Глава 8. Два месяца

Очередной прием и встреча с врачом - все тот же мужчина. Александр. Много думала о том, как же ему работается-то на такой работе и еще не женат? Хотя… зато любовниц можно менять, хоть каждый день.

Что-то с телом происходит. Думай-не думай об этом, а не чувствовать нельзя. Первый месяц позади. И хоть в животе ничего не чувствую, но общее состоянии другое. Вроде бы не так сложно. Если честно, то вообще не сложно. Если и остальные восемь месяцев пройдут так же, я потерплю.

Врач осматривает на кресле. Я пытаюсь не думать об этой унизительной процедуре. Женщина с женщиной - это сочувствие, с мужчиной - разврат. Пусть он и врач.

Я одеваюсь за ширмой. Обмахиваю лицо ладонями, чтобы гореть от стыда перестало. Если бы он еще не был таким красивым, я бы справлялась, а тут гормоны, одиночество, мужчина в медицинском костюме, тонкие, аккуратные пальцы. На стороне врага и в моей голове одновременно. Ненавидеть его должна, но не хочется.

- Все в порядке, Катерина? - уточняет, когда я слишком долго собираюсь. А я уже оделась и не хочу выходить. Он видел меня раздетой, мне как ему в глаза теперь смотреть?

- Да-да.

Не хочу, но надо. Просто выдержать этот позорный момент, чтобы он не понял и не догадался.

Выдыхаю и выхожу, сажусь перед ним. Взгляд в пол прячу. Стыдно так. Вот он старается, ведет беременность, а я отдам ребенка. Мне фактически и не важно, кто там. Не важно, как он развивается, ничего не важно.

- Может, вас что-то интересует?

- Нет.

- Вот рекомендации по питанию и режиму дня.

Забираю и, не глядя, убираю в сумочку. Смотрю на облупленную краску на стене. Только не на него.

- У вас все в порядке? Переживания плохо сказываются на беременности.

- Мне все равно. - А чего скрывать? Если он знает о моей беременности, пусть знает, что я против этого.

Александр кивает медсестре выйти и, отложив ручку, разворачивается ко мне.

- Катя, это нежеланный ребенок?

- Не называйте его так, пожалуйста, просто плод.

- На этом сроке у него уже есть…

- Хватит, - перебиваю врача. - Пожалуйста.

- Если вы не хотите этого ребенка, то еще можно прервать беременность. С первой, конечно, это рискованно, но такая беременность только во вред.

- Не ведите себя так, как будто ничего не знаете! Меня же к вам не просто так записали?

- Вы так говорите, как будто есть что-то, чего я, действительно, не знаю.

- Я не знаю, что вы знаете. И мне надо родить этого ребенка. Вот то, о чем нам надо думать.

- Многие женщины думают, что ребенком смогут сохранить семью, вернуть мужчину…

- Не хочу я никого вернуть, ребенка быстрей бы родить и…

Осекаюсь, “отдать” не могу произнести. Это подсудное дело.

- Я не понимаю.

- Если вы не понимаете, то вам безопасней будет не понимать и дальше.

Я поднимаюсь и выхожу.

Второй месяц позади.

В любом случае этот плод не виноват в том, что такая у него судьба. Я стараюсь пить меньше кофе, не поднимать тяжести.

Не хочу, чтобы в будущем у этого человечка были проблемы, и он вспоминал меня плохим словом.

Очень даже не сложно. Если бы весь процесс занимал не девять месяцев, а три, то вообще я бы не задумывалась. Не так все и страшно.

Мир. Труд. Май.

Первые теплые дни в такой праздник. Сидеть дома вообще не хочется. Я надеваю легкое платье и иду на парад.

После того случая Кирилл исправился. В таком состоянии больше не приходил. Появлялся у меня каждую неделю. Продукты приносил, помогал с чем-то. Уставший все время. Но хорошо, хоть взялся за ум. Это радует. Пусть два месяца всего, но прогресс в его перевоспитании уже виден.

Хочу мороженого, поэтому скорее иду к площади, чтобы найти киоск.

Теперь стало легче, потому что машина с водителем постоянно не следит за мной. Мне установили стационарный телефон, и я обязана звонить и предупреждать, куда я иду, и нужен ли автомобиль. Все меняется. Пока стараюсь искать плюсы во всем.

Занимаю очередь и жду, когда пять человек передо мной пройдут.

- Катерина? - окликает знакомый голос за плечом. Оборачиваюсь и легко улыбаюсь. Он один. Легкая рубашка, брюки, шляпа. Ему идет этот образ. - Как себя чувствуете?

Александр. Саша. Помню мой последний визит к нему и хочу, чтобы он это забыл. С мужчиной я была, но только в постели и под одеялом. Темно было. А там в его кабинете…

- Катя? - Машет перед глазами.

- А? – Задумалась сильно. - Хорошо, - вот так встретиться вне стен поликлиники неожиданно. Беременным же нельзя нервничать, рядом с ним это сложно.

- Одна тут?

- Да, подружка уехала. Я решила прогуляться и мороженого поесть. В моем же положении это не запрещается?

- Только приветствуется. Можно составить вам компанию?

Конечно да. Триста раз да. Я бы бросилась ему на шею и обняла за это предложение. Но сдерживаюсь, точнее, сдерживаю гормоны.

- Можно, - спокойно отвечаю.

- Тогда я угощаю. Вам какое?

- Пломбир.

Беседа завязывается. И, оказывается, у нас много тем для разговоров помимо беременности и детей. Вопрос один давно на кончике языка вертится, но задать его волнительно. Тема щекотливая, но интересная до жути.

- Александр, а как мужчины становятся гинекологами? Чем вы руководствуетесь?

- Эта профессия сама тебя находит, - усмехается и откусывает мороженое.

- И как вас нашла?

- Распределение.

- Это отличник или двоечник означает?

- Ни то, ни другое. За годы обучения в меде такого насмотришься, что уже в принципе все равно, что дальше рассматривать и лечить.

- А у вас жены нет?

Заинтересованно рассматривает меня.

- Нет.

- Я не в том смысле. - Его улыбку смущает. - Думаю, она бы ревновала вас.

- Вы так говорите, как будто у меня бордель там, - глаза улыбаются, я свои прячу. О таком не говорят. - Катя, если ты думаешь, что ко мне приходят только молодые, красивые девушки и желают познакомиться, то я тебя огорчу. Как правило, все они приходят с проблемами. Молочница, миомы, эрозии, аборты, беременные. Дамы бывают разных социальных слоев, к гинекологу обращаются отнюдь не такие прям красивые и неотразимые. Порой кроме женской патологии имеется букет разных инфекций и заболеваний других органов.

Я усмехаюсь. Еще месяц назад краснела от этих разговоров. Сейчас спокойно обсуждаем.

Первый мужчина, который видел меня… в общем увидел полуобнаженную при свете, но при этом у нас ничего не было. С Александром все сразу пошло не так.

- Катерина, раз уж мы не на приеме, не расскажешь, что произошло? – Он как-то незаметно перешел на «ты», но после наших разговоров думаю, это допустимо.

- Что ты знаешь?

- Мне зав сказал, взять тебя и вести беременность. Особый случай, но я, если честно, не понял, в чем особенность и почему я.

- Все очень сложно, Саш. Ты даже не представляешь насколько.

- Расскажешь? – огибает меня и останавливает. - Потому что это интригует. А я твой врач и должен все знать.

- Я вынашиваю ребенка для другого человека. – Смотрю в глаза и произношу. Не знаю, как отнесется, но он врач и должен знать.

- Это?! То есть ты суррогатная мама?

- Да, только еще хуже.

- Хуже это как?

- Я мало про это знаю, но я забеременела искусственно.

- ЭКО?

- Наверное, все было под наркозом. Я даже не знаю точно, что делали и кого вынашиваю.

- А где делали? У нас?

- Да.

Саша по кругу глазами водит. Думает.

- У нас же это только начинают практиковать, я слышал, что только в столице пока. И, насколько я знаю, это делают не под наркозом. Это незаконно вообще-то, эксперименты ставить.

- Я вне закона. Меня заставили.

- Подожди, как можно заставить человека пойти на такое?

- Можно, - я огибаю его и иду вперёд. Саша догоняет и идет рядом.

- Честно сказать, у меня не было еще опыта ведения таких беременностей. У тебя в карте не написано ничего об этом. Мне сказали взять тебя и вести беременность, отчет писать за надбавку к зарплате. Про все это ни слова.

- Может, на мне опыты ставят, я не знаю, но выбора у меня нет. Мне надо спасти одного человека.

- Ты, значит, очень его любишь. – Мне кажется или я слышу ноты грусти в его словах. Как сожаление о моей судьбе.

- Да, это мой брат. Больше у меня никого нет.

- Ты поэтому не хотела ничего о ребенке знать? - кивает на мой живот.

- Да, не хочу думать о том, кто он, как он выглядит, не хочу привязываться и все такое. Я просто выращиваю кого-то постороннего.

- Ты отчаянная.

- Надеюсь, не зря.

- Я поддержу тебя, если надо. Одной будет очень сложно.

И обнимает. Аккуратно, мягко, уютно. С этого дня как будто проще. Я не одна.

Я не знаю, можно ли нам встречаться вне стен клиники, поэтому чаще хожу на прием. Мы начинаем больше видеться. Его отношение деликатное, бережное, не переходящее какие-то границы.

И я миную еще один месяц моей беременности. Живот как будто чуть-чуть увеличился, но еще не видно ничего. На работе не поймут. Три месяца за спиной. И я все больше успокаиваюсь. Ничего нет. Я не привязываюсь к плоду внутри меня, не разговариваю с ним, не читаю сказки, не думаю о нем, не строю планов, не думаю о колясках, пеленках и кроватке.

- Кать, ложись, - Саша кивает на кушетку, - попробуем послушать стетоскопом сердцебиение. Уже должно прослушиваться.

- Саш, я же говорила, не хочу этого.

- Это процедура, я на каждом осмотре буду это делать. Так я буду контролировать, что с плодом все в порядке.

- Хорошо.

Он долго слушает мой живот. С разных сторон. Хмурится. Берет второй стетоскоп, слушает им. На меня бросает быстрые беглые взгляды.

Не так что-то, я чувствую. Перед глазами брат. А если что-то не так с ребенком, он погибнет, почувствует, что его не любят и не ждут или ему сейчас плохо и он не развивается? Что с Киром будет? Не хочу знать про плод, но и не хочу портить будущему человеку жизнь. Если надо что-то, чтобы он был здоров, я сделаю это.

Саша тяжело вздыхает и на меня смотрит. Долго так. Пристально.

- Что?

- Ты просила ничего тебе не рассказывать.

- Саш, не пугай меня. Что-то с ребенком?

- Пока не знаю, - пожимает плечами, - у тебя тот договор с собой?

- Да.

- Могу я взглянуть?

- Конечно, расскажи. Лучше это, чем неизвестность.

Он поднимает указательный палец вверх и просит жестом помолчать. Изучает документы, складывает и возвращает мне.

- Я даже не знаю, как ты отнесешься. Это, конечно, не точно. Нужен аппарат УЗИ, чтобы сказать точнее.

- Саш, рассказывай.