12. Победа
Когда Рик пришёл в себя на минус первом уровне, то первым делом увидел перед собой зелёную башку легионского целителя – надо же додуматься, с зелёной башкой ходить.
Нет, вообще, конечно, пусть кто как хочет, тот так и ходит. В уставе Легиона цвет башки, надо полагать, не прописан. А дело он делает отменно – быстро привёл в порядок и простреленное плечо Рика, и голову.
Ох, он же здесь не один! Когда от его плеча ещё кто-то отнял твёрдые и тёплые ладони, Рик дёрнулся глянуть – Саваж. Капитан Саваж, не генерал. И прямо облегчённо выдыхает… но тут же валится сама. Это ещё что?
- Откат, - поживает плечами зелёный Луис. – Сейчас придёт в себя, должна.
Он стаскивает с Саваж шлем, берётся за виски, держит некоторое время. Она хлопает глазами.
- Смотрите, полковник, пришла в себя.
- Вот и славно. Саваж, не смей тут мне умирать, поняла?
Ещё только не хватало!
- Да я пока и не собираюсь, - бормочет она.
- Вот и умница, - Рик подавил в себе иррациональное желание коснуться её – хоть просто за руку, поднялся, и принялся соображать – что вообще происходит.
Тут же подбежал Адриано – доложиться. И Белка, командир легионеров.
Вышло так: когда генерал Саваж с сестрой вырубили некроманта, вся нежить разом исчезла. Правильно, маг, который их питал, утратил концентрацию. Дальше оставалось разобраться с живыми – но стены затряслись, и часть простецов-автоматчиков просто провалилась, их пока не нашли, а часть – обезврежена и взята в плен. Среди своих потерь нет, повреждения есть, некоторые можно будет устранить только в стационарном медпункте на базе, но – ничего непоправимого.
Если Рик что-то понимал про это место – то провалившихся и не найдут. Он мельком подумал о том, как будет обозначать этот момент в отчёте собственному начальству – ну да вот дойдёт дело до отчёта, там и сообразим. Пока нужно пойти и смотреть, как вообще обстоят дела.
Саваж отскреблась от пола и выразила намерение идти, куда нужно, и так далеко, как потребуется, но Рик посмеялся и велел ей проваливать наружу. Видно же, что еле на ногах стоит. А он уже теперь справится, с чем угодно справится.
Трое из четверых лидеров местного преступного сообщества были взяты в кабинете в процессе совещания на важную тему «что делать», четвёртый – при попытке выбраться наружу неучтённым на плане ходом. С этим ходом вообще вышло забавно, у мужика был реальный шанс спастись – но ход вывел его прямо в зал минус первого уровня, где был бой с нежитью и где в тот момент ещё оставались несколько магов – и из Легиона, и с базы «Центр». Более того, кадр оказался тем самым, на котором некоторое время назад лопнули штаны, его узнали, радостно подхватили под ручки и вывели наружу. А потом изучили тот ход, из которого он вдруг взялся, и там оказалось так: ход шёл наружу параллельно основному коридору, но вдруг оказался перегорожен дополнительной стеной. Зато открылся проход в тот самый зал, и упала ещё одна стена сзади. Деваться было некуда – только прийти, куда вели. Об этом после Рику рассказали Рыжий и Саваж, видевшие подобные фокусы, и сразу же определившие характерный почерк.
А дальше уже было нудное, но необходимое: решить вопрос с охраной захваченного комплекса, с найденными пленными – местными и приезжими, с взятыми рядовыми пустынными духами. Порталом доставить в штаб главных пленников – руководство и мага, дать пару блиц-интервью журналистам – уже можно, вся секретность кончилась, а на третье и далее дать возможность говорить генералу Саважу – тому процесс, похоже, ещё и доставлял удовольствие. Рик припомнил – и точно, он нередко светится в новостях и рассказывает о каких-то удачных операциях Легиона. Вот пусть и теперь расскажет что-нибудь.
В итоге на базу Рик вернулся снова затемно, не чуя под собой ног. Но нужно было проверить – все ли вернулись, всё ли в порядке, как там с медицинской помощью и ужином.
Всё было в порядке. За что он крепко уважал своих офицеров – за то, что обычно всё в порядке. Все были осмотрены целителями и накормлены госпожой Матти, а назавтра нужно было запланировать торжество. Рик распорядился о праздничном ужине – завтра никаких тренировок, только самые необходимые дела, а перед закатом – всем построиться на ближней к корпусам тренировочной площадке для получения разнообразных поощрений. На этой стадии явился генерал Саваж, он с одобрением отнёсся к распоряжениям Рика и велел своим – всё то же самое, форма парадная.
