Глава 12

Николас Как же я зол. Нестерпимо хочется крушить все вокруг. Бегу вглубь леса, не разбирая дороги, кидаюсь лапами на деревья, разбивая их в щепки. Плевать. Плевать на все. На то, что придется разгребать завалы на новообразовавшейся поляне, на то, что лапы в кровь, ведь борьба с вековыми деревьями – то еще удовольствие. Пусть так. Все лучше, чем разъедающая сердце боль. Скулю, как щенок, подвывая от собственной беспомощности. Единственное, чем могу помочь Наташе, бегство. От этого паршиво. Даже толком обрадоваться не успел, что обрел половинку, что она привлекла меня и без запаха, а что в итоге? Она там, одна, борется за жизнь. Я здесь, стараюсь сдержать себя и не вернуться, ведь ей больнее, когда я подхожу слишком близко. Краем сознания замечаю, как прибежали ребята. Они не мешают, просто находятся рядом. Даже бета не решается вмешиваться, боясь попасть под горячую лапу. Пришибу ведь и не замечу. Только когда над лесом появляются первые звезды, возвращаюсь в человеческую форму и не сдерживаю слезы. Если вам говорят, что мужчины не плачут, не верьте. Мы тоже живые, вопрос лишь в том, где и как мы это делаем. Впервые так беспомощен, растерян, сбит с толку. Не знаю, как с этим справиться, как найти виновных. Когда луна вовсю освещала поляну, появился Верховный. – Не время раскисать, Ник. Утром мы будем знать, что происходит. Ты должен быть в форме. Пора возвращаться, парень. И это я говорю, как твой дядя. Все будет в порядке. Мы найдем выход, обещаю. – Совет меня не примет, Мартин. После такого никогда. Я и сам не смогу смотреть им в глаза после того, что случилось с Натой. Ничего не вышло, – взъерошиваю волосы, стараясь хоть чем-то занять руки. – Ты не знал, и они в курсе. Никто не держит на тебя зла. Вожаки сами предложили провести совет вне территории стаи. Сами. Если бы не приняли тебя, обвиняли во всем, то никто не стал бы идти на уступки. Егор сам выступил с этим предложением. Не руби все на корню, не время. Не верится в его слова, но и врать ему не за чем. Сейчас не лучшее время, чтобы принимать решения, здесь дядя прав. Разве в моей жизни когда-нибудь что-то просто давалось? Нет. Исключение из правил – наша встреча с Белозаровой два года назад. Лучшие воспоминания больше, чем за сотню прожитых лет. – Поехали домой, завтра будет видно, куда двигаться дальше, – протягивает руку, предлагая помощь. Колеблюсь всего секунду, пока не смотрю в его глаза. Передо мной дядя, не Верховный. Впервые за много лет он смотрит на меня с сочувствием и молчаливой поддержкой, а не требованием. Еще секунду сомневаюсь, а потом протягиваю руку и встаю. – Поехали. И… спасибо тебе, мне страшно, дядя. Очень страшно. Не за себя, за нее. Она заслужила долгой и счастливой жизни, не этого бедлама. – Она Белозарова, Ник. А это многого стоит. Луна бережет эту семью, потому что в них есть стержень, которого, увы, нет у остальных. Ната – дочь Анны, хоть девушка и считает себя самой слабой, заблуждается. Ей не нужно быть такой же сильной, как мать, такой же ловкой, как Кристина, сострадательной, как Алена. У нее большое сердце, которое отогреет всех, вдохновит на подвиги и не даст опустить руки в самую темную ночь, когда даже звезды погаснут. Иди на ее свет, Ник, и все будет хорошо. Впервые сам обнимаю его, благодаря за поддержку. Он прав, Наташа – солнышко, теплое и ласковое, ради которого я все преодолею. – - – - – - - В этот раз на совет мы приезжаем первыми. Если не брать в расчет Егора и его семью. В офисе компании, которой он управляет, сегодня пусто. Субботний день располагает к проведению закрытых мероприятий. Пользуясь моментом, пока одни, прошу вожака поговорить наедине. Без слов, мужчина понимает мой посыл и ведет к себе в кабинет. Едва дверь за нами закрывается, первым начинаю разговор. – Как она? Единственное, что сейчас меня волнует. Моя девочка, пока не узнаю, не смогу ясно мыслить. – Лучше. Ночь выдалась тяжелой. Соня делает все, что в ее силах, но нужно время. Агония прошла, осталась только боль, но уже непонятно, парный яд так на нее действует, или незавершенный обряд мучает. Когда выведем все капли из организма, станет ясно. Кулаки непроизвольно сжимаются. Страдание пары отдается болью под ребрами. Как бы хотел забрать все себе. Я большой и сильный, справлюсь, за одну ее улыбку все перетерплю. – Пока не найдем способ, как справиться, я уеду. Не переживай. Для меня она все. Еще два года назад стала, только я не понял этого. Скучал по кому-то, вчера стало ясно по кому. – Она звала тебя. Николас, понимаю, что не в праве тебя просить о подобном, поверь, мне дается это с трудом, но на своей шкуре похожее уже проходил. Да, это больно и жестоко по отношению к тебе, но так будет лучше для всех. Не приближайся к моей дочери, пока не будешь уверен, что не причинишь ей вреда. Смотрю на него и не понимаю, как он мог подумать, что ради непонятно чего, буду подвергать малышку боли. Каждое ее болезненное ощущение находит отражение во мне. Меня вы из нее уберете, а вот ее из меня – нет. Кровь связывает. И я рад, что чувствую ее теперь очень