Глава 10

Наташа – Ну, нет, я не хочу снова все миндалём украшать! Пятнадцать лет назад это уже было. Категорически, нет! Возмущается Алька, когда мама предлагает им с Максом отпраздновать их годовщину в стае и повторить все в точности, как тогда. – Вот именно, целых пятнадцать лет назад. Ничего страшного не случиться, если повторим, – кто бы сомневался, что родительницу можно переубедить одним «нет». Тут и целый абзац восклицаний не поможет, слов эдак на двести. Каждый из нас замечает, как чертята в ее глазах уже украшают поляну для забегов, дом и улочки. Все, попала сестра. Локомотив набрал скорость и остановить его может только чудо. – А может, все же стилизуем под год брака? – не могу смотреть, как Аленка мучается от несправедливости. Это ее день, и неважно сколько лет ее супружеской жизни. Только она и Максим могут решать, как устраивать торжество. Тем более, у них официальная свадьба по документам как бы давно случилась. Это в стае они отмечали весной. – Хрустальный год ребята живут хорошо. Представь, по всей поляне поставить витиеватые металлические столбы, оформленные под белое золото. Между ними натянем канатики с каплями или кристаллами хрусталя. В них будет играть солнечный цвет и зелень пробуждающейся природы. Закажем фигурки молодоженов в хрустальном цветке, так уж и быть, миндаля. Даже цвет сделаем розовым, а ребят – белыми. Вижу, как все внимание переключается на меня. Каждый начинает представлять, как все может выглядеть в реальности. Значит, нельзя останавливаться. Мама мечтательно прикрывает глаза, постукивая пальцами по столу, что подтверждает ее одобрение. Немного осталось, и старшая спасена. – Ряды для гостей оформим в виде хрустальных скамеек. Дубовые бревна, на них стекло с рисунком. И зеркала, повесим много маленьких кружочков из стекла, чтобы каждый видел в них отражение собственного счастья. Среди хрустальных пиков вставим веточки хвои и миндаля, чтобы напомнить всем, ради кого собрались, и искусственно капельки меда сделаем. Да, из янтаря. Он ведь чем-то напоминает свежевыкаченную сладость. – Тогда и беседку давайте. Тоже под металл, хрусталь в качестве подвесок, верхушку хвоей застелем, столбы в миндале, и вообще, шикарный уголок для молодоженов, – подключается Дан. Обсуждение получается бурным. В моих руках оказывается листик с набросками той самой беседки и статуй фигурок. Это уже Бронислав и Кристина набросали пару вариантов на скорую руку, Глеб что-то дорисовывает на коленке. Час пролетел незаметно. Никто из нас даже не понял, как Алена отошла от обсуждения и пристроилась у окна, поглаживая живот, пока с ее губ не сорвались слова с нотками тревоги. – Мам, а это что за волки? – она смотрела на задний двор, который за долгие годы жизни никто так и не заделал забором. – Какие волки? – мама первая приходит в себя, и мы бежим следом за ней к окну. На поляне волки. Чужие волки. Какой у них настрой никто не знает. Чувствуем лишь тревогу, что заполняет пространство комнаты. Богиня, что же это? Так ведь хорошо все было. За что нам новые испытания? Волки только зажили в свое удовольствие и начали отходить от бед, так активно подкидываемых судьбой, что появление врага как удар под дых. – Всем сидеть дома. Не смейте высовывать свои носики, – ласково, и одновременно строго говорит мама, незаметно для всех, кроме меня, стоящей чуть сзади из-за собственной медлительности, кивает братьям следовать за ней. Все же, они единственные мужчины, что остались рядом. Альфы, которые могут направить силу на врага, давая фору для предупреждения совета. Все с замиранием сердца смотрели, как родные люди вышли на защиту стаи. Мама, какой бы сильной ни была, казалась совсем хрупкой на фоне братьев. Волки вдалеке даже фыркнули насмешливо, вызывая напряжение во всей семье. Кто они такие? Нет, сейчас не это главное. Главное, как они прошли на территорию незамеченными? После отшельников мы уменьшили охрану, был такой разговор, но не настолько же, что неизвестные проникли в стаю? Луна, что происходит, где вся охрана, почему никто не идет на помощь? Паника окутывает сознание. Мне становится буквально нечем дышать. Сейчас может случиться самое страшное, а я застыла, как статуя. Нет сил пошевелиться. Только и могу, что смотреть на тех, кто остался в доме, и на происходящее за окном. Трусиха. Все суетятся, думают, что же делать. Младших вообще отправляют на второй этаж, чтобы не бегали под ногами. Хотят и Альку спровадить, но кто рискнет с Альфой, в чьем животике растет сынок, а