматриваясь в робкий взгляд девушки.

– Что тебе? – не собиралась церемониться с Мариной.

– Ульяна, я хотела извиниться перед вами, – как-то очень спокойно произнесла она, без прежнего пыла и дерзости во взгляде.

Все такая-же красивая, но какая-то потухшая, неопрятная, в черном платье в горох ниже колен, вцепилась в лямку сумки, а во второй руке держала увесистый пакет.

– Мне не нужны твои извинения. Прощай, – нажала брелок сигнализации, открывая дверь Лексуса.

– Постойте, – шагнула она вперед. – Я бы никогда не стала лезть в вашу семью, правда. Но мне очень нужны были деньги на операцию дочки. До сих пор виню себя за то, что разрушила ваш брак.

– Какие деньги, о чем ты? – пока что ее слова вызывали лишь смятение, за которым, словно змея перед броском, притаилась надвигающаяся беда.

– Я работала на сталелитейном заводе в айти отделе, – уже на этих словах сердце застучало быстрее в груди. – Когда дочке диагностировали саркому Юинга и больницы выставили счет на лечение, то я не знала где взять такую сумму. Обратилась к нашему генеральному директору за помощью, – заметила в глазах бесконечную печаль. – Я не ожидала, конечно, что он предоставит всю сумму, но надеялась на какую-то помощь.

Стук сердца отдавался в висках, а от лица отхлынула кровь. Я слушала эту женщина, боясь перебить.

– Тогда он предложил полностью оплатить лечение Миланы в обмен на услугу.

– Какую? – спросила безжизненным голосом, внутренне приготовившись к самому худшему.

– Мне нужно было устроиться в крупную торговую компанию и соблазнить Павла. Тогда я не думала для чего это Роберту Альбертовичу. Вы и сама мать, понимаете, когда на кону жизнь ребенка, то готова на все что угодно, лишь бы спасти свое дитя.

– А как же муж твой?

– Я одна воспитывала дочь.

Слух резануло слово «воспитывала», но решила позволить Марине закончить историю.

– В общем, Павел правда не хотел вам изменять. Я сама подловила его, слишком многое стояло на кону.

– А тот конверт с деньгами? Тебе ведь плевать на Пашу, – я уже знала ответ на этот вопрос. Чувствовала, как жизненные силы покидают тело.

– Роберт Альбертович просил прийти к вам с деньгами и рассказать об измене вашего мужа.

Мир затрещал по швам и почва пошатнулась подо мной. Слышала звон разбивающегося на осколки счастья.

– Ульяна, вам плохо? – подлетела Марина, подхватывая меня под руки.

– Дочка твоя, дочка как?– немыми губами выдавила из себя.

– Она ушла. Слишком поздно приступили к лечению, – обреченно ответила девушка.

– Мне жаль. Благодарю за откровенность, – не знаю, откуда во мне нашлось столько сил, чтобы выпрямиться и сесть в ставшую в мгновение ненавистной машину.

Наблюдала, как Марина, ушла с парковки склонив голову. Меня трясло мелкой дрожью и зуб на зуб не попадал. Я поверила ей. Не знаю почему, но чувствовала, она говорит правду. Но чем больше позволяла себе думать над ее словами, тем сильнее сомневалась в их искренности.

Возможно её подослал Паша, чтобы отвратить меня от Гершвина? Но разве можно придумать такую историю о ребенке и сыграть горе? Мысли прыгали с одной на другую и никак не получалось взять себя в руки. Неужели Роберт все подстроил? Намеренно разрушил мой брак и семью. Прежде чем делать скоропалительные выводы, дрожащими руками набрала номер бывшего мужа.

***

Роберт

– Он угрожает, Гера, – бежал рядом со мной Саша Склянка, мой юрист. – Прямым текстом заявляет, что если ты не откажешься, то можешь и не дожить до подписания договора.

– Ты надеюсь, записал ваш разговор? – не сбавляя шага летел к машине.

– Конечно записал. Но ты же его знаешь. Хромов слов на ветер не бросает. Он хоть и отрицает, что снюхался с Долгих, но это уже даже не вопрос. Это факт, Гера. Они не только весь твой бизнес раздербанят и пустят с молотка за бесценок, но важнее то, что жизни лишиться можешь.

– Саня, бля*ь! Не лей мне в уши. Я лучше других знаю о его методах. Мы с ним еще с нулевых бодаемся, – глянул на Склянку так, что тот любой другой бы сжался, но только не он. Даром, столько лет меня прикрывает.

