Часть вторая. Безгранична, как вселенная, прекрасна, как звёзды. 13. Праздник
- Тея, сиди смирно! Я уже почти закончила.
- Стараюсь, - выдохнула Тея.
Она сидела в маминой гардеробной спиной к большому зеркалу, а мамин стилист госпожа Сандрин делала ей причёску. Тея бы обошлась просто вымытыми и расчёсанными волосами, но на прошлой неделе неудачно встряла на задании, и в процессе у неё сгорел клок волос. Не на самом видном месте, но – причёска стала отличаться изрядной асимметрией. Пришлось доверить свою голову профессионалу – чтобы потом не страшно было выходить к людям. Людям не страшно, ясное дело, не Тее. Это на службе можно ну почти хоть как, лишь бы чистая и по форме, а если ты приехала домой на рождественские праздники, и в том доме сегодня большой приём – изволь соответствовать.
Традицию принимать военных в праздничную неделю Саважи завели лет сто назад, и нынешние представители семьи её отлично поддерживали – что папа, что мама, что Жанно. Обычно этот праздник не нёс особой смысловой нагрузки – торжественный ужин с перерывами на танцы, но в процессе разные люди умудрялись решать разные важные вопросы. С папой, мамой и Жанно, ясное дело, или между собой, Тея не фигура, её это не касается, и хорошо.
Плохо то, что сейчас начнётся: папины выпускники, аспиранты, диссертанты и бог знает кто, мамины выпускники, аспиранты и сослуживцы, их дети и кто-то там ещё, и стопудово будут хотеть её внимания, а у неё вот вообще нет никакого настроения на это дело. Эх, жаль, Пазетт на Полуночных островах, задание там у неё, какому-то важному лорду понадобилось охранять дочку от кого-то там, и он слёзно просил Жанно откомандировать к нему особу женского пола, которая всё умеет не хуже мужчин. Плюсом оказалось нечеловеческое происхождение Пазетт, за проливом к таким больше доверия. И конечно, теперь она не может бросить свою подопечную и приехать, хоть бы и на один день. Значит, придётся выгребать самой.
Да что там выгребать – слать всех лесом, и ладно.
- Готово, Тея, смотри, - госпожа Сандрин повернула её кресло к зеркалу.
Из зеркала на Тею смотрела… роковая женщина, вот кто. Госпоже Сандрин удалось уложить её волосы непонятной длины и вставить в причёску фамильный гребень со сверкающим камнем, и накрасить ей глаза так, что они казались ещё зеленее, чем были. Красиво, да, но это ж не потереть тот самый глаз, нужно же всё время помнить, что накрашена! Пределом Теи в области макияжа было – накрасить ресницы, и чуток растушевать карандаш, а тут ей сделали прямо лицо красавицы!
- Благодарю вас, госпожа Сандрин. Очень красиво, - честно сказала Тея.
- Все мужчины будут твои, - усмехнулась та.
- А мне они зачем? – пожала плечами Тея.
- Неужели не нужны? – продолжала подсмеиваться госпожа Сандрин.
Возраста мамы, то есть – весьма изрядного, она творила руками чудеса. И при этом сама всегда, сколько Тея её помнила, носила простую короткую стрижку, и даже не красила седые волосы. Может, когда Тея доживёт до таких лет, ей тоже можно будет ничего не красить?
Она слезла с кресла и пошла одеваться. Гости начнут прибывать уже через полчаса, нужно пошевеливаться. Папа просил её принимать гостей вместе с ним, мамой и Жанно с Авриль.