глаза мечут молнии? Правильно, никто. – Ну, что за мужчины! – гневно восклицает тетя Поля. – Телефоны не взяли, на зов не откликаются. Ален, твой тоже игнорирует? – Никак. Тишина, словно его нет больше, но в груди не жжет, – на грани истерики говорит сестренка. Я же пытаюсь понять, как такое возможно. Ладно, телефоны, их никто и никогда раньше не брал, да и нет в них той необходимости. Все, кому надо, могут до папы через маму связаться во время собрания, если прямо конкретно срочно нужно. Если по мелочи, то поскребся в дверь, когда сможет, «выйдет» поговорить. А тут что же? Тишина? Не может такого быть. Сомневаюсь, что тетя и Алька ласково просят поговорить. Они сто процентов кричат на своих мужчин благими словечками и молотят в запертые двери сознания. Что такого важного может происходить на совете, что они игнорируют тех, кого невозможно оставить в стороне? Надо срочно что-то предпринять. Смотрю на всех и понимаю – бежать. Надо срочно бежать к отцу, он поможет. Да, в зал запрещено врываться. Таинство Совета – на то и таинство, чтобы никто и никогда не знал, как вожаки решают все дела, от чего стерегут наш покой. Но у нас внештатная ситуация. Главное -прорваться к ним, а до того добежать до места назначения, не подцепив на хвост чужаков. Никто не замечает, как я выхожу из комнаты, а затем через парадный вход. Слышу, как волки просят не расходовать альфа силу понапрасну, но моя семья все равно давит. Да так сильно, что скоро исчерпают все внутренние резервы, ведь какой бы сила ни была, она имеет свойство заканчиваться. Если не успею, то моя семья останется без защиты. Осознание простой истины заставило ускориться. На ходу обернулась в волчицу, чтобы добежать буквально за пару минут. И нет, я не трушу, прося защиты у других. Я понимаю, что не выстою против толпы чужаков. Не всегда стоит гордится своим происхождением и силой, идя до конца. Иногда надо иметь мужество признаться, что ты слабее и успеть попросить помочь того, кто может. Бегу по грязи, пачкая красивую шерстку, но сейчас это не самое страшное. Главное – попасть к вожакам кратчайшей дорогой. Ровно две минуты, и здание прямо перед моим носом. Охрана уже начала выстраиваться в ряд, чтобы остановить, но все внутри так взбунтовалось, что впервые выбросила силу в сторону кого-то, заставляя сдаться. И не поверите, мне не понравилось, что мужчины скривились. Нет, они не корчились от боли, но и стоять на дороге не стали. На ходу обернулась в человека и обрадовалась, что заполучила ген сохранения вещей. Голой было бы не очень уместно врываться к толпе сильнейших. Никогда не была внутри, поэтому открываю каждую комнату, надеясь увидеть за ней помощь, но как назло повезло мне только на седьмой раз. Отворяю дверь и в нос ударяет аромат имбиря и меда. Мой. Родной. Моментально нахожу глазами носителя запаха. Николас. По глазам понимаю, что не ошиблась. Он так же чувствует, на мне ведь больше нет тату, вся напоказ. Замечаю, как сжимаются его кулаки, а потом до слуха доносится отцовский предостерегающий рык. Тихий, едва уловимый, но от этого не менее отрезвляющий. Мгновенно вспоминаю для чего спешила, и понимаю, голос пропал. Не могу и звука произнести, а потом как толчок в грудь, и слова сами вырываются наружу. – Напали, на нас напали, – возвращаюсь глазами к тому, к кому будет тянуть всю жизнь. Знаю, он точно всех спасет. Ему не нужно так сильно напрягаться, чтобы прижать чужаков к земле. И нет, я не уменьшаю значимость остальных, просто в нем больше силы, а это важно, особенно сейчас. Долго не любуюсь, нет времени. Важно вытащить всех к дому, пока мама и братья в состоянии сдержать врага. – Нат, что ты такое говоришь? – папа не хочет верить, а дядя Витя вообще отрицательно машет головой. Для всех ведь это выглядит, как прокол. И пусть. Сейчас не это важно. – Дома, из леса, – связно говорить не выходит, все вырывается странными вздохами. Перестаралась с пробежкой. – Их много. Мама и ребята держат чужаков, но они сильные, очень сильные, пап. Я боюсь, – последние слова слетают с губ тихим шёпотом. Одинокая слезинка падает с глаз, и, как по команде, вожаки вылетают из кабинета, а я за ними. На ходу все обращаются, уточняя путь до нужного места. Какая же я маленькая в массе великанов. Все уносятся за отцом, а я со своими лапками смотрю им в след, но одного в той толпе нет. Николаса. Смоляной волк бежит рядом, подпитывая своей энергетикой и мечась между мной и другими вожаками. Вижу, как хочет бежать наравне с ними и встретить чужаков одним из первых, а плетётся рядом с коротколапой мной. Прошу его бежать вперед, но он лишь машет мордой, делая свой выбор. На подходе к дому совет воет. Оповещая, что помощь уже пришла, и с души словно камень слетает. Вибрации альфа силы уходят ровно в тот момент, когда мы с Ником вбегаем на задний двор. – Вы вообще оборзели? – знакомый, но такой забытый голос проносится в сознании, и я понимаю, что это его мини-стая. – Зачем вы приехали? Сказано было, сидите у Верховного! – грозный рык пронесся по поляне, заставляя и без того измотанных волков, что только приподнялись от земли, снова рухнуть. – Мы хотели посмотреть, какого здесь. Не тебя одного тянет в эти края, – немного виновато отвечают волки, тем самым прося своего Альфу сдавить обороты. – Вы всех напугали. Неужели так сложно было сделать все правильно? Говорили же об этом. – Николас, прекрати наказывать ребят. Они итак поняли, что натворили. Твоя вина тоже есть. Долго без стаи жили, а вы не смейтесь, – а это уже Верховный. Пока все разбираются с происходящим, я все так же стою в стороне и не понимаю, почему он. Он ведь сильный, смелый. Такому нужна другая. Что может дать ему плаксивая девчонка, которая способна лишь отвлекать, не вдохновлять. Может, мы ошиблись? Такое ведь реально, да? Вон, как Аленка. Или нет? Надо уходить, срочно. Пока никто не видит. Мне нужна короткая пауза, чтобы прийти в себя и понять, что пошло не так. Не могла богиня так наградить меня, или так покарать Платта. Не могла. Мне срочно нужна Сонька. Она общается с Баяной, а та точно не обманет. Скажет все как на духу, с шарадами правда, но скажет. Уже развернулась, чтобы сбежать, как почувствовала вес тела и клыки, впивающиеся в шею. Метка, которую не боятся ставить, и так хочется принять. Сладкий спазм проходит по телу, простреливает чувствами другого. Что же он творит? Глупый, ведь рано, нельзя вот так запросто. – Ауу, – вой боли срывается с губ крайне неожиданно, вторя резко появившейся боли. Все тело сковывает спазмом, словно не связь принимаю, а смертельный яд. Хочется скулить, что позволяю себе. Перед глазами мушки, а над ухом – торопливое сопение, беспокойное, а потом и ласковый язык по мордочке, который пытается помочь унять все нарастающую боль. Мамочка, помоги. Так ведь неправильно. Вот так точно не должно быть. Вокруг начинается суета, но я вижу лишь одного, того, в чьих глазах не меньше боли, чем в моих. Чувствует. Ему тоже плохо. Обращаюсь в человека и стону уже так, вперемешку со всхлипами и горячими слезами. Впервые плачу так сильно, так громко. Все потому, что не могу терпеть. Меня жжет изнутри, полосует тысячами лезвий. Кажется, что все кровоточит. А там, где метка, вообще хочется содрать кожу. Чувствую, как силы покидают меня. С каждым вздохом воздуха не хватает. Легкие взрываются, мешая нормально дышать. – Прости, – не кричу, скулю, глядя в глаза волку, который тут же обращается в человека и притягивает к себе. Не понимаю, сколько проходит времени, вечность или мгновение. Все путается в агонии. Теплые руки сильнее прижимают к поджарому телу, на которое хочется смотреть. С жадностью вдыхаю имбирь и мед, потому что не знаю, когда мой век закончится. И плачу, ведь его век уйдет вместе со мной. Так не должно быть. Богиня, сбереги его. Дай ему другую, достойную. Не замечаю голосов вокруг, кроме одного. Его. – Нет. Нет, нет. Цветочек, что это? – голос пропитан страхом, который он не боится показывать. Гладит по волосам, щеке, шее, где пульсирует рана. Чувствую, как вместе с кровью из меня уходит жизнь и не могу думать о себе. Хочу налюбоваться истинным. Вот почему его образ преследовал меня два года, вот почему на душе стало тоскливо. Мы тянулись друг к другу даже без запаха. Истинная связь сильнее глупых оберегов. Ее не обмануть, ее можно притупить, не более того. Как жаль, что мы тогда этого не поняли. – Держись, девочка моя. Все будет хорошо, слышишь меня? – слышу, но сил уже почти не осталось. Не могу смотреть, перед глазами темнеет, и становится страшно. – Нет, не закрывай глазки, борись, ты ведь сильная, я помню. Слова доносятся сквозь вату, но в темноте так хорошо. Там нет боли. – Прости, я такая слабая… Я попрошу Луну найти тебе другу… ю. С хрипом произношу последнее слово, чувствуя, как усиливается хватка волка. Жаль, что его страх и боль станут последним воспоминанием, но меня он запомнит улыбающейся, потому что последние силы трачу на нее, улыбку, и на ласковое поглаживание мужчины по щеке. Мой. Родной. Истинный.