Глава 8. Женя

«Я согласна».

Кажется, это я Муромскому в ЗАГСе ответ давала, а не на предложение о работе соглашалась. Несмотря на то, что написать эти два слова было проще простого, они как набат звучали в моей голове.

Должно быть, там пусто, раз это «согласна» многократно повторялось в странном судьбоносном темпе. И ещё эхом разносилось по душе. Брр.

Мы сидели у Катьки, когда я с телефона чиркнула письмо своему теперь уже почти что реальному начальнику. Подруга собиралась с улыбкой на лице, находясь в странном возбужденном состоянии.

Она в этом году ещё и домой не ездила на каникулы. Не стала на билеты тратиться на другой конец страны. На этом гоблин и сыграл. Пока никого из наших в столице не было, методично сердце ей вскрывал, романтик устроил на крыше.

А Катя работала все это время как проклятая, изредка выбираясь на свидания. И меня, как назло, рядом не было. Я у себя дома занята была… Чем – даже вспоминать не хочется!

– Жень, у тебя сейчас выражение лица такое, словно ты дьяволу душу продала.

Подруга наверняка догадывалась, что я сделала. Хорошо еще, ей невдомек, что я, считай, хоть и по собственной дурости, но за ее честь пострадала. Простонала:

– Я теперь офисный планктон. А у меня ни одного наряда нет для такого дела. Только костюм древний, в котором и на ЕГЭ, и на вступительные приходила.

Девушка оторвала взгляд от чемодана и скептически вздернула бровь. Ну да, с моим-то хобби это вообще не проблема была сейчас. Катя ехидно ответила:

– И что? Да ты капсулу офисную соберёшь, не отрывая зада от дивана. Уже завтра зайдёшь в пункт выдачи интернет-заказов и вооружишься юбками-карандашами и шпильками. Не говоря уже о залежах в твоих шкафах.

Насупилась. Вот ничего она не поняла! Не стану я так делать. Зачем? Там договор трудовой на год целый заключается, но я, естественно, не собираюсь оставаться в такой кабале надолго.

Косячить по рабочим моментам я не могу, там такие штрафы, что ремонт тачки за пятихатку мне пшиком покажется, а вот если выбесить начальство ещё каким другим способом… Самодовольно стала прикидывать, что пора доставать свой костюм пандочки.

– Жень, мне уже страшно. Что задумала-то? Я договор твой краем глаза видела, ничего там страшного нет, да ещё и зарплата обалденная. Год потерпишь в центре Москвы-то, в офисе, с зачётом практики. Тебя потом с руками и ногами с такой рекомендацией оторвут.

Прикусила губу. Не собираюсь я там рекомендации добиваться. Совсем наоборот, хочу, чтобы Муромский меня уволил через месяцок. Не могу быть обязанной и подотчетной кому-то.

А так получается, что он сам не сдюжил маленькую меня. Как бы не моя вина совершенно. Ну не рассчитал силенки, с кем не бывает. Очень рада буду, когда мой план исполнится.

– Не стану я на него на таких условиях работать. Он и месяца со мной не выдержит! Ну, Кать, какая из меня помощница? И хоть исковые я наблатыкалась шустро делать, работать в этой сфере не планирую. Да и не то от меня там требоваться будет.

Мы скрестились взглядами. Каждая упрямо пыталась донести свою мысль, а потом… Потом мы рассмеялись, падая на ее пожелтевший от времени матрас.

– Одна мечтает в высшую лигу попасть в волейбольную команду, другая стать звёздным стилистом. Хороши юристки!

И правда. Мы с ней во многом и сошлись несколько дет назад, потому что очень любили теневую часть своей жизни. И если Кате она приносила если не деньги, то удовольствие и классные плюшки от универа, то я давно пыталась поставить своё хобби на рельсы заработка.

Но сложно уделять чему-то столько времени, когда у тебя гора домашек, да ещё и халтурка в одной юридической конторе по написанию исковых. Жить-то надо на что-то.

Не на стипендию же повышенную, прости Господи. Тем более мне до неё как в одной позе до Китая. И вообще, как стилист я всегда должна была выглядеть с иголочки. Что всегда получалось практически без проблем, ведь я знала все скидки, промокоды и распродажи, а на сайтах имела высокий уровень.

Совмещать все было крайне сложно, а если меня ещё и в рабство заберут на год… Плакала тогда моя мечта выпуститься, получить свой синий диплом и поставить его на полочку.

– Да ладно, Жень. У нас все получится. Не знаю, откуда во мне столько безрассудства, но я даже родителям пока не говорила. Если только они случайно по телеку меня не увидят… А ты может заменить свою халтурку работой.

– Угу, халтурку я в комнате делаю за печеньками и чаем, а туда таскаться придётся, да еще и после учебы. Точнее, я вообще не знаю, как это выглядеть будет. Нет, я надеюсь на два чуда: одному имя – мой отвратный характер, а второму – Адамовна. Ну не верю я, что старая позволит мне прогуливать ее пары. Тем более я уже ей намекнула…

Прикусила язык, а Катя нахмурилась. Но она ни разу не видела самого нашего принципиального препода. А там только при личной встрече можно прочувствовать всю мощь ее харизмы. Так сказать…

– Жень, боязно мне за тебя. Да и Муромский… Смотри, ещё влюбишься в него ненароком.

Я хотела снять свитер, но от неожиданности запуталась в нем и кулём полетела на пол, барахтаясь, как рыба в сетке. При помощи Кати удалось выпутаться, и я удивленно посмотрела на подругу:

– Сдурела? Меня такие старики не интересуют. Ему тридцать семь лет, он мне…

Но подруга весело блеснула глазами и уколола:

– Нравится он тебе, Попадайло, и даже не спорь!

***

– Нравится. Тоже мне! И ничего подобного. Просто немного впечатлил. Я девушка молодая, нервная…

– Что ты там бубнишь, Попадайло?

Екимцева, отдуваясь под грузом журнала и каких-то книжек, догнала меня прямо у кабинета Адамовны. Я, кстати, так и не предупредила группу, что у нас сегодня летучка будет.

– Ничего, – буркнула я, стараясь поторопиться.

Глаза слипались, но я остервенело полночи учила фрагменты лекции. Сонное чучело утром, глядя из зеркала, надеялось, что это даст свои плоды. А вообще, я терпеть не могла зубрёжку.

Это такие, как Катя и Екимцева, могут, словно по тумблеру, включать режим робота-заучки, а я человек творческий. Обычно мне хватало информации, что говорили на лекциях.

Запоминала я быстро, на лету, писать не особо любила. Но тут пришлось постараться. Рисковать не хотелось, тем более я и так отличилась.

Удивительно, но едва ли не с первых заданий, которые диктовала застывшей от ужаса аудитории Адамовна, я поняла, что все знаю. Вот реально… могу дать полный развёрнутый ответ даже на последний каверзный вопрос.

Хотя в лекции этого и не было, но мне стало интересно, и я нашла этот случай в интернете. Так сказать, едва ли не впервые за четыре года проявила инициативу.

Никогда зубрилкой не была и к красному диплому отношения не имела. Стипендией повышенной никогда не обладала и претендовать не собиралась. Это Катя всегда и во всем в числе первых стояла.

Поэтому, когда я остервенело стала писать ответы, Екимцева рядом чуть глаза не сломала сначала от удивления, а потом от попытки разглядеть, что же там такого интересного.

Через несколько минут Адамовна пустилась в веселое путешествие между рядами, и наша староста отлипла от моего листочка. Я вздохнула от облегчения. Ибо никогда и никто у меня не списывал.

То ещё ощущение. Не хотелось, чтобы эта зазнайка копалась в моем почерке. Я сама в нем ничего не понимаю. Особенно когда, как сейчас, рука летает над тетрадью.

Экзекуция, то есть пара, продолжилась. Пытка была долгой, очень продуманной и мучительной. Адамовна владела всеми приёмами студенческого террора в совершенстве и под конец равнодушных не осталось от слова совсем.

Даже те, кто уверовал после первой лекции, что жить можно, своё мнение поменяли.

– Какое счастье, что она случилась с нами именно сейчас. Будь ее предмет курсе на третьем, я бы свихнулась.

Неожиданно вынужденно согласилась с нашей старостой, когда мы покинули аудиторию. Бывают такие факультативы, к которым готовишься больше и дольше основных предметов.

– Попадайло, а ты чего это так рьяно взялась за защиту прав потребителей? Думаешь, поможет в магазин шмотки с ценниками после использования возвращать?

Уваров возник рядом как несварение: резко, дерзко, некстати и весьма болезненно. И ведь «Имодиумом» ему рот не заткнешь. Поток явно будет литься ещё как минимум два семестра.

Да и по больному гад ударил. У меня на днях фотосессия для клиентки, и мы с ней так и договорились: что целики отрывать не будем и потом все вернём. Ибо глупо тратить тридцать тысяч ради девяти кадров в ленту «инсты».

– Да она будто знала и про задания, и про летучку!

Юлю Фролову в кои-то веки волновало что-то, кроме собственного телефона. На ее звонкий обиженный голос повернулся едва ли не весь поток. Они сговорились, что ли?

Я покраснела от злости и выпалила:

– Просто, в отличие от некоторых, я собираюсь сдать этот зачёт и проблем иметь не хочу. У неё теперь наверняка летучки едва ли не каждом занятии будут. Готовились бы лучше, чем языками трепать.

И вот вроде не призналась, а создавалось ощущение, что теперь меня считают врагом народа номер два. После Адамовны, разумеется. Когда надо, наша слишком активная группа могла так сплотиться, что любой коуч-тренер бы позавидовал.

Плохо в сложившейся ситуации было только то, что, кажется, этот процесс идёт не в ту сторону. Не в ту для меня. Становиться отщепенцем, вообще-то, невыгодно.

– Все понятно с тобой, Попадайло. Не забудь ценники в следующий раз спрятать.

– А ты не забудь, с какой стороны в колёса компрессор вставляется, чтобы не пришлось вызывать мобильный шиномонтаж. А то, небось, и не знаешь, как ниппель выглядит.

Уваров покраснел и угрожающе двинулся в мою сторону. Как-то запоздало я поняла, что история с Катей без Кати его волновать теперь перестала. Красоваться смысл пропал.

А вот если сменить объект издевательств… Ну уж нет! Становиться жертвой этого гоблина я не собиралась. Пусть выкусит. И пока народ смеялся над историей о том, как Костенька впал в истерику от спущенных колёс, я поспешила ретироваться.

Кто ж знал, что этот урод окажется таким беспомощным и высмеет себя на весь студенческий свет. Как говорится, не моя проблема! Мои в этот день только начинались.