В спальне на кровати было разложено платье, эх, просила же не складывать ничего на кровать! Волшебным ящерицам очень понравилось в доме Саважей, а больше всего они полюбили два места – стол в папином кабинете, он там даже корзинку завёл специальную и мягкой тряпочкой выстелил, и кровать Теи. Тея тоже завела корзинку, но давно, ещё в конце лета, звери выросли и в ту корзинку не помещались. Разве что по одному, но тогда второму было скучно. И они шли на постель, и им было параллельно, лежит там покрывало или плащ от Тейкиной парадной формы. Они всё время линяли – сбрасывали старые чешуйки и отращивали новые, большего размера. И сейчас на платье кое-где поблёскивали эти самые чешуйки – эх, признала Тея, даже красиво. Ладно, паршивцы хвостатые, подумала она, не буду вас ругать. Тем более, что ругать-то было и некого – видимо, повалялись и подались к папе в кабинет.
Платье появилось тоже мамиными стараниями – и хорошо, что фигура у Теи не меняется. Можно по всяким старым меркам шить, и подойдёт. Она ещё раз посмотрела в зеркало и согласилась – да, прямо отлично. Чёрный бархат платья, полупрозрачная нижняя юбка, видневшаяся из-под верхней, чёрные чулки, чёрные туфли. На открытые плечи она набросила кружевную шаль, чтобы смягчить контраст между лифом и кожей, и заодно чтобы татуировками не сверкать. Стащила через голову любимую подвеску с колибри, надела ещё один вывезенный из Ар-Таара артефакт – переделанную в украшение бронзовую табличку из храма. Папа пришёл от той таблички в восторг и велел хранить, раз досталась такая редкость. И сказал, что на ней написано, причём даже на более древнем, чем имперский, языке – «Что тебе предназначено, то тебя не минует». Тея была с этой мыслью в целом согласна, и с древним саважевским «только вперёд» это тоже неплохо сочеталось, так что – почему бы и не да? Поправила, глядя в зеркало, чтоб пластинка лежала чётко по центру декольте, капнула немного жасминовых духов в стратегических местах, подкрасила губы и пошла.
Она как раз успела – по лестнице поднимались первые гости. Подмигнуть Жанно, обнять маму и Авриль и спрятаться за них.
Вообще она ещё в детстве задавала всем вопрос – почему на такие праздники никто не надевает парадную форму Легиона. Мама смеялась и говорила – потому что не вредно напомнить всем, кто там служит, что они тоже люди, а не только боевые маги. Вот и сейчас – Жанно во фраке, мама в вечернем платье, только папы не видно почему-то.
В форме, сказать правду, Тея чувствовала себя намного увереннее, чем в платье. Даже чем в самом красивом. Когда она в форме – к ней не очень-то привяжешься с глупостями. То есть как, привязаться могут, но исключительно незнакомые и военные. А когда в платье – почему-то много кто считает возможным и за руку взять, и на ухо шептать какую-нибудь ерунду, и ещё звать сесть за стол вместе!
Вообще все места за столом подписаны, и кто об этом не знает – сам виноват. Впрочем, всегда есть возможность посадить кого-нибудь рядом, вопрос в том, чтобы захотеть. А Тея не хотела.
После летней командировки в Ар-Таар у неё вообще что-то испортилось в отношении к мужчинам. Ей не хотелось никого – вот смех-то! Пазетт крутила пальцем у виска, другие тоже недоумевали – с чего вдруг. А она сжимала зубы и ждала, пока пройдёт. Потому что вздыхать по мужику, с которым было ровно два раза, а между тем он её недвусмысленно посылал, и потом не подал ни весточки – то ещё извращение. Значит, пусть уже проходит поскорее.
Тея слышала, что в новом звании его отправили в ещё менее приятное место, и вроде там была заварушка с месяц назад, но чем кончилось – она не слышала. Очень уж активная в плане разных заданий жизнь была в это время у неё самой. Правда, Жанно похваливал, и всё чаще назначал её старшей в группе. И после праздников и после отпуска обещал ей что-то очень заманчивое, правда, что именно – не раскололся. Сказал – придёт время, и она всё узнает.
И вообще, ей осталось одиннадцать месяцев до конца второго контракта! А это что-то да значит…
Ну вот, началось.
- Это моя дочь Теодора, вы знакомы? Капитан магического Легиона. Да, в отпуске. Тея, это Арно Жерар, он учился у меня, а сейчас служит в системе безопасности правительства.
