Глава 11

Николас Что за чертовщина происходит? Еще минуту назад волк был счастлив, хоть и корил меня, что не поняли тогда причину тяги. Увидев на заднем дворе своих ребят, взбесился их самодеятельности, но потом отошел от разбирательств. Честно, не думал ставить метку вот так спонтанно. Но стоило увидеть ее глаза, в которых застыла боль, сожаление, планку сорвало. Неужели, за два года, что мы не виделись, Ната так и не поняла свою уникальность и считает себя недостойной? Беззвучно рычал на всю ситуацию, ведь предстоит долгая борьба с ее комплексами. Клянусь, нас с мохнатым дернуло в ее сторону, словно магнитом притянуло, ведь самый простой способ доказать, что она единственная и неповторимая для меня и Черного – метка. Как обезумевший, накинулся на нее, прокусывая шкурку. В начале ведь все было прекрасно. Даже почувствовал ее радость. А потом… боль. Выворачивающая наизнанку. Казалось, что ее разорвет сейчас в клочья, и в этот момент искренне сожалел, что не могу забрать все на себя. – Нет. Нет, нет. Цветочек, что это? – мне впервые так страшно. Обернувшись, притягиваю малышку к себе, не сдерживая эмоций. Почему метка приносит смерть? Ведь так не должно быть. Мы ведь пара. Так не должно быть! И кровь, из раны течет черная кровь. Что все это означает? Мы никогда не слышали ни о чем подобном. Даже запах странный. Разве аромат пары может меняться? Магнолия засыхает, вот-вот сорвется с веточки, падая на землю, завершая цикл жизни. Но так неправильно. Мы ведь ничего не успели. Неужели все, что пережил за сотню с лишним лет, ради краткого мига? – Держись, девочка моя. Все будет хорошо, слышишь меня? – мысли путаются, мечутся от одной к другой. Светлая туника окрашивается в противный черный, заставляя разум туманиться от жажды крушить все вокруг, разыскивая виновных. Не верю, что Богиня столь жестока. Если бы хотела, забрала бы наши жизни иначе. Это слишком жестоко. Ладно, я столько всего успел натворить, разгневать, но Ната чем заслужила смерть в агонии? Еще и смотрит так, всю душу наизнанку выворачивает. Разве можно так быстро привязаться к кому-то? Или на самом деле отдал ей сердце еще тогда, два года назад, вплетая в волосы цветок магнолии? Возможно. Если подумать, Златовласка ведь привлекла, хоть я и не понял до конца в каком плане. И эти два года перед глазами она, маленькая магнолия в саду, которая в этом году обещала впервые зацвести. Как дурак для чего-то посадил ее, сам не понял для чего. Теперь же ясно. Хотел частичку истинной рядом, пока расстояние разделяло нас. – Нет, не закрывай глазки, борись, ты ведь сильная, я помню, – судорожно глажу по лицу, стараясь разбудить, когда силы бороться у девчонки заканчиваются. Пачкаю светлую кожу черным, становится страшно. Сердце бьется все медленнее. – Пожалуйста, хоть кто-нибудь. Помогите же ей! – кричу в запале, не узнавая собственный голос. – Ната, цветочек мой, не надо. Прошу, останься со мной. Врединка моя, давай же, открой глазки. Я даже согласен, чтобы ты оттоптала мне ноги, как тогда, помнишь? Ты слегка задела по носкам каблуками. Наточка, девочка моя. Ну, же. Сжимаю холодеющую ладошку и целую нежные пальчики, которые в свое время отвесили мне знатную оплеуху, прикладывая к своей щеке, аккурат туда, куда пришелся удар. – Живи, девочка моя, только живи. Я клянусь тебе, найду того, кто сотворил это с нами, – обещаю ей, хотя, скорее, больше себе. – Уйди от нее, прочь! Не смей к ней приближаться! Что ты натворил?! – внезапная хватка, и я уже лечу в сторону от Наташи. Не успеваю ничего понять, как оборачиваюсь в волка, готовый рвать любого, кто посмеет встать между нами. Она моя! Моя жизнь, мой воздух, который пропитывается смертью. Но я клянусь, не дам старухе с косой забрать малышку. Ни за что. Семья Наты становится стеной, не подпуская меня. Кого-то оскал может быть и напугал бы, но не в этот раз. За ними то, что стало для меня всем. Краем глаза замечаю, как рядом становятся мои парни, готовые помочь пробиться. Только интересно не это. Там, за живым щитом, над Златовлаской кружат две рыжие макушки. Что они делают? Почему в их глазах столько паники? Мартин стоит между нами, как и остальной совет. Никто не знает, чью сторону принять. Все понимают мое желание быть рядом, но и игнорировать беспокойство семьи не могут, а внутри благодарят Богиню, что подобная участь их миновала. Уже делаю шаг вперед, готовый биться до последнего, как, слышу голос молоденькой девчонки. –Нет. Остановитесь! – девчушка выбегает вперед волков, защищая меня. Что за бред? Мне не нужна защита. Я сам отстою