Глава 6

Рабочий день пролетел незаметно, даже несмотря на то, что Зоя ждала вечера. Ждала по двум причинам. На первом месте, конечно же, был визит Глеба, на втором — злосчастный поход в ресторан, которого она совершенно не хотела, но вынуждена была подчиниться чужой воле.

— Здесь работает симпатичная, но очень молчаливая медсестра, которая способна запугать пациента до смерти уколом?

Зоя аж едва не выронила жгуты, что как раз связывала, когда услышала эту тираду, произнесенную знакомым насмешливым голосом.

— Добрый вечер! — сдержано улыбнулась она Глебу, стараясь не выдать собственного волнения.

Как обычно, в кабинете она уже осталась одна. И как и раньше, дежурная медсестра еще не сменила ее. Раньше, да еще вчера, Зою этот факт радовал. А сегодня за весь день она столько передумала, что решила вытравить из себя ненужную любовь. Только вот сердце не слушалось ни в какую — и сейчас буквально выпрыгивало из груди.

— Привет, Зоюшка! — широко улыбнулся Глеб. — ничего, что я так тебя называю?

— Не нужно. Мне не нравится, — невольно ответила ему честно Зоя и залилась краской стыда.

— Что же вам не нравится? Это же так красиво! — удивился Глеб.

— Слишком старомодно и напыщенно. Если вам не трудно, зовите меня просто Зоей.

Или не зови никак — добавила про себя.

— А что у нас сегодня с настроением? — вошел Глеб в процедурную и привычно взялся за ремень.

Будь он неладен со своими вопросами из категории личных! Ну какое ему дело до ее настроения? Если он спрашивает об этом из чистой вежливости, то и подавно ей этого не нужно! И она не хочет видеть эти слишком мужественные длинные пальцы, что теребят пряжку ремня. Она не может их видеть и не думать о том, что там под брюками. Нет, про то, что спереди Зоя даже думать не осмеливалась. Но как красив его зад, знала же не понаслышке.

— Ложитесь на кушетку, — буркнула и принялась смешивать препараты.

— Значит, сегодня будет опять больно, — обреченно вздохнул Глеб и принялся расстегивать ремень.

— Почему вы так решили? — быстро обернулась она.

Лучше бы не делала этого — не увидела бы его в обтягивающих белых трусах и не залилась бы краской стыда. Да так жарко, что на время стало нечем дышать.

— Простите, — снова отвернулась.

— За что? — удивился Глеб и опустился на кушетку. А вот потом оголил зад. — А больно будет, потому что так всегда, когда вы не в духе, Зоя.

Мгновенно стало стыдно за собственный непрофессионализм. Ведет себя, как дурочка. Влюбленная и неудовлетворенная дурочка. А так нельзя!

— Простите, если обидела, — приблизилась Зоя к кушетке со шприцем в руке. — И я очень постараюсь, чтобы не было больно, — подбадривающе улыбнулась.

Она очень постаралась, и больно пациенту почти не было. Он даже улыбался, когда натягивал штаны. А Зоя мысленно уже заливалась слезами. Она видела, какое у Глеба замечательное настроение. Сразу заметила это, как он только вошел. Должно быть, ему предстоит интересный вечер. Не то, что ей — в компании совершенно незнакомых людей, выполняя роль статиста, для массовости.

— До завтра, Зоя. И доброй вам ночи, — простился Глеб, но когда уже открыл дверь, снова обернулся. — У меня к вам будет просьба.

— Да? — переспросила Зоя, представляя, как, должно быть, глупо выглядит сейчас.

— Да, — снова улыбнулся он. — Не открывайте, пожалуйста, дверь, не спросив «кто». Ну или хотя бы смотрите в глазок сначала.

Он уже ушел, а она все продолжала смотреть на дверь. И что это сейчас было — забота о ближнем? Или он беспокоится именно за нее? А ведь он прав, и у нее есть такая привычка распахивать дверь. И он это заметил. И предупредил. Неужели, она ему тоже не безразлична? Нет, так думать нельзя, иначе сознанием снова завладеют радужные и несбыточные мечты, которые она так старательно от себя гонит.

* * *

— Привет! Мы внизу, возле подъезда. Выходи!

Все это Кира проговорила скороговоркой. А потом кому-то громко и счастливо рассмеялась и повесила трубку.