Что касается Витьки Хрома, то он уже двадцать лет у меня как кость в горле. Своих территорий мало, мои пытается отжать. И все никак не угомониться. Не дает ему покоя то, что в отличие от других не бегу к нему поджавши хвост. А по факту, эта псина только и может, что лаять из своего угла. Боится получить отдачу.

Теперь же, заручившись поддержкой Михи Долгих, внезапно ставшим депутатом государственной думы, решил, что может запугать меня. Только забыл, сука, чем может обернуться его дерзость.

– Роберт, я все понимаю. Но страховка нужна. Деньги сам понимаешь какие. И за меньшие суммы вырезали десятками, а тут миллиарды, Гер. Надо лететь на переговоры с Васневым, пока Хром тебя не опередил.

– Назначай дату, – сел на заднее сидение Рэндж Ровера.

– Считай уже назначил, – убежал Саня обратно в офис.

Со мной только проверенные люди. Вот и Саня уже больше восемнадцати лет рядом, ни раз вытаскивал меня из такой задницы, что оставалось лишь удивляться его смекалке. Поэтому и сейчас, я полностью доверял его чуйке и способности вовремя подложить солому куда следует. Голова гудела от бесконечных переговоров. Этот тендер, взбудоражил всю бизнес сферу и каждый готов был глотки грызть, ради нулей стоящих на кону. Мозг постоянно работал и отдыхал только рядом с ней, с моей девочкой.

При одной мысли о ней, в груди становилось тепло, а в брюках тесно. Не думал, что меня так торкнет от какой-то девчонки. А в голове только она и не вижу никого другого. С того проклятого вечера у ресторана, когда сжал руки на её тонкой талии, заглянул в глаза серые бездонные и утонул. Тогда даже и не понял, как сильно влип. Но там же у ресторана, хотелось вмазать этому щенку, её мужу, укравшего добычу у меня из-под носа. Я уже представлял, как вкусно будет ее подминать под себя, когда она упорхнула, словно птица.

Если честно, тот инцидент с её машиной у меня как-то выветрился из головы. Не обратил я внимания тогда на замерзшую девчонку. А тут вблизи, разглядел так, что потом волком выл, как мне ее хотелось. Только там, на морозном воздухе , собирался к себе домой утащить Ульяну и трахать до тех пор, пока она встать не смогла бы от оргазмов. Потом подумал, правда, что это лишь мимолетное помутнение, влечение плоти. Так отыгрался в ту ночь на Насте, представляя хрупкую девочку с серыми глазами, что она потом еще неделю ходила под впечатлением.

Вот только стоило снова увидеть Ульяну в том проклятое клубе на танцполе и меня переклинило. Не собирался отступаться и был намерен получить желаемое. Не рассчитывал, что она окажется такой чистой и верной. Думал, она как и все, сразу же ноги раздвинет, сообразив что у меня бабки водятся. Но нет. Мало того, что послала меня, так ещё и дрожала от испуга в моем присутствии. Чувствовал её страх, каждой клеточкой кожи и до тошноты противен себе стал. Привык брать все что хочется, не прикладывая усилий. Забыл, что в мире бывает по-другому, что люди любят друг друга и хранят верность. И такое за деньги не купишь. Любви в моем мире не существовало. Чувства – прерогатива слабых. Достаточно подпустить к себе кого-то ближе дозволенного и вот ты уже уязвим. Нельзя расслабляться, и размякать, этим сразу воспользуются шакалы, готовые вонзить тебе нож в спину. Однажды позволив себе это сопливое чувство – горько поплатился. Кажется, что прошла целая жизнь с тех пор, как Ольга выжгла во мне способность любить, оставляя лишь животные желания.

Не знаю, что со мной произошло, но засела Ульяна у меня голове. Думал о ней постоянно. Вспоминал губы розовые, глаза прозрачные и грудь торчком, что даже под рубашкой не удавалось спрятать. Сам не понял как уже читал нарытую моими безопасниками на нее информацию. И отговаривал же себя, что у нее дети, семья и лезть нельзя туда. Да и рожавших женщин у меня не было. Только девочки молоденькие, узенькие. Но все равно тянуло. Первый раз поехал к ее языковому центру ради интереса что ли, и обрадовался как мальчишка, когда увидел миниатюрную девочку вышедшую на крыльцо в безразмерном пуховике.

Постепенно это стало моим ритуалом. Ездил к ее центру, смотрел издалека, как маньяк и понимал, не могу противиться этой тяге. Хочу ее любой ценой. Приставил человека наблюдать за ней, нарыл информацию о муже. Теперь знал о каждом шаге, каждом ее действии. И хотел ее до одури. Баб других трахать не мог с открытыми глазами.Только представив ее под собой, ее рот вокруг моего члена, получалось кончить. Открывал глаза и злился, что не она со мной. Понимал, что это наваждение должно прекратиться. Нужно трахнуть ее разок другой и забыть навсегда. И тогда решение само нашло меня.