С утра пришлось заняться оформлением тех самых поощрений – список на награждение и всё такое. К счастью, утвердили мгновенно, более того, из штаба обещал появиться один из генералов и эти самые поощрения доставить едва ли не лично. Вот и славно. Тем более, что трое магов из Легиона на следующее утро должны были отправиться с базы вместе со своими, а в списке они значились все – так вышло. И Саваж первая – потому что за дело.
В итоге он сам едва успел привести себя в должный вид для церемонии, и оказалось, что ой как правильно он успел. Потому что прибывший из штаба генерал Дюваль начал с того, что огласил поощрение и повышение для самого Рика – и быть ему отныне генералом. Выстроившиеся ребята проорали всё, что было положено, а дальше можно было вдохнуть, выдохнуть и заняться уже, наконец, делом.
От парадной формы Легиона пафосом разило за несколько километров. Рик раньше видел только фотки в сети и, может быть, какие-то сюжеты в новостях, а в натуре – ни разу. И сейчас к нему не шли, а всё равно что плыли Сверчок, Саваж и Рыжий, то есть – капитан Анси, капитан Саваж и лейтенант Вьевилль, и снежно-белые одеяния, напоминавшие покроем какие-то одежды древних рыцарей, струились вокруг них, белые же плащи красиво стелились следом, только мечей на боку не хватало, обошлись, видимо, ножами. Белая ткань невероятно бликовала в лучах заходящего солнца, а над головами дрожало едва заметное зарево – магическая иллюзия, а может быть, и не иллюзия, кто их там знает?
Рик ещё раз порадовался про себя, что с медалями успели вовремя.
После троих гостей наградили отличившихся своих, а потом – ребят из Легиона. И Рик распорядился – торжественный обедоужин, а потом – фейерверк.
За трапезой говорили соответствующие случаю речи, а после неё генерал Дюваль отбыл, наверное, понимал, что при нём ребятам не разгуляться. И фейерверки в темнеющее небо уже запускали в развесёлой обстановке, которая возможна только между людьми, ходившими вместе в бой и победившими. А потом отчаянно захотелось надеть, что попроще, и побродить в ночи между сидящими тут и там компаниями и поговорить напоследок с генералом Саважем.
Впрочем, Саваж тоже избавился от своих белых одежд.
- Скажите, ваша парадная форма – она почему такая?
- Потому что её придумал знаток истории, - усмехнулся Саваж. – Кому-то хотелось параллелей или чего там ещё. Мол, мы за мир, за красоту, за божественную правду или за что там ещё. Верите?
- Верю. И очень благодарен вам за троих бойцов – каждый стоит нескольких. Моим было очень полезно поработать вместе.
- Моим тоже, - рассмеялся Саваж.
Его ребята как раз неподалёку устроили посиделки с гитарой вокруг костра, и Рик ничуть не удивился, когда завопили, что гитару нужно дать Пуле, и пусть она поёт про кровь.
Капитан Саваж сегодня, очевидно, нарасхват – все поздравляют и хотят немного приобщиться к её удаче, и это понятно.
Саваж взяла у кого-то гитару, пробежалась пальцами по струнам, взяла аккорд, а потом запела – кажется, это неофициальный гимн Легиона, Рик вроде бы слышал однажды. Ей очень шло – отбросить за спину не стянутые сегодня в хвост волосы, и петь о том, что кровь для мира как воздух, и даже немного он не может прожить без войны – и значит, им никогда не придётся остаться без дела. Конечно, песню подхватили в кучу глоток, и это было очень красиво и очень вдохновляюще.
Потом Рик говорил с Адриано о дежурствах на ночь и на завтрашнее утро, с Грегом о том, что дальше, с госпожой Матти о том, что он сыт, и всё в порядке, и гости сыты, и за это ей большое спасибо… а потом подумал, и тоже пошёл к костру.
Саваж уже не пела, она сидела совершенно одна - то есть, вокруг неё было много свободного места, и крутила в руках фляжку. Очевидно, не с водой.
- О, командир, - кивнула она, и приглашающе подвинулась.
Ему не нужно было повторять дважды, он сел рядом.