Зоя уже была практически готова — наводила последние штрихи перед зеркалом. А еще смотрела на себя в некотором изумлении. Дело в том, что в этом платье, напоминающим вторую кожу, с гладко зачесанными и собранными на затылке волосами, неброским, но отчетливым макияжем она себя не узнавала. Из зеркала на нее смотрела молодая и довольно симпатичная женщина, какой сама себя она никогда не считала. Оставалось только не смотреть на ноги с стареньких угах. Но это было поправимо, если верить Кире, которая должна была прихватить для нее туфли. Да и накинув пуховик, Зоя тихонько выдохнула, вновь став самой собой. Разве что, шапку надевать не стала, рискуя испортить прическу. На этот раз решилась обойтись капюшоном. Хоть и похолодало к вечеру, а морозец превратился в трескучей, но она же на машине — а значит, не замерзнет, не успеет.

Возле подъезда дымила на морозе какая-то стальная иномарка. В машинах Зоя не разбиралась, но эта выглядела красивой и чистой. А падающий с неба снег, сверкающих в свете фонарей, придавал всему происходящему некую сказочность. Может, не так уж и плохо провести вечер в веселой компании в каком-нибудь людном месте?

Недолго думая, Зоя распахнула заднюю дверцу и нырнула в тепло салона. Не успела ничего сообразить, как на колени ей упал пакет, а голос Киры прокричал:

— Это то, что я обещала.

А потом она и сама выглянула из-за спинки переднего сидения.

— Знакомься, это Стас, — кивнула она на того, кого Зоя только что заметила.

Рядом с ней сидел молодой мужчина и смотрел на нее с улыбкой.

— Приятно познакомиться, Зоя, — протянул он ей руку.

— И мне, вернула она ему улыбку.

— А это…

Договорить Кира не успела — перебил ее знакомый до боли голос.

— А мы уже знакомы, правда, Зоя?

Снова он улыбался, как совсем недавно в процедурной. А Зоино сердце крошилось на мелкие кусочки под безжалостным и острым ножом судьбы. Вот, значит, про кого говорила Кира? Про Глеба? И это к нему она устраивается на работу, одновременно входя и в его жизнь тоже?

Голова кружилась по страшному, словно машина ехала не прямо, а по кругу и очень быстро. Огромных усилий ей стоило растягивать губы в улыбке и даже получалось что-то отвечать Стасу — кажется так представила его Кира. Но думать Зоя только и могла и том, как несправедлива к ней судьба. Зачем нужно было сталкивать ее с Глебом, чтобы потом обойтись с ней настолько сурово?

Зоя не поняла, сколько времени они ехали. Не обратила внимания на яркую вывеску ресторана. Оглохла от музыки, когда проходили мимо бара… А потом наступила тишина, когда Кира схватила ее за руку и затянула в туалет.

— Что с тобой? Тебе плохо? Ты почему такая бледная? — строго поинтересовалась подруга.

— В машине укачало, — шевельнула непослушными губами Зоя.

— Тошнит сейчас?

— Немного, — кивнула Зоя.

Ее, действительно, подташнивало, и в ногах была слабость.

— Давай — два пальца в рот, — подтолкнула ее Кира к кабинке. — Сразу станет легче, вот увидишь. А потом быстро подправим макияж и переобуемся.

Даже пальцы не понадобились — стоило Зое закрыться в кабинке туалета, как ее смачно вывернуло наизнанку. Господи! Ну нельзя так реагировать на стресс — она это прекрасно понимала, как и ничего не могла поделать со своим организмом. Душевная разбалансировка у нее моментально рождала физическое недомогание. И сейчас ей все это предстояло каким-то образом скрыть. Она не унизиться перед Глебом и Кирой, постарается отвлечься на Стаса, который вроде как симпатичный тоже. Кроме того, не хотелось всем портить вечер. Она потерпит как-нибудь.

— Ты как?

Кира уже переобулась и разделась. Верхнюю одежду держала в руках, чтобы по пути в зал сдать в гардероб. На ней было ярко-красное и очень короткое платье. А в туфлях на высоких каблуках она смотрелась чуть ли не на голову выше Зои.

— Лучше, — уверенно кивнула Зоя и выдавила из себя улыбку.

— Отлично! Щеки пощипай, чтобы появился румянец. А то ты все равно какая-то бледная…

Зоя освежила лицо пудрой, подкрасила губы и пощипала щеки, как велела Кира. Выглядеть стала гораздо лучше и здоровее. А когда переобулась в удобные черные лодочки подруги, на небольшом каблучке, то испытала что-то вроде уверенности. Она снова понравилась самой себе в отражении.