***

Дорога до дома, казалась бесконечной. Хотелось как можно скорее увидеть Ульяну, прижать к себе и не выпускать из объятий до самого утра. Кто бы мог подумать, что простое физическое влечение перерастет в настоящее чувство. Рассчитывая вытравить эту девчонку из головы, не ожидал, что стоит один раз ее попробовать и будет хотеться большого, и всегда будет мало, а спустя какое-то время я не смогу представить жизнь без неё. Теперь между нами не просто секс. Все переросло в нечто настолько неконтролируемо-сильное, что я перестал сопротивляясь, отдаваясь на волю беспощадным чувствам. Они подчиняли меня себе, парализуя и лишая воли. Теперь не она выполняла мои желания, а я, как безропотный раб, готов исполнить любой ее каприз за одно доброе слово, за ласковый взгляд.

Хотел засыпать с ней и просыпаться. Нравилось когда она по моему дому бегала лохматая и готовила босиком на кухне. Сердце заходилось в груди от каждого ее прикосновения, а душа пела не только от поцелуев, а просто от того, что она находилась рядом. Не помнил, чтобы испытывал к кому-то нечто настолько всепоглощающее. Энергия бурлила внутри. Ощутил себя вновь влюбленным пацаном, готовым сворачивать горы. Не терпелось забрать ее всецело себе. И пацанов ее уже своими считал. Смотрел на мелких, поражаясь тому насколько они на мать похожи и представлял, что заделаем с ней еще одного такого же, а может и целую футбольную команду. Понимал, что влип по-крупному и связавшись с ней становлюсь уязвимым. Но в кои то веки наплевал на то, как должно быть и позволил себе жить полноценной жизнью. Больше не злился и не сопротивлялся своим эмоциям. Нравилось утопать в этих отношениях, строил планы на совместное будущее. Где обязательно по дому бегала толпа наших детей. Ульяна стала моей женщиной. Вросла в мою плоть, текла по венам, слилась с душой. Теперь не я владел ею, а она мной.

Торопился подняться в квартиру, сгорая от нетерпения увидеть свою девочку. Открыл дверь, дожидаясь когда она наконец-то окажется у меня в руках. Но переступил порог и ничего не произошло. В квартире никого не было. Она казалась пустой и совершенно холодной. Прошелся по комнатам, но не нашел Ульяну. Тревожное чувство засело в груди. Оно скреблось о ребра, предвещая о надвигающемся конце света. Взял телефон, набирая её, но в ответ услышал лишь короткие гудки.

– Посмотри где Ульяна, – позвонил помощнику.

– Секунду, Роберт Альбертович, – в трубке послышалась тишина. – Роберт Альбертович, джи пи эс показывает, что она уже на парковке.

– Спасибо, Вадим, – сбросил вызов, ослабив галстук и скидывая пиджак на кресло, предвкушая встречу с любимой женщиной. Да, именно любимой и никак иначе.

Подошел к видеофону, выводя на экран изображение с парковки. Помощник оказался прав. Нагруженная пакетами она заходила в лифт. Открыл дверь, выйдя на площадку и дожидаясь когда кабина остановится на нашем этаже. Цифры на табло сменились на нужный номер и двери разъехались. Улыбнулся, увидев Ульяну, сразу же забирая поклажу из ее рук и прижимаясь губами к ее.

Она никак не отреагировала на меня и вообще была какой-то бледной и отстраненной. Списал это на усталость и проследовал следом за девушкой в квартиру. Не произнося ни слова, Ульяна прошла на кухню, набирая стакан воды и осушая его. Поставил пакеты на кухонный островок, смотря на нее с полуулыбкой на лице, отгоняя прочь странное ощущение, словно она ускользает из моих рук. Подошел к девушке, обнимая ее со спины и зарываясь лицом в волосах, вдыхая полной грудью ее запах. Стоило мне дотронуться до Ульяны и она сразу же напряглась как струна.

Ее реакция на мои прикосновения казалась как минимум странной и заставляла сердце биться быстрее. Внезапно охватившее волнение лишь усиливалось.

– Я соскучился, – поцеловал ее в шею, поворачивая за плечи лицом к себе.

Ульяна действовала словно на автопилоте. Тело совершенно не отзывалось на меня, будто наоборот старалось отторгнуть, как потенциальную опасность. Взял ее за подбородок, поднимая его вверх и заглядывая в серые, холодные глаза.

– Ульяна, что-то случилось? – не обратил внимания, как напрягся сам в ожидании ответа.

Увидев ее взгляд наполненный презрения, нахмурился, дожидаясь объяснений.

– Я встретила Марину в супермаркете, – безжизненно говорила она. – У нее умерла дочка.

Мне не нравилось ее вступление. Я сразу же понял о ком речь. Сердце застучало быстрее. Догадки появившиеся в голове, сразу же отодвинул в сторону. Должно быть она огорчена смертью ребенка любовницы своего мужа. Звучит неубедительно. Тогда оставалось лишь одно…

– Мне жаль, – положил ладонь ей на затылок, удерживая голову на месте и не выпуская из своих рук девушку. Жадно впитывал и запоминал каждую ее черту.

– У нее больше нет причин молчать. Я все знаю, – слова прозвучали как удар грома. В горле встал ком и нутро провалилось вниз, утягивая за собой замершее от страха сердце.

– Что знаешь, Ульяна? – голос не дрогнул, хотя внутри все сковал лед.

– Ты подложил ее под Пашу, Роберт. Ты разрушил мой брак, – смотрела на меня с отвращением.

Вот и все. Правда вышла наружу. Я снова теряю Ульяну.

Смотрел в серые глаза и физически ощущал, как между нами образовалась пропасть. Нужно было что-то ответить, но любое сказанное мной слово сейчас будет восприниматься как отговорка.

– И ты ей поверила? – сказал, тут же возненавидев себя еще больше.

Выставлять лгуньей женщину, шагнувшую через себя ради призрачной надежды на спасение ребенка, низко даже для меня. Но я не потеряю Ульяну. Нет. Буду биться за нее до последнего.

– Я узнала в отделе кадров, работала ли на заводе Тихомирова Марина Максимовна. И знаешь, была такая сотрудница у айтишников. И дочка у нее была трехлетняя, которая сильно заболела и поэтому ей пришлось уволиться, – глаза блестели и щеки раскраснелись.

Хотелось прижать ее к себе, успокоить, сказать, что все это ерунда, ведь главное это то что между нами. И плевать какими методами мы заполучили наше счастье. Но глядя на искаженное гневом лицо Ульяны, понимал, это невозможно.

– Что ты хочешь услышать? – не отпускал ее голову зарываясь пальцами в волосы и крепче удерживая шею. Казалось, стоить ослабить хватку, как она упорхнет навсегда из моих рук.

– Правду, Роберт! – в отчаянии крикнула она. – Ты действительно, заставил ее переспать с Пашей?

– У нее был выбор. Она сама приняла это решение, – старался говорить спокойно, не подкрепляя ее истерику.

– Выбор?! -закричала так, что внутри меня все сжалось. – Ты предложил матери больного ребенка выбрать между жизнью дочери и честью?

Ульяна резко оттолкнула меня от себя, отойдя подальше. Взгляд пылал, ноздри раздувались от ярости и тяжело вздымалась грудь.

– Зачем, Роберт?! Для чего? – Ульяну сотрясала мелкая дрожь.

– Не мог выкинуть тебя из головы, – как только произнес это вслух, понял, насколько глупо звучит подобная причина.

– И все? – в ужасе смотрела на меня, широко раскрыв глаза. – Не смог затащить меня в постель и решил сломать разом несколько жизней?

– Ты не понимаешь, Ульяна, – сделал шаг к девушке, он она тут же отпрянула от меня, как от прокаженного.

– Не подходи ко мне!– выставила вперед указательный палец, предупреждая.

– Девочка, моя!

– Не смей меня так называть! – кричала она срываясь в истерику. – Как ты мог? Как ты мог?! – ходила она из стороны в сторону. – Ты же просто уничтожил мою семью, Пашу, эту бедную Марину!

– Защищаешь женщину спавшую с твоим мужем? – не мог поверить, что Ульяна встала на ее защиту.

– Ты же вынудил ее!– вскинула руки вверх . – Это чудовищно! Роберт, как тебе вообще в голову пришел такой ужас?!

– Ульяна, послушай, – снова сделал попытку подойти к девушке, но она отпрыгнула от меня, как от какой-то мерзости, вжимаясь в кухонный шкаф.

– Только попробуй дотронуться! – прошипела, оскалившись.

– Ульяна, все совсем не так, как ты себе нарисовала, – чувствовал как теряю почву под ногами. Девушка не слышала меня, даже не пыталась. А я не понимал, как заставить ее прислушаться. – Я не мог думать ни о чем и ни о ком кроме тебя. Не вмешивался в твою жизнь, но легче не становилось. Решил проверить, а так ли верен тебе муж, как и ты ему. И стоит ли и дальше держаться в стороне.