свою и докажу свою верность стаям, что мои мысли и поступки чисты. Старинные обряды никто не отменял, которые оправдают по всем фронтам. Лучше бы она не лезла в это, тем более, не волчица ведь, но судя по тому, как похожа на Паулину, делаю вывод – одна из нас, только без зверя. – На нем заговор. Он невиновен, – немного задыхаясь, прерывает выпады со всех сторон. Не может такого быть. Бред. Ересь какая-то. Я здоров, в отличие от Златовласки. Тут что-то другое. Нашли кого слушать. Мне к паре надо, помочь, облегчить страдание, попытаться вытащить из забытья. Иду вперед, но рыжик не дает пройти, и за ее спиной тут же вырастает один из Вермутовых. Пара? Все возможно, но девушка явно показывает характер, судя по недовольной моське. – Тебе сложно будет принять мои слова, но прошу, беги отсюда. Беги как можно дальше. В город. Дай мне ее спасти. Чем ближе ты к ней, тем скорее проклятье. Я не успею ничего, если ты так и будешь кружить рядом. Умоляю, спаси вас обоих, убегай. Не сбегай, а именно убегай. Мне нужен день, максимум два, и вы сможете встретиться. Не на долго, чтобы понять, как действует заговор. Не хочу, она моя. Мой воздух, мое сердце. Но что, если Сорозова-младшая права и моя близость губительна? Отошел всего немного, но пульс уже не замедляется с каждой секундой, если прислушаться, дыхание поверхностное, но чуть менее жадное. Как быть? Растерянно смотрю по сторонам, надеясь увидеть в чьих-то глазах ответ. Только нет его. Дядя сожалеет, совет готов в любую минуту обнажить клыки, защищая маленькую Альфу, а Егор со стаей держится на грани, и неизвестно, что их всех останавливает. То ли страх, что со мной уйдет та, кого они любят, то ли желание наказать куда более изощренно. – Уверена? – машинально говорю с ней в ипостаси, но ведь она человек, не услышит. – Уверена, – ответ удивляет, и, судя по всему, никто, кроме меня, не слышит ее. – Спаси ее, я сделаю, все, что ты просишь, но не уверен, что смогу быть вдали, зная, что вот она, рядом, – говорю ей, а у самого сердце кровью обливается. Пара всегда вместе, им ничего не страшно, все преодолеют, если будут идти рука об руку. А сейчас? Что сейчас? Пара гибнет, стоило только поставить метке, молодая ведунья кричит про заговор, просит уйти. Я растерян, не знаю, что сделать. Желания и инстинкты борются с логикой и здравым смыслом. Никто не подскажет что выбрать. Только сам. Да и не нужно мне это. Выбор очевиден. Рядом нам плохо, значит, порознь. Только не долго, пока разберется рыжий вихрь, который так рьяно охраняет белый волк. Надеюсь, самой большой их проблемой будет вздорный характер самки, не более. – Надеюсь, мы сможем справиться. Баяна обещала помочь, но на это нужно время и терпение. Тебе уготована великая судьба, если не сделаешь множества ошибок. Бая никогда не врет. Будущее туманно, – слишком мудро говорит, даже сомнения закрадываются, а не ведунья ли через девчушку вещает? – Баяна? – Да, милок, ступай с миром, дай старой разобраться. Тень на тебе, густая, завистливая, но не простая. Не все так ясно с ней. Не выбрала тень сторону. Ступай. Нечего больше сказать. Сейчас лучше отступить, Верховный. Раньше я видела тебя на заре переломной эпохи. Ты должен был положить начало конца вечным бедам. А сейчас черно вокруг. Начни с себя, возможно, это поможет. Отпусти все страхи, обнажись перед собой, да благословен будешь. Беги, смоляной, и пусть Богиня тебя бережет. Легкая дымка с глаз рыжика рассеялась, и я понял, что пора. В последний раз взглянул на Наташу, которой до сих пор больно, и ринулся прочь, оглушая звенящую тишину диким воем, который обещал: «Я вернусь за тобой, только дай время…» Соня Не могу поверить, что все происходит в реальности. Дедушка с бабушкой предупреждали, что мне срочно надо вернуться с учебы домой, мол, буду очень нужна семье. Их даже не убедили мои протесты, подкрепленные невменяемостью Олега Вермутова, который категорически против того, чтобы его «пара» училась так далеко от него. Даже как-то заикнуться посмел, что, если я хоть раз уеду из Питера, силком затащит в свою стаю. Ага, вот разбежалась выполнять его глупые требования. Так ему и заявила вчера, когда, приехав на совет, он застал меня, гуляющей с мамой по территории. И вот, передо мной Наташка, с черной кровью из метки, а ее истинный бежит прочь, потому что это единственный шанс сохранить жизнь золотой волчице. Вся семья и совет столпились на заднем дворе, каждый переживает за юную Альфу. Почти каждый. Как бы ни было больно за малышку Верховному, душой он больше переживает за Николаса. А я жалею, что