Глава 19

Николас Смотрю на Наташу и боюсь. Причем всего и сразу. И ее страха, который обоснован болью в прошлом. И ее сомнения, смешанного с недоверием. Да, я тоже не уверен в результате аферы, но без нее у нас точно нет шансов на нормальное сосуществование рядом до снятия заговора, а прижать к груди, насладиться мерным стуком сердца, теплом кожи хочется уже сейчас. Мчался на встречу с места гибели родителей, словно сумасшедший. До сих пор потряхивает от произошедшего на мечте бывшего пепелища. Каждая поездка к нашему дому – испытание, и тянет туда почему-то именно тогда, когда очень плохо на душе. И каждый раз нахожу там подсказки или прямые ответы нашептывают то ласковый женский, то хрипловатый мужской голоса. Родители. Они никогда не оставляют меня без поддержки. Но в этот раз они превзошли сами себя. Стоял у края обрыва и смотрел на гладь реки внизу. За спиной поляна, заросшая молодой травкой, а чуть больше ста лет назад здесь располагался красивый, по словам дяди, дом из бревен. Дом моей семьи. В небольшом отдалении было еще несколько. Но в один из дней маленькое поселение подожгли отшельники. Меня чудом удалось спасти. И то, случайно. Предчувствуя беду, мама напоила меня сон-травой, чтобы я не заплакал в случае чего и на ночь спрятала в отдалении от домиков. Как оказалось, не зря. И вот, я в который раз смотрел на реку, слушал шум ветра и задавался лишь одним вопросом: как нам спастись. Долго думал, сосредоточенно. Животные стали пробегать по полянке, потому что поняли – оборачиваться никто не собирается, они никому неинтересны. И когда уже развернулся, чтобы уйти, меня окутало морозным ветром, вызывая мурашки по коже. Повернулся, и впервые увидел их – маму и папу. Не знаю почему решил, что это именно они, но мужчина был похож на меня комплекцией, носом и чуть заостренными ушами, а у женщины были такие же глаза, как у меня. Хотел подойти, налюбоваться вблизи и попросить дать подсказку, уже шагнул в их сторону, как в маминой руке сверкнул маленький нож. Царапина, вторая. То же самое делает отец, а потом заносят ладони одна над другой и капают из раны в раны. Что они делают? Дикость какая-то, но они счастливы. Кровь попадает в раны, и кожа сразу стягивается. – Зачем? – шёпот срывается с губ, и подхваченный ветром доносится до пары. Они повернулись и пошли ко мне навстречу, я же и шага ступить не мог. Смотрел на их сплетенные руки, как завороженный и ждал. – Метка свяжет зверя, – пробасил отец. – Кровь соединит душу, – продолжила мама. – Вы многое забыли, многое упустили. Ответ в корнях. На многое найдете ответы в прошлом. Вспомните все с самого начала. Мне бы слушать их, а я насмотреться не мог. Какие они счастливые, несмотря на то, что их «долго и счастливо» не продлилось и года. Только сейчас понимаю, как мне их не хватало. Не видя, было проще. Теперь буду часто вспоминать представшие образы и хранить под сотнями замков. – Не понимаю вас. Что в прошлом? Как снять заговор? А ваше братание, оно ведь, как метка. В чем разница? Все же, собрав себя в кучу, начал говорить по существу. Уверен, не последняя наша встреча. Возможно, это из-за силы Верховного, что так вовремя пробудилась. Мама мило улыбается и смотрит на папу с нескрываемым обожанием. – Ведьма прокляла только волка, – отвечает родительница. – А кровь соединяет людей. Яд проклят, кровь цела. Вы вместе, но порознь. Все дети Луны не полностью связаны. Вернись к истокам, вспомни, как все зародилось. У красного вожака найдешь предсказателя, который откроет эти двери. Он близко и далеко. Спит пока, но скоро пробудится. В купели сияния ждет избавление, колючий лес несет всепрощенье и морок с глаз уберет, в мутной реке воскреснет душа. – Ты возглавишь непростое время, сын. Проживи время с честью. Не отступай, как бы ни было больно. Не предавай, даже если это будет казаться единственно верным решением. Сила мужчины в слабости его женщины. Тебе достался самый нежный и ранимый цветок, именно он подарит всем надежду и силу. Береги ее, и будь счастлив. Знай, мы всегда рядом, чтобы ни происходило. Два плеча не дадут упасть. Хотел еще поговорить, но видел, как и без того полупрозрачные образы начали рассеиваться. Только и успевал, что коснутся протянутых рук, улыбнуться в ответ. Много вопросов, еще больше ответов. Только как бы их разгадать. Секунда, уже один, а под ногами мерцал