- Ты пьёшь с подчинёнными? Впрочем, я тебе уже не подчинённая. Кажется.
- Не подчинённая, - подтвердил он. – Спасибо тебе. Без тебя не вышло бы так хорошо.
- Не со мной – так с кем другим, - пожала она плечами.
- Не скажи. Ты помогла с поиском информации, и ты как-то лихо научилась договариваться с хозяевами наших древностей.
- А, повезло, - отмахнулась она.
Рик дотянулся до стоящей неподалёку бутылки и стаканов.
- Пьёшь? Или только нюхаешь?
- Пью. Сегодня можно. И даже нужно. Удачу нужно запить, заесть, и ещё хорошо бы плеснуть куда-нибудь, чтоб досталось нашим древним друзьям.
- В костёр? – предположил Рик.
- Может быть, - кивнула она.
Поднялась, сделала шаг к костру и плеснула туда.
- Радуйтесь, древние! И спасибо вам за всё!
Пламя с рёвом взметнулось вверх, а она не шелохнулась – ну да, тоже переоделась из белого пафоса в зелёные штаны. Мне не страшен огонь, и всё такое. Вернулась, села рядом – близко-близко, нога к ноге.
Рик снова дотянулся до импровизированного стола, взял нарезанный сыр и вяленое мясо. Протянул ей.
- Да я сама могу, - она глянула на него с непониманием.
- Что ты за женщина, Саваж, - усмехнулся он. – Я тут, можно сказать, поухаживать пытаюсь, а ты – сама.
- Торможу, - вздохнула она, не глядя на него. – Правда, что ли? Ну, ладно…
Взяла у него кусочки, мигом проглотила, положила ладонь поверх его пальцев. Переплела свои пальцы с его.
Рик глянул… и просто утонул в бездонных зелёных глазах. Сейчас они казались совсем тёмными, но он-то знал – зелёные. Невероятные. Ни у кого больше таких нет. И такой белой кожи, обветренной и вечно облупляющейся где-то на носу. И ладони у неё совсем не мягкие, и губы сухие… совсем не как у Айши. Айша мягкая и нежная… со всех сторон, а эта – сгусток живого огня. Горячая и прекрасная.
Он опомнился, когда они уже напропалую целовались.
- Пошли отсюда? – тихо сказала она.
Он поднялся сам, поднял её, взял за руку и повёл… да к себе и повёл. Если не зажигать света и сделать звукоизоляцию, никто не вломится.
Только она, только он и они вместе. И всё.
* * *
Тея аккуратно свернула снятую парадную форму и сложила в мешок, а мешок в рюкзак. Лучше собрать вещи сегодня, с вечера, а завтра утром поспать чуток подольше, явно ведь всю ночь шарахаться. Операция прошла удачно, теперь ту удачу нужно запить, заесть, заговорить. Делиться. Так говорит Жанно, и мама так говорит тоже, а они знают в этом деле толк.
А вот новую медальку она оставила на куртке. Пусть висит, пусть все трогают, кто захочет. И в следующий раз тоже получают.
Тея вытащила из-под кровати и встряхнула вторую куртку, сменную. Её нужно было отдать в чистку, но в последние дни жизнь была такой насыщенной, что вернулась с операции, сбросила – и не вспомнила. Ладно, теперь приводить всю форму в порядок уже на родной базе.
Она свернула куртку, и хотела было тоже отправить её в рюкзак, но из неё что-то выпало на пол и со звоном укатилось под кровать. Пришлось лезть.
Бронзовая табличка сияла, будто на солнце, но какое тут уже солнце, в ночи-то? Эх, нехорошо получилось. Нужно было вернуть. С другой стороны, ей вроде ничего не сказали. И она забыла про эту штуку совсем. И уже не получится смотаться до храма… Ладно, пусть остаётся при ней. Будет памятка. Тем более, что ей тогда показалось – табличка играет очень вспомогательную роль. Её подбросили, чтобы кто-нибудь увидел и не побоялся полезть за ней в огонь. Ну, она дурная, не побоялась. С ней в итоге и разговаривали.
Короче, пусть папа посмотрит и скажет, что это. А если он скажет, что она притащила страшный артефакт, и нужно вернуть его владельцам – ну, можно же связаться с Горой, наведаться сюда и отдать, правда?
Эх, Гора… Кажется, не скажи он ей тогда, что не спит с подчинёнными, и не выплыви потом его женщина, живущая в городе – Тея уже бы успокоилась. А так – словно заноза внутри сидела, сидела и не отпускала. Что, она просто уедет? И всё? Они скажут друг другу «пока», и расстанутся на веки вечные?
А может, так и надо? Расстаться, и всё? И не травить душу?
Тея прошлась гребнем по волосам и не стала убирать их в хвост. Сегодня можно, наверное. Всё равно темно и холодно, кто б знал, что в этой дурацкой пустыне ночью холодно? А вот. Завернулась поплотнее в куртку и пошла наружу – праздновать. По ходу посочувствовала тем несчастным, которые сегодня в карауле – но большинство из них простецы, по тем или иным причинам не участвовавшие в операции «Храм». Например, прокосячившиеся Пешка и Лысый. Ничего, научатся. Или нет.
Ящерки были накормлены прямо за столом, правда, потихоньку, на коленях – Тея сочла, что сегодня можно. Сейчас они были сыты и довольны, нападения не ожидалось, и она сгрузила обоих в подобие гнезда из своей грязной футболки и оставила на постели. Не горячий песок, но хоть что-то. Заперла дверь – чтоб без сюрпризов поутру – и двинула.
Снаружи уже горели три костра, и народ шарахался между ними. Сидели вперемешку – и местные, из Легиона, и это хорошо.
Тея понемногу посидела у всех, но в третьем случае собралось больше всего совсем своих, и Рыжий забрал у Луиса гитару, сунул ей и велел петь. Хорошо, петь – значит, петь. Песня, которую пели обычно в таких случаях, казалась особенно уместной сегодня – «а когда мы уйдём, вы за нас повоюйте, мы победу отспорим для вас перед всеми богами, какие ещё там остались». Вот правда, перед всеми богами. С местными-то точно можно договориться, инфа проверенная.
Дальше Луис пел о любви, и Тея тихонько отползла.
- Ну что? На охоту? – в глазах Пазетт отражались блики костра.
Вообще, конечно, такой день следовало завершить или напившись в хлам, или найдя подходящего мужика. И Тее уже поступило с полдюжины предложений разной степени откровенности и романтичности – кто-то прямо говорил про пошли, пока время есть, а кто-то пытался о звёздах и глазах. Ну их всех, короче. Какая тут, нахрен, охота?
- Да что-то не хочется, - отмахнулась Тея.
- Ну ты даёшь, подруга! Чего это не хочется? Мало дралась вчера? Даже и не погреться? А твой загадочный объект, он как? Незавоевабелен?
Тея пожала плечами. Он вообще неизвестно где. Наверное, с Жанно про дела трындит напоследок.
- Не вижу его.
- Ну, может, ещё выпадет откуда-нибудь. А вот ваш командующий, он ничего, видный такой, я б его обняла, - сказала Пазетт, обшаривая взглядом пространство.
- Не трогай его, - выдохнула Тея и пихнула Пазетт в бок. – Тут всяких много, кого можно обнять!
Тея вчера не сказала дорогой подруге, кто её так крепко зацепил, а теперь даже пожалела.
- О как, - та внимательно глянула на Тею. – Это что, он и есть, да? Дивно. Ладно, тогда сама лови, и удачи тебе. И мне тоже удачи, - она подмигнула и исчезла в темноте.
Тея сделала нервный круг вокруг столовой, вернулась. У одного из костров никого не было, зато была еда, стояли лавки из столовой, и вроде вино тоже стояло. Ничего крепче она пока не пила, если обломится со свиданием – ещё успеет. А пока…
Тея поняла, что победа будет неполной, если она не получит сейчас его. Напоследок. Ну и пусть, что на одну ночь, больше-то всё равно не светит, у них разные дороги.
И как будто её кто-то услышал, потому что – вот он, родимый, идёт, да не куда-нибудь, а прямо к ней.
- О, командир, - и подвинулась, будто тут не прорва места, а чуть-чуть, и это «чуть-чуть» она готова сейчас делить с ним.
Он шагнул в круг света и сел. Огляделся.
- Ты пьёшь с подчинёнными? Впрочем, я тебе уже не подчинённая. Кажется.
Может, это – путь к победе? Полной и бесповоротной? Они больше не связаны уставом, и могут быть друг для друга просто людьми? Или… или не могут, и наутро или когда там ещё он вернётся к своей, как её там, Айше?
Но сегодня никого третьего, они будут вдвоём и только вдвоём!