ярко. Это отрезвляет, это сдерживает, и служит лучшим маяком. – Мог бы и не говорить об этом. Я не враг ей. – Но и не любишь. Один миг – не любовь, – зло бросает в мою сторону, и я не сдерживаюсь. Просто не могу. Хватаю его за грудки, припечатывая к стене. – Ошибаешься. Я вспоминал о ней каждый день на протяжении двух лет. О той смелой малышке, что не побоялась грозного Альфу, щелкнула по носу. Я до сих пор, как сейчас, помню, как она стояла растерянная, на мосту, в одиночестве и не знала, как жить дальше. Никто не пытался ее понять, никто не остановил от неверных решений, не помог ей стать собой. Да, у нас было всего два вечера в компании друг друга, но их хватило, чтобы привязаться, зауважать и начать скучать. Поэтому не смей говорить мне, что это нелюбовь так категорично. Мы в начале великих чувств, не на стадии одних инстинктов. Вижу, что альфа хочет поспорить, в пику припомнить вчерашнюю выходку, но нас прерывают. Стук в дверь заставляет отпустить грозного отца и выйти первым. Разговор не закончен, но никто не знает, когда мы его продолжим. Все вожаки на месте, значит, пора начинать совет. Врываюсь в помещение первым и сажусь подле Верховного. Там, где должен быть, и пусть кто-то оспорит. Из-за взвинченного состояния не сразу замечаю, что в этот раз мы не одни. С нами волчица, та самая, что вчера позволила мне услышать Баяну, что спасла мою Нату. Похоже, у нее есть, что поведать совету. Через минуту после меня входит Егор, и Софья Сорозова приступает к своему рассказу. Сначала о том, как молодой волчице было ночью плохо, потом про экспериментальное лечение. Сложно слушать, как пара страдает и понимать, что ничего сделать не можешь. Маленькая моя, за что ей такие испытания? Почему я пока не в силах спрятать тебя за своей спиной? Девушка все говорит и говорит, но я отключился. Голова на репите, ее слова о боли Наташи. Чем я могу ей помочь? Как могу уменьшить страдания? Бежать – выдает подсознание. И самое странное, волк хоть и недоволен подобным, но не противится. Он знает куда ему нужно, а я растерян. Растерян от случившегося, от его поведения, от своей несобранности. В какой-то момент, получив пинок от Мира, возвращаюсь к собранию. Снова мутный взгляд, значит, вещает Баяна, не девчонка. Своеобразное применение ведовской магии. Ранее этим никто не занимался. – Проклятье наложено молодой магичкой. Враг хитер и коварен, он или она действует на слепых пятнах мироздания. – О чем ты? Какие слепые пятна, что за магички? – Артур опережает всех, чем заслуживает недовольное шипение старушки. Все знают, никогда нельзя прерывать ведуна, пока он не закончит свою речь, иначе можно вообще ничего не узнать. Вот вам и доказательство, что даже самые сильные из нас, слабы перед обстоятельствами. – Молодые носители дара. Даже Софья еще магичка, она не прошла обряд принятия стороны, значит, она невидима для остального мира магии. Можно уловить тень, едва уловимый след магии, но не самого человека. Ваш враг поступил мудро, нашел юную деву, и вырастил хорошего приспешника. Одно могу сказать точно. И снова эта пауза, а потом взгляд прямо на меня, словно я знаю ответ. Может, и знаю, но не вижу, он ускользает, словно туманная дымка рассеивается на рассвете. – Заговор можно снять. Нужно найти заблудшую душу. Только ведьма, наложившая проклятье, способна его снять. Я вижу желание обладать, разбитые мечты и жажду власти. Она одна, но всегда с кем-то. Черно-красные тени повсюду. Та, что рядом, но так далеко, виновата. Найдешь ведьму, и начнутся испытания, Альфа. Да благословен Луной будешь, пускай хранит тебя. Помни мои слова и свою луну держи у сердца. Ты знаешь, как, главное – вспомни. Монолог ведуньи заканчивается настолько внезапно, что волки едва успевают схватить оседающее тело рыжика. Похоже, подобное общение выматывает посильнее десятка спарингов дяди. Пока все суетятся, я думаю над словами старицы. Жажда власти, разбитые мечты, красно-черные тени… мы знакомы, это однозначно. Но как? Где пересекались? Жажда власти, красный и черный. Точно! Лилия! Маленькая пакостница, посмевшая пойти против меня. Ну, держись, ведьма, я не буду вежливым и понятливым. Можно вредить волку, но никогда его паре. Срываюсь с места под непонимающие взгляды совета и иду прочь. Мне нужно срочно вылететь в Альбион, пока мерзавка еще там. Сомневаюсь, что ей неизвестно, что проклятье активировано, а значит, понимает – я найду ее, чего бы это не стоило. – Куда мы? – Дамир вылетает следом, на ходу поправляя одежду и впихивая в руки мою куртку. – К Лиле. Только эта красноволосая дрянь на такое способна. В его глазах читается понимание и беспокойство одновременно. Зря боится, я ее не трону, найду более страшный способ сделать ее жизнь невыносимой. Например, лишу возможности колдовать, сотру все воспоминания о целительстве и заговорах. Она начнет жизнь с чистого листа, но помня, что когда-то была другой. О ней будет знать каждый, обходить стороной, она ничего не вспомнит и будет сходить с ума, пока не поймет, что лучше сбежать от меня как можно дальше, начав жизнь с чистого листа.