так мало времени уделяла волчице в северной столице. Пока не началась учеба, мы активно общались, но, поступив в шестнадцать в медицинский ВУЗ, мы стали реже видеться и общаться. Потом учеба, мои вечные ночевки на скорой для получения практического опыта, дежурства в больнице. Нам было не до общения, и дружба пошатнулась. Отмотать бы все назад, может быть, и не было бы ужаса сегодняшнего дня, ведь бабуля нашептывает, что из-за Натки на волке проклятье. Не ее гибели хотят, а его мучений. В общей суете не могу спокойно ничего узнать, да и некогда. Нужно срочно промыть кровь от парного яда, что связывает истинных до конца дней. Нельзя оставить и грамма, иначе все усилия напрасны. Итак, запущен необратимый механизм. – Сонь, что? Что делать, говори же… Дан, Броня, Глеб и Стас обернулись в человеческую форму и готовы помогать, остальные смотрят на меня волчьими мордами, ведь не хотят светить голыми… телами. – Ее срочно надо в дом. Мне капельница нужна. Мам, есть что-нибудь для прочистки крови? Хотя бы первичное, чтобы основную боль снять. Надо от метки все вывести. И покой, нам нужен покой, всем. Нате, чтобы в себя прийти, вам, чтобы успокоиться, мне, чтобы с предками пообщаться. Они не могут до меня достучаться нормально. – Хорошо, понесли. Ребята спешно подхватывают сестру на руки, отчего она издает протяжный вой боли. Мне в эту минуту становится больно. Даже в такой ситуации подруга вместе со своей мохнатой, они помогают друг другу, поддерживают, а я… У меня… Рыжик. Слезы наворачиваются на глаза, сама не понимаю от чего. То ли от жалости к Белозаровой, то ли к собственной неполноценности. Ведунья или волчица? В свете происходящего выбор очевиден. Но ведь это больно, Луна! Больно убивать саму себя, даже во благо других. Почему ты снова ставишь нас в жестокие рамки? Неужели отшельников было мало на наши души? – Все будет хорошо, – меня нагло обнимают за плечи, прижимая к горячей спине. В нос ударяет запах можжевельника и бергамота. Олег. Вечный весельчак и баламут, в тоже время ловко справляющийся со стаей. Мой истинный. Впервые хочется продолжить так стоять, не выпуская колючки, но нельзя. – Не плачь, мы со всем справимся, Сонь, – успокаивает непонятно кого, меня или себя. – Справлюсь, не переживай. Без тебя как-нибудь, – вырываюсь из хватки, не забывая еще демонстративно фыркнуть. – София! – раздаются голоса родителей, желающих хотя бы сейчас утихомирить мой буйный нрав. – Двадцать лет уже София. Мне Нату спасать надо, а в остальном, я давно уже сказала свое мнение и менять его не собираюсь. Мам, пап, хоть вы будьте на моей стороне. Кто ваш ребенок, в конце концов? Не дожидаясь ответа, срываюсь с места и бегу в лекарский домик, чтобы выполнить только что сказанное. Потом повинюсь перед семьей, сейчас есть дела поважнее. Забежав в домик, обставленный всем необходимым, выталкиваю ребят прочь, оставаясь с девушкой один на один. Тени Баяны и дедушки ходят рядом, помогая в нелегкой борьбе за жизнь. В ход идет все: от бабушкиных трав до современных препаратов. Чистка крови – процесс долгий, а такой экстренный и полный, даже опасный. Часы проходят напряженно. Перво-наперво ставлю капельницу и иду готовить настойки. Дедуля помогает с ингредиентами, пока бабушка улетела наводить справки в своих кругах на том свете. Общаясь с родственниками сквозь завесу, которая доступна лишь магам и ведунам, ну, и темным ипостасям еще, я узнаю много нового. Даже о том, почему Богиня забрала мою волчицу в момент рождения, вернее, спрятала ее от меня, узнала именно от предков. Рыжик мой, иногда мне кажется, что я вижу красавицу во снах, но поутру списываю это на бред больного воображения, а в минуты, когда что-то скребется в душе, когда собачусь с Олегом, вообще считаю себя сумасшедшей. Не может мохнатая меня игнорировать, а к нему лететь со скоростью света. Бая возвращается крайне неожиданно, когда мы с дедушкой готовимся рискнуть и поставить капельницу из отвара. Первую порцию Ната банально вернула нам через две минуты, потому что желудку не понравилась бурда, которую в него погрузили. Как и ожидалось, проклятье наложили на волка. Но подробности Бая обещала лично поведать совету, даже не через меня. Похоже, что-то касается и меня, и мне не стоит пока знать, что именно. Кто-то мог бы обидеться на подобное, но не я. Нет ничего хуже знания, что ждет меня в будущем. Знания губят настоящее, не дают дышать полной грудью. Поэтому смиренно принимаю сей факт и поступаю так, как считаю нужным, переживая первую, сложную ночь. Одну из многих, что предстоит еще пережить.