– Ты все подстроил, -по ее щекам текли слезы. – Ты все подстроил, – повторяла, будто не до конца верила в это.

– Если бы у Марины ничего не получилось, я бы оставил его в покое, – снова солгал. Не случилось бы подобного. Нашел бы другой способ заполучить Ульяну.

– Не верю тебе, -мотала она головой. – Подожди, а деньги? – ошарашено смотрела на меня. – Тот конверт, что она приносила…Это ты Пашу в тюрьму…? – даже не смогла договорить.

– Нет, тут он сам постарался.

– Тогда зачем конверт?

– Чтобы ты узнала о них с Мариной и решилась подписать договор, – никогда Ульяна не узнает, что это я договорился со стороной обвинения о сделке. И так в ее глазах выгляжу настоящим монстром.

– Ты чудовище, – сказала, словно прочитав мои мысли. – Какое же ты чудовище! – не моргая смотрела на меня.

Сердце сжалось от ее взгляда и слов. Меньше всего я хотел быть моральным уродом в глазах Ульяны. И знай я, что она станет для меня так дорога, обивал бы ее порог. Вступил бы в прямую борьбу с Павлом и ждал, пока она сдастся. Но время не отмотать назад. Сделанного не исправишь. Оставалось уповать на силу ее чувств. Если Уля любила меня, должна простить. Ради нее затеял эту игру и не намерен отступаться от своего счастья.

– Я не знал, как вытравить тебя из своей головы.

– Поэтому решил отравить мне жизнь, – усмехнулась сквозь слезы. – А ведь когда я пришла к тебе в первый раз, унижал меня там в ресторане.

Во рту пересохло. Она помнила, все помнила, и едкие слова. А как я злился на нее тогда, даже презирал, за то что готова отдаться за деньги и потому что не хотела меня. Стремился наказать ее, за отказ, за свою одержимость ей, за страх ее этот, от которого сам себе противен был. Думал унижу, растопчу и спадет морок, но только сильнее на шее петлю затянул. Увидел ее ранимую, в белье том прозрачном, не скрывающем совершенно ничего и совсем резьбу сорвало. Полностью перестал с другими женщинами общаться. Не хотелось дешевых перекусов. На диету сел, чтобы специально по-полной насладиться трапезой. А как добрался до нее, думал с ума сойду от переполнявших эмоций. Только попробовал и понял, что подсел. Никогда другую не захочу больше.

– Прости, – проговорил хрипло, осознавая, что сейчас меня ничего не спасет.

– Мне жаль, что я тебя полюбила, -выплюнула, словно яд.

Твердым шагом Ульяна шла к двери.

– Уля, куда ты?– похолодел от ужаса, что вот она выйдет за дверь и больше я ее не увижу.

– Я ухожу, – сказала ледяным тоном, не оборачиваясь. – Распахнула дверь, выходя за порог.

Сердце стучало как обезумевшее в груди, отдаваясь в висках, и засосало под ложечкой.

– Тебе нужно успокоиться и поговорить на холодную голову, – шел следом, дожидаясь вместе с Ульяной лифта.

– Я все решила. Все кончено, Роберт Альбертович, – даже не смотрела в мою сторону, шагнув в кабину лифта.

Поставил ногу к двери, не давая закрыться.

– Сколько времени тебе нужно все обдумать. Я позвоню через неделю!

– Прощай! – равнодушно посмотрела мне в глаза. – Ухожу навсегда.

– Ты не можешь, у нас договор, – пытался ухватиться за соломинку, лишь бы не дать ей оставить меня.

– Серьезно? – усмехнулась она, окатив меня презрением. – Ты делаешь только хуже.

Услышав ее, словно на автопилоте убрал ногу, наблюдая за тем как закрываются створки кабины, отделяя нас друг от друга.

Тяжело дыша, гипнотизировал двери, надеясь, что вот-вот они разъедутся и Ульяна выпорхнет ко мне на встречу. Но она ушла.

– Черт!– ударил со всей силы по блестящей поверхности, оставляя вмятину. – Сука! Сука! – бил снова и снова дверь, пока не увидел кровь на металле. И лишь перестав чувствовать руку, поплелся обратно в квартиру.

Внутри меня образовалась пропасть, утягивающая за собой все чувства и эмоции. Словно под наркозом шел в пустой дом, не до конца осознавая масштаб произошедшей катастрофы. Верил, в силу любви и всепрощения. Не зная, что гореть буду долго и мучительно умирать от боли.