Он что-то говорил про ухаживать за ней – чего? За ней? Ухаживать? Ну вот ещё глупости. Не надо за ней ухаживать, с ней можно просто договориться. На один раз… или не на один. Но у них больше одного уже и не выйдет.
А потом она взглянула на него, и пропала, просто пропала. Никогда не было, и вот опять. Нет, правда. Всегда она могла встать и уйти, а тут – не могла. Не хотела. Уже просто от одного его взгляда и мурашки бежали, и внутри что-то плавилось – чёрт, что там вообще такое, что плавится от взгляда? От дыхания? От того, что они переплели пальцы… и поцеловались, просто поцеловались.
В другой момент и с другим человеком Тее было бы без разницы, что они тут у костра посреди улицы, а вокруг где-то бродит куча пьяных и весёлых людей. Ей, к слову, и сейчас без разницы, но он-то остаётся командовать значительной частью этих людей!
- Пошли отсюда? – сказала она.
Да хоть куда, хоть к дальнему ограждению, где гараж с техникой, и стопудово сейчас нет никого!
Но он придумал лучше, и привёл её к себе. Вот так, где всё началось – там и закончится. Круг замкнулся.
Он бросил защиту на периметр домика, и звукоизоляцию – на какое-то время им хватит. Поднял её – легко – и посадил на кровать. На ощупь, в темноте. Только уличный фонарь светил в раскрытое окно, из которого не доносилось ни звука – защита работала.
Вот и славно. Ох, как же она, оказывается, хотела просто обхватить, просто трогать, просто гладить и потереться щекой, и не только щекой, а ещё вот так, и… и… Да, упасть, прямо здесь и сейчас, ботинки к чёрту, они не нужны. Штаны тоже к чёрту. Он без них… ещё лучше, чем с ними.
Её разнесло на тысячу маленький Тей, и каждая, каждая сладко ныла, что хочет ещё, и что никак не хочет отпускать этого мужчину, который… который тоже совсем не хотел отпускать её. Тея не вчера на свет родилась, правда же? И вот.
Значит – целовать и не отрываться. Касаться. Мурлыкать, вздыхать, иногда – говорить. Что он необыкновенный, и другого такого просто нет.
Она пришла в себя от утреннего холода – окно-то не закрыли, а скоро рассвет. Наверное, Горе досталось сегодня больше всякого, чем ей, потому что он спал. Просто спал, притянув её к себе. Впрочем, не заметил, как она выползла из-под его руки.
После такого услышать, что он ещё чего-то не может или не делает? Что он не спит с чужими подчинёнными? Что у него кто-то есть? Нет уж.
Тея тихо собрала с полу свою одежду, юркнула в ванную и там оделась. Вышла, укутала спящего валяющимся на полу одеялом, закрыла окно. Как она и предполагала, от защиты не осталось ничего, взламывать не пришлось. Просто – выйти, не оглядываясь, и закрыть за собой дверь. Тихо-тихо, чтобы не разбудить. Сон командира – дело святое. Это она – домой, а ему – подниматься и дальше командовать.
Тея прокралась к себе – все ещё спали, тишина казалась звенящей – допаковала рюкзак, забрала ящериц, велела им идти в подпространство и там тихо сидеть, потому что они сейчас поедут домой. Да-да, домой. У них теперь будет совсем другой дом. Им там будет ничуть не хуже, там тоже тепло. И даже ночью тепло.
Оглядела кладовку – неплохая кладовка, на одного-то, и поняла – что будет скучать. Не только по Горе, но и – по всему остальному. И по древним храмам. И по здешним ребятам. Но жизнь, она, холера, такая – всё время с кем-то расстаёшься. Кто знает, может и доведётся ещё встретиться.
Она пошла прямо к белому командирскому шатру и не постеснялась вытряхнуть Жанно из спальника.
- Прошу тебя не как командира, а как брата: открой портал. Сейчас.
- Что случилось? – брат мгновенно проснулся и смотрел с тревогой, ещё бы, на ней сейчас лица не было, того и гляди – заревёт.
- Ничего. Просто… грустно. Не хочу прощаться.
- Ладно, сама знаешь, - сказал он. – Мы будем к обеду, я думаю.
Выбрался наружу и открыл портал, и она шагнула в него.
Что она сказала тому парню с бронзовым шлемом, как там его зовут? Вперёд и только вперёд, иначе зачем?
Всё верно. Вперёд. Иначе – зачем?