ритуальный кинжал, тот, что сейчас между мной и Натой. Только от малышки зависит, объединим мы души или нет. Давить не могу, хотя хочется. Но родители правы, мне достался самый нежный цветок. Поэтому терпеливо жду вердикта. Не протягиваю острый металл, держу на раскрытой ладони, оставляя выбор смелой трусливой волчице. – Давай попробуем, – едва опустил голову, как она решилась. Киваю и протягиваю к ней ручкой. – Зажми между ладоней, словно молитва, – она кивает, и мы начинаем момент невозврата. И почему-то мне кажется, что только мы будем знать о маленьком сумасшествии. Наташа Смотрела на него, и не знала, как поступить. Часть меня сомневается, ведь это больно – сгорать в пламени, необузданном, то жарком, то холодном. Страшно вспоминать, как ломало в прошлый раз. Кто знает, получится ли в этот раз. Мне очень страшно. Вторая часть кричит, что, если не попробую, буду жалеть до конца своих дней. А я еще и полсотни не прожила из отведенной тысячи. А ведь моя семья всегда и во всем рисковала, и удача была на их стороне. Они знали, чем может обернуться бездействие. Только я не знаю. В моем случае разбег от пана до пропала доли секунды. Не будет времени ни пожалеть, ни порадоваться. Нечестная игра выходит. Но попробую. Без Ника все равно все серое и задыхаюсь. Только разговоры и спасают, не дают ступить в пучину отчаяния. Правда, думала я слишком долго. Ник подумал, что все отменяется, даже взгляд отвел, чтобы скрыть сожаление. – Давай попробуем, – не хочу пропасти между нами, которая обязательно появится, едва мы выйдем из квартиры. Принимаю нож и делаю все, как он просит. Слепо доверяю, забывая через раз дышать. Вижу, как истинный нервничает. Сильные руки немного потряхивает, когда принимает кинжал и рассекает кожу ладоней. Никогда не любила запах крови, даже из безобидной царапины. И вот, мы застываем друг напротив друга, смотрим прямо в глаза и не решаемся начать. Времени мало, буквально несколько секунд, прежде чем раны начнут затягиваться. – Верь мне, в нас. Другого шанса не будет. Я люблю тебя, Луна моя. И протянул свои ладони, призывая к зеркальному жесту. – Люблю тебя, спасибо, что всегда спасаешь, – в ответ получаю подбадривающую улыбку. Никто из нас не думал, что мы признаемся друг другу в чувствах вот так, при таких обстоятельствах. В моих мечтах это должно было случиться дома. Даже не так, у дедушки. Показала бы ему пещеру, в которой любила бывать мама. И там призналась бы. Романтично, даже сказочно. Но у нас может и не наступить подходящего момента, поэтому здесь и сейчас – самый лучший выход, а романтика… успеем. Делаю то же, что и он. Помогаем каплям крови поскорее упасть в ладони друг друга. Дыхание замирает, и я зажмуриваю глаза, когда капелька летит к месту назначения. А потом чувствую тепло. Не больно. С трудом открываю один глаз, наблюдая, как рана затягивается, отдавая легким свечением, причем не только у меня, но и у пары. Не могу и слова сказать. Все внутри онемело. Во мне, словно маленькая революция происходит. Каждая клеточка тела взрывается, через мгновение собираясь обратно. Сложно подобрать слова, чтобы описать происходящее. Перерождение. Вот что с нами происходит. Подняв глаза, вижу растерянность. Он не ожидал подобного эффекта, или не понимает, что со мной происходит, потому что для него все осталось неизменным? – Получилось? – тихо спрашивает, стараясь скрыть в шепоте страх. Как же хорошо быть девочкой. Рядом с любимым можно плакать и смеяться, быть смешной и непозволительно серьезной, доброй и злой. Разной. Только он не осудит и примет любой. Но сейчас он не понимает какая я, что происходит. – Не знаю. Мне страшно. Что-то изменилось. Только что? – Пока не попробуем, не узнаем. И поднимает ладонь в воздух. В душе свежи воспоминания боли от прикосновений и, несмотря на проведенный обряд, очень медленно тянусь своей ладошкой. Богиня, прошу, пускай все получится. Я-то ладно, пережила бы без него, но ведь ему нужна трезвая голова и здравый рассудок, чтобы привести стаи к победе. Отрицательный результат подкосит его очень сильно. И вот последний миллиметр. Смотрим друг другу в глаза. Оба взволнованы и тяжело дышим. Самый сложный шаг – последний, и его нужно сделать достойно. Можно упасть, можно воскреснуть, это судьба, и ее надо принимать с достоинством. – Давай вместе. На счет три? – одной страшно