Госпожа герцогиня Марион де Саваж никогда не принуждала своих детей ни к чему, считала, что сами сделают так, как надо, и как всем будет в итоге хорошо. Но всегда старалась предоставить возможности. Вот и сейчас она познакомила Тею уже с десятком таких возможностей – мол, возьми уже кого-нибудь в кавалеры на вечер, что ли! Проведи по дому, покажи раритеты, расскажи что-нибудь. Вы же оба служите, у вас найдутся темы для беседы. Все эти слова Тея за много лет выучила наизусть, и мама уже могла не произносить их вслух – Тея их и так отлично слышала.
Но… Всё же, магический Легион – очень специфичное место службы, как Тея теперь понимала. До той летней командировки ей не доводилось проводить ощутимое время в другом подразделении и под командой кого-то чужого. И она, прямо сказать, не подозревала, что Легион чем-то отличается. А вышло – отличается, и ещё как. Всем, вообще всем. Менее консервативен, более подвержен всяким разным веяниям. Быстрее адаптируется к происходящим событиям. И ещё разное. И вот попробуй объясни это ну хоть кому, кто не сталкивался!
Тея поначалу пробовала, а сейчас уже и не пыталась. Да, служу, да, в легионе, да, нравится, да, планирую продолжать. Вопросы?
Впрочем, у склонившегося к её руке сейчас генерала Шарля Треньяка, одного из столпов военной разведки и родственника Рыжего, вопросов не было, он всё понимал. Он вежливо приветствовал всех дам де Саваж и проследовал далее, где завёл беседу с каким-то знакомцем. А следом за ним снова – мамин выпускник, и кто-то там ещё. Где папа, даже странно – куда он подевался?
О, нашёлся. Папа пришёл со стороны кабинета, а с ним…
Генерал Монтенеро сегодня был одет не по форме, а, как и Жанно – во фрак. И был чертовски привлекателен в таком вот строгом виде. И опирался на трость. Тея как его увидела, так челюсть и потеряла.
- Вы ведь знакомы с нашей Теодорой, – улыбнулся папа.
* * *
Рик застегнул пуговицы фрака и оглядел себя в зеркало по частям. Вроде всё в порядке. Не форма, но тоже как форма.
Он совершенно не понимал, чего ради согласился принять приглашение генерала Саважа и пойти на приём в его дом, что он вообще там забыл? Видимо, после ранения пострадала не только нога, но ещё и мозги размягчились. Он человек не светский, что делать на таких сборищах – не знает. Нужно было вежливо отказаться, да и всё. А теперь идти на ночь глядя, ногу вот опять же напрягать.
Ноге не повезло. Рику в целом тоже не повезло, когда в ноябре его приложило взрывом. Мог бы и отделаться лёгким испугом вообще-то, как уже бывало. Но не вышло.
Голову приложило – это не страшно, её потом поправили. А вот левую ногу раздробило в труху. И если бы не умелые целители – не ходить бы теперь Рику на двух ногах.
Больше месяца в госпитале, процедура за процедурой. Ни разу в жизни Рик не встревал настолько серьёзно, и не проводил столько времени в больнице, даже в самой приличной. Тем более в городе, в котором до того вовсе не бывал, и знакомцев не нажил. Конечно, разнообразные сослуживцы позванивали время от времени, и узнавали, как дела, да дед регулярно вызывал магической связью – и всё время твердил, что дурак он, Рик, потому что была бы у него жена и дети – не встрял бы так. Или встрял, но вызвал бы их к себе, и быстрее бы встал на ноги.
Но про жену и детей дед твердит уже лет пятнадцать, примерно с одним результатом. Потому что ну какая у него может быть жена?