— Класс! — оглядела ее Кира. — Догадывалась, что ты куколка, но верить себе боялась. Больше чтобы не смела уродовать себя серыми балахонами.

— Которые прячу под белыми халатами, — невольно рассмеялась Зоя.

— Неважно! — махнула рукой Кира. — Ладно, пошли. Мальчики нас заждались, — подбоченилась она.

А мальчики уже заказали шампанское и фрукты. Не собирается же Глеб пить? — испугалась Зоя. Он же на антибиотиках. Но тут же получила ответ на свой вопрос:

— Выпейте сегодня и за меня сегодня, — произнес он. — А то я за рулем и меня еще не совсем закололи, — весело подмигнул он Зое.

— А вы, кстати, откуда знаете друг друга? — спохватилась Кира.

Зоя уже давно недоумевала, почему подруга не устроила ей допрос еще в туалете, а то и в машине. А она, оказывается, просто забыла.

— В травмпункте. Куда обратился с пальцем, — ответил Глеб, поднимая пострадавший палец.

— Да? — перевела Кира взгляд на Зою. — А почему ты мне об этом не рассказала? — поинтересовалась тоном инквизитора подруга, а Зоя с удивлением подумала, что Кира ревнует.

— А о чем тут рассказывать? — пожала она плечами, стараясь сегодня не придавать значения ни чему. — У меня много пациентов, и раньше ты ими не интересовалась, — улыбнулась она Кире.

В этот момент Зоя поймала на себе взгляд Глеба, и показался тот ей немного странным — излишне задумчивым что ли?

— Как ваш палец? — деловито поинтересовалась она, включая профессионала.

Она же медсестра, и не стоит забывать о заботе о ближнем. Кроме того, нужно стряхнуть с себя наваждение и перестать замечать то, чего и в помине нет.

— Нормально, кажется. Иногда правда постреливает.

— Завтра на перевязке посмотрю, — кивнула Зоя. — Не могли бы вы прийти пораньше, чтобы врач тоже посмотрел?

И отчего-то ей от мысли, что завтра снова увидит его в привычной обстановке, стало немного легче. Кроме того, его палец ее снова озаботил. С такой убойной лекарственной терапией тот уже давно должен был сдаться и пойти не поправку, а не постреливать, как утверждает Глеб. Но ему она верила.

— И чего это вы тут друг другу выкаете? — усмехнулась Кира. — Расслабьтесь, вы не на приеме.

— И правда, чего это мы? — легко рассмеялся Глеб и очень тепло посмотрел на Зою.

В который раз кольнуло сердце, что этот мужчина ей не принадлежит. Ну почему все так в жизни? Вот и обнимает он сейчас не ее, а Киру. А та ему так улыбается, словно готова съесть прямо у них на глазах. Скорее всего, их отношения пойдут дальше, а Зое придется или перебороть в себе эту нелепую любовь, или перестать общаться с подругой.

Стас оказался отличным парнем — Зое он понравился, но не больше. Весь вечер он развлекал ее, исправно играя роль кавалера. Несколько раз они с ним танцевали. И парочку раз Зоя сбегала в дамскую комнату, чтобы тайком всплакнуть. Но в общем-то, вечер прошел даже лучше, чем она ожидала, когда еще не знала, с кем встречается Кира.

Обратно они ехали по тому же маршруту и в том же составе. Первую подбросили домой Зою. Она тепло попрощалась со Стасом, и тот взял с нее обещание, что еще раз встретится с ним. Неужели она ему понравилась? Или он просто относится к такому типу мужчин — галантных до мозга костей? А вот Глеб с Кирой едва ли обратили на нее внимание. Сухо попрощались и вернулись к прерванному разговору, которого Зоя не слышала.

Немного выпитого шампанского рождало сентиментальную грусть. И она снова всплакнула, поднимаясь к себе домой — в родное и надежное убежище.

Вскипятив чайник и налив себе полную чашку, Зоя решила пересмотреть старые альбомы с фотографиями. Ей так не хватало бабушки! Особенно сейчас. Ее советов, да и просто поддержки, тепла родного человека. А еще хотелось увидеть маму с папой, которых она и помнила разве что по фотографиям.