шагать. – Раз, – без сомнений соглашается. – Два, – продолжаю. – Три, – произносим одновременно, соприкасаясь ладонями. Боюсь открывать глаза, вдруг вместе со зрением растает, как дым, чувство легкости и умиротворения. Именно так я себя ощущаю. Не представляю, что творится с Ником. Лично мне хорошо. Тепло его кожи приятно согревает мои вечно холодные ладошки. Не хочу, чтобы этот миг заканчивался. Уверена, истинный, в отличие от меня, смотрит на происходящее, запоминает происходящее, записывает его на подкорке, чтобы вспоминать холодными зимними вечерами, как нам достались первые касания, нежные объятия. Жаль, что вечно жмуриться не выйдет, но открыть самой глаза не под силу. – Получилось? – обращаюсь к нему, мысленно представляя кривую улыбку на любимом лице. Усмехается моим глупым вопросам и выходкам, при это радуется им, не осуждает. Рядом с Николасом можно быть маленькой и веселой, ему это нравится. – Получилось. Открывай глазки, цветочек, – и гладит щеку второй ладошкой. От неожиданного контакта вздрагиваю и глаза сами распахиваются. Уверена, вид у меня сейчас комичный. Огромные глаза, в которых плещутся удивление и радость, чуть приоткрытый ротик, из которого так и не успел вырваться ни один звук, кроме рваного вздоха. Смотрю на наши скреплённые руки, как он продолжает гладить мою щеку и не верю в происходящее. – Неужели, это не сон, и мы можем быть рядом? – на глаза навернулись непрошенные слезы. Слишком чувствительная волчица, так не должно быть. Искренне не понимаю, почему пару сей факт не раздражает. Ладно семья, с детства видели мои всплески эмоций, но он только знакомится со мной. Почему? – Сможем, – наклоняясь, шепчет в самые губи. – Наш маленький секрет. Как же я тебя сейчас затискаю. И жадно целует. Неумело отвечаю, позволяя вести в непростой игре. Сначала страшно, что ему не понравится, ведь стольких перецеловал за свою сотню лет, а я только с ним. Но почувствовав улыбку мужчины, расслабляюсь и позволяю себе просто наслаждаться ласками. Приятно. Сердце набирает бешеный темп, дыхание сбивается к пушистым хвостатым, только нам все равно. Мир сузился до этой комнаты, до нас двоих, до мира в крошечном уголке Вселенной. Пусть вокруг хоть гром разразиться и ливень затопит улицы, все равно. Лишь мы, двое, и поцелуй. Не замечаю, как оказываюсь на коленях парня, играю с короткими волосами, массирую шею и голову во время коротких поцелуев. Не глубоких и пылких, а именно невесомых, дразнящих. Его руки гладят спину и дока, не переходя границ. Все успеется, сейчас нам итак хорошо. Улыбаться губы в губы, дарить друг другу тепло, нет ничего прекраснее. – Не хочу, чтобы ты уезжал, – чуть отстранившись, упираюсь головой в его плечо. Не очень удобно, и Ник это чувствует, поэтому в следующее мгновение мы уже лежим на диване лицом к лицу, захватив друг друга в кольца рук. – Так надо, маленькая моя. И о том, что мы можем касаться друг друга, тоже надо держать в секрете. Прошу, не показывай даже видом, что мы нашли лазейку. Кто знает, насколько могущественными стали ведьмы. Вдруг она наблюдает за нами? Не хочу тобой рисковать. – Не знаю, получится ли. Сложно притворяться. Не умею. – Придется научиться. Сейчас мы на шаг впереди, если не сохраним в тайне, неизвестно, что они еще придумают. Мы должны справиться. Вспоминай, как злилась на меня в первую встречу, еще там, в клубе. Такие молнии метала, ух, – посмеивается еще, паразит эдакий. Возможно, получится. Главное – вспомнить эмоции и воспроизводить их в точности. Вот только не первую встречу, а всего несколько дней назад, как бесилась от тотального игнорирования. Вот когда была по-настоящему нервной и злой, готова была порвать истинного на мелкие лоскуточки за рыки. Пожалуй, много усилий прикладывать не придется, чтобы никто ничего не заподозрил. Оставшиеся часы мы так и провели, крепко обнимая друг друга. Не думала, что мы сможем вот так запросто сидеть и обнимать друг друга. Пары ассоциируются в первые годы жизни, как спички, сгорающие в пламени страсти. Мы же просто проводим время вместе, наслаждаемся минутами тишины и спокойствия. Когда пришло время прощаться, с трудом сдерживала слезы. Не хотела, чтобы он видел запомнил меня грустной. Впереди непростое время, так пускай наш день запомнится ему радостным, с улыбкой на лице, чтобы воспоминания придавали сил. Уж это точно мне под силу.