Айшу с её мальчишками он проведал ещё в начале осени, перед тем, как его перевели из Ар-Таара. Проверил, как им в Монте-Реале, ей – на работе, детям – на учёбе. Дед прослышал, пристал с расспросами – кто да что. Пришлось сказать, что женщина хорошая, но – не вариант. Не нравится ему, когда глаз не поднимут, и слова не скажут. Да и вообще разные они. Слишком. Поэтому помочь – помог, да и всё. И ещё поможет, как будет нужно.
А другие…
Вообще даже в госпитале, когда он передвигался исключительно в кресле, его примечали женщины. Медсёстры и прочие сотрудницы – всё время кто-нибудь мельтешил перед глазами, и предлагал помощь, он уже и не знал, куда деваться. Женщины, которые тоже лежали там же – они беспрестанно трещали о своих болячках, своих операциях и чём-то там ещё. Прослышав о том, что у Рика даже жилья в Паризии нет, потому что никак не собирался тут жить – обычно исчезали. А кто не исчезал тогда – то сливался, прослышав о том, что он после выздоровления собирается возвращаться на службу. Очень им надо – его со службы ждать.
Но пока со службой было плоховато, потому что ходил он мало и неуверенно. Да и вообще ходить не так давно заново учился. Правда, знакомый по летней истории в Ар-Тааре хирург Луис, который, на его счастье совсем недавно мигрировал из Легиона в госпиталь Паризии, и который, собственно, собирал его ногу, велел постепенно увеличивать нагрузку. Иначе, сказал, потом вообще не выйдет нормально ходить, а Рику очень нужно нормально ходить, потому что – как иначе-то? Ему ещё только сорок лет, и выходить в отставку рано!
Луис сказал – ещё не меньше полугода на восстановление, а может быть – и больше. И в течение этого времени – никакой действительной службы. Можно работать с документами и болтать языком. Консультировать можно. Преподавать. А командовать боевыми операциями – нельзя. Потому что. Так и сказал, паразит зелёный – потому что. Инопланетянин несчастный. Выпендрёжник.
Правда, он же и свёл Рика прямо в госпитале с оказавшимся там по своим делам генералом Саважем. Тот сказал, что наслышан о случившемся, и может предложить разные возможности для компетентного специалиста. Например, в штабе Легиона. Или, если генерал Монтенеро не прочь попробовать что-то новое – то на боевом факультете академии есть программа переподготовки, что он об этом думает?
В родной академии Рика не было никаких программ переподготовки, он и слышать не слышал о том, что это. И честно об этом сказал. Саваж посмеялся и сказал, что Рику нужно прийти к ним в дом на приём, который они каждый год устраивают для военных. И там будет, с кем обсудить этот вопрос. Только приехать нужно не ровно ко времени начала, а пораньше, скажем – на час. Потому что матушка любит встречать гостей сама и не любит отвлекаться, а вопрос серьёзный.
Рик ничего не понял ни про матушку генерала Саважа, ни про серьёзный вопрос, но с ходу не смог придумать уважительную причину для отказа. А потом уже было поздно.
Разговор состоялся неделю назад, за это время Луис выпроводил Рика из госпиталя, и ему пришлось снять квартиру неподалёку, потому что – каждый день на процедуры. Физиолечение, специальная физкультура, и Луис руками тоже контролировал процесс регенерации. И так ещё долго.
И специально – квартира на самом верху, под крышей. И каждый день ногами – вверх и вниз. В первый день Рик только и смог, что подняться наверх после процедур, и всё. Как-то добрался до кровати, рухнул на неё, не раздеваясь, и лежал, пока боль не утихла и не позволила заснуть. Правда, уже на второй день он лежал ненадолго, но меньше. А на третий – ещё меньше. Да в конце концов, что он, боль не терпел, что ли? Подумаешь – боль! Пройдёт.