И с чаем ей захотелось съесть предпоследнюю красивую конфетку. Самовнушение это или нет, но после них ей становилось легче. И сейчас это было просто необходимо!

Зоя достала все альбомы с фотографиями, удобно устроилась на диване перед журнальным столиком и, прежде чем начать чаевничать и предаваться воспоминаниям и приятной грусти, задумчиво посмотрела на конфеты. В фантиках остались всего две — зеленая и фиолетовая. Зоя размышляла, какую съесть сегодня, а какую оставить на потом. Зеленую! Она съесть ее. Фиолетовая ей казалась самой красивой из всех, а значит, ее она и оставит напоследок.

Она уже готова была увидеть на обороте обертки что-то философское и малопонятное, но в очередной раз удивилась.

«Тоска бессмысленна, как проявление слабости и беспомощности. Прими заботу, даже когда не ждешь ее. Память жива, как и усопшая любовь».

Нет, слова ей по-прежнему показались слишком напыщенными, но как точно они передавали то, что чувствовала в данный момент Зоя. Ведь она тосковала о бабушке и родителях и желала окунуться в воспоминания. В третий раз высказывание попадало точно в цель. Оставалось только съесть конфету, чтобы убедиться, что они, действительно, волшебные. Что Зоя и сделала. Даже не стала запивать конфету чаем пока, наслаждаясь послевкусием и спокойствием, что сразу же принялась расползаться по телу и душе.

Сразу минувший вечер перестал казаться грустным. Запоминающимся — да, потому что провела она его с Глебом, пусть он и не принадлежал ей. В ресторане ей было весело, давно она так не отдыхала. А уж как натанцевалась! Точно на несколько лет вперед. Да и Стас показался ей очень симпатичным рубахой-парнем. С таким, наверное, хорошо дружить. И намеков на что-то большее к радости Зои мужчина не делал.

Рассматривая фотографии в альбоме, Зоя представляла, что все они, вернее, люди, изображенные на них, оживают и оказываются здесь, рядом с ней — родные, любимые и не забытые. Вместе они садятся за большой овальный стол, который так любила бабушка. Стол накрыт как к празднику. Обязательно их фирменное оливье! А еще заливной язык, который так вкусно готовила бабушка. Наливочка из собственных запасов. Клюквенная. Ее тоже готовила бабушка и любила «пропустить рюмашку», как сама говорила, перед обедом.

Кстати, наливочка! А ведь где-то она должна быть. Точно осталась, и Зоя про нее даже не вспоминала после смерти бабушки. А сейчас вот вспомнила и так захотелось вновь ощутить ее вкус. Выпить совсем немного, для настроения и на сон грядущий. А еще помянуть ею бабушку — нужное дело, как ни крути.

С этими мыслями Зоя и отправилась в кладовую, здраво полагая, что место наливке именно там.

Чего там только не было! И везде царил идеальный порядок, правда, под солидным слоем пыли. Кажется, и здесь Зоя не была со смерти бабушки. Да и хранились в кладовке скорее хоз. — бытовые мелочи, нежели банки-склянки. Делать закрутки впрок они с бабушкой не любили.

Наливку Зоя нашла без труда и уже собралась покинуть кладовую снова на не известно какое время, как взгляд упал на уголок обычной школьной тетрадки, в каких она писала долгие одиннадцать лет. И торчал этот уголок из кипы старых пожелтевших газет. Неужто это ее тетрадка сюда каким-то образом попала? Захотелось и ее прихватить, чтобы хоть ненадолго вернуться в школьную пору. Что Зоя и сделала — вытащила тетрадку и выскочила из кладовки, плотно закрыв за собой дверь. Отчего-то в последний момент ей там стало немного жутковато, аж мороз по коже пробежал.

Тетрадка оказалась не ее школьная, а бабушкина (Зоя узнала родной и немного неразборчивый почерк), которая раньше ей никогда на глаза не попадалась. Перелистывая страницы, Зоя машинально читала какие-то рецепты. Без всякой системы те были словно наспех записаны, как будто бабушка торопилась и писала под диктовку. Кекс, варенье из крыжовника (бабушка сроду такое не варила!), настойка от радикулита (это было — радикулит периодически ее мучал, но Зоя не помнила, чтобы бабушка готовила и пила какую-то настойку от него). Микстура от простуды, мазь от раздражения на коже…

Один рецепт привлек ее внимание уже своим названием «Целебная смесь на колотую рану». