Глава 11

Вика

Я знала, что должна выйти, закрыть дверь и исчезнуть в темноте. Но я осталась.

Артём смотрел на меня, и в этом взгляде не было ни тени преподавателя. Только мужчина, слишком близко, слишком реальный.

— Ты дрожишь, — его пальцы скользнули по моему запястью.

— От холода, — выдохнула я, не в силах выдержать его прикосновения.

Он чуть приподнял уголок губ.

— Лжёшь, — Чернов усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веры.

И прежде, чем я успела придумать оправдание, его руки сомкнулись на моей талии. Он резко потянул меня к себе, и я оказалась на его коленях. Воздух вырвался из груди, когда наши губы столкнулись, жадно, требовательно, будто мы оба слишком долго держали это внутри.

Его ладони скользнули вверх по моей спине, затем снова вниз по моей талии, цеплялись за ткань толстовки, прижимая меня ближе.

Я чувствовала, как он дышит, быстро, неровно, и это сводило с ума.

Тёплые, сильные прикосновения, они будто прожигали кожу насквозь.

— Вика… — выдохнул Артём, коснувшись губами моего уха.

Имя, произнесённое так низко и хрипло, словно обожгло меня изнутри. Я впилась в его губы, забыв, что собиралась держать дистанцию.

Он стянул с меня куртку и откинул её в сторону. Его пальцы коснулись моей талии, поднимались всё выше, оставляя за собой огненный след. Ткань не спасала, каждое прикосновение прожигало кожу.

Я выгнулась навстречу, сама стягивая с себя одежду, и он помог, нетерпеливо, сбивчиво, будто каждое движение было вопросом, на который я отвечала без слов.

Я не заметила, как сама потянулась к его футболке. Мои пальцы нащупали край и я потянула её вверх, и он позволил, откинув вещь на сиденье. Под руками — жаркая кожа, напряжённые мышцы, движения которых отзывались во мне дрожью.

— Вика… — его голос сорвался на хрип, когда я скользнула ладонью по его груди.

— Ты уверена?

Я кивнула. Не доверяя своему голосу, чтобы тот не дрогнул.

Этого хватило.

Поцелуй стал глубже, сильнее. Он притянул меня так близко, что я чувствовала каждый изгиб его тела. Его губы спустились к моей шее, к ключице, оставляя влажные следы на горячей коже.

Я задыхалась, но не хотела останавливаться. Всё внутри горело от того, как его ладонь скользнула по моему бедру, за резинку спортивных штанов, от того, как пальцы цеплялись за кружево белья.

Он чуть замер, оторвавшись на секунду. Я поймала его взгляд, тёмный, тяжёлый, полный борьбы.

— Если мы продолжим… — начал он.

— Я не хочу останавливаться, — перебила я, и мои пальцы дрожали, расстёгивая пуговицу на его джинсах.

Он выругался тихо, будто теряя контроль окончательно. Сильные руки подхватили меня, меняя угол, и усаживая удобнее. Металл молнии звякнул, я приподнялась на колени, чтобы помочь стянуть его джинсы. Секунда… мои спортивки полетели на соседнее сиденье, и между нами уже не было преград. Ну почти, за исключением тонкой ткани нижнего белья.

— Подожди, — его ладонь метнулась в сторону бардачка. Щелчок, и он достал тонкую, квадратную упаковку.

Я вдохнула с облегчением, одновременно ещё сильнее осознавая реальность происходящего. Не игра. Никогда больше не игра.

Точное, быстрое движение, зубами разорвав серебристый пакетик, он раскатал презерватив по эрегированному члену, отбросил упаковку куда-то в сторону…

И когда он вернулся ко мне, сорвал последнюю преграду в виде чёрного кружева.

Быстрое, почти нетерпеливое движение, наши тела сомкнулись, я поняла, что назад действительно дороги нет.

От чувства полной наполненности, я не выдержала, и с губ сорвался протяжный стон.

Каждое движение отзывалось внутри меня волной, острой, сладкой, почти невыносимой. Его пальцы впивались в мои бёдра, направляя, удерживая, и в каждом рывке, в каждом поцелуе была та жадность, которую мы скрывали слишком долго.

Я слышала своё имя на его губах, срывающееся низким шёпотом, и терялась в ритме, где существовали только мы двое.

Мир исчез. Остался жар, стук наших сердец и эта ночь, которая изменила всё.

Я не знала, сколько это длилось, несколько минут или вечность. Всё смешалось, его дыхание у самого уха, горячая кожа, сбивчивый ритм, в котором мы теряли контроль.

И вдруг всё оборвалось. Казалось, я распадаюсь на атомы, растворяюсь в его руках. Он прижал меня к себе, удерживая так крепко, что я почувствовала, как бешено колотится его сердце.

Тишина в салоне была оглушительной, только наше дыхание заполняло её.

Я не могла пошевелиться. Не могла даже найти слова. Горячие волны ещё расходились по телу, и от этого было страшнее всего.

— Чёрт, Вика… — он уткнулся лбом в моё плечо, пальцы всё ещё впивались в мою талию.

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.

Я закрыла глаза, и меня трясло, не от холода, не от страха. От того, насколько безумно хотелось, чтобы это не кончалось.

Но он отстранился. Смотрел так, будто пытался удержаться на краю.

— Мы переступили черту, — сказал Чернов.

— И назад пути уже нет.

Его слова ударили сильнее любого поцелуя.

Я знала, это не угроза. Это признание.

И оно страшило меня куда больше, чем всё, что было до этого.

Потому что я тоже не хотела возвращаться назад.