Квартира была маленькой, но удобной – всё под рукой. Рик понял, что отвык жить один – всё время на людях и среди людей, одному было слишком тихо и слишком спокойно. Он вспомнил, что умеет готовить еду, и варить арро, и даже освоил доставку продуктов из большого магазина, равно как и готовой еды из ресторана в соседнем доме. И ему нравилось утром молоть пахучие зёрна на маленькой ручной мельнице, и потом насыпать порошок в маленькую гейзерную посудинку. А потом брать ломтик лимона, дед прислал ему из дома отличных лимонов, сказал – как это вообще без лимонов можно жить? – в общем, потом брать лимон и капать в чашку. И пить.
В принципе, можно было попробовать поискать себе женщину, но все, что встречались, оказывались какими-то не такими. У них было не такое всё – не чёрные волосы, не зелёные глаза, и кожа недостаточно светлая, и фигура не та… И говорят не так, и смотрят. Нет, с ними-то всё в порядке, а вот с Риком – кажется, не вполне. Потому что с какого перепугу ему всё время мерещится капитан Саваж?
Невысока, беспардонна, язык такой, что иногда слушать не хочется. Невероятный профессионал, как не всякий мужик, будь тот мужик хоть трижды магом. Форма – как вторая кожа, никаких вам чулок и туфель. Волосы кое-как стянуты, лицо чумазое – почти всегда. Взгляд – как тяжёлое орудие. Невысокая, ладная. С розовыми пятками. Эти розовые пятки врезались ему в память с самой первой встречи – когда она захватила его кровать, только появившись в Ар-Тааре. Позже, когда жизнь сталкивала их ближе некуда, им оказывалось вот совсем не до пяток, потому что – обстоятельства такие. А теперь какие, к чёрту, пятки? Он – хромоногий военный, в перспективе отставной и безработный, и непонятно, придумает ли себе какую-то другую работу, или же нет. А она – по-прежнему профессионал, и надо думать, по-прежнему деятельна и прекрасна.
И что ему с такими мыслями делать в доме её родителей?
Впрочем, отказать он не отказал, поэтому собрался, вызвал такси и отправился.
Трехэтажный домище не шёл ни в какое сравнение с домом деда в Монте-Реале. Там небольшой домик, тут если не дворец, то особняк. Рика встретили и проводили на второй этаж – сказали, господин герцог ждёт. Рик не понял – причём тут господин герцог, но пошёл.
В кабинете за столом сидели и смеялись трое – генерал Саваж, а с ним мужчина и женщина в годах, оба седые, мужчина ещё и маг какой-то дивной направленности. Впрочем, Рик вспомнил – точно, герцог Саваж ведь некромант. Да, дивная троица – ректор Академии, декан боевого факультета и командующий Магическим легионом.
- Здравствуйте, генерал, очень приятно с вами познакомиться, - мать капитана Саваж подала ему руку точно так же, как когда-то её дочь.
- Мне тоже приятно, и хочется услышать о храмах Ар-Таара, и их Хранителях, - улыбнулся герцог. – Тея говорила, конечно, но я рад новому собеседнику.
Генерал Саваж просто подошёл и пожал руку.
А дальше они пили арро, и госпожа герцогиня рассказывала о программе переподготовки боевых магов, которую она курирует – о том, что это нужно, потому что боевой маг в любой момент может оказаться неспособен к активной службе, а заниматься чем-то надо. И она будет рада, если генерал Монтенеро придёт к ним в академию – с ним поговорят, его протестируют и можно будет подумать, что ему предложить.
И чем он только думал, когда давал своё согласие?
А потом госпожа герцогиня и генерал ушли, а с герцогом Рик ещё некоторое время разговаривал об Ар-Тааре, храмах, особенностях архитектуры и каких-то таких же невероятно далёких от жизни вещах. Пока герцог не сказал, что очень интересно обо всём этом беседовать, но, наверное, ему всё же нужно пойти и помочь супруге встречать гостей. Нет, она не обидится, но ей будет приятно, если он к ней присоединится. А генералу он сейчас найдёт кого-нибудь, кто покажет ему всякие домашние достопримечательности.
И Рик совершенно не осознавал масштабов бедствия – ровно до того момента, пока не услышал:
- Генерал, вы ведь знакомы с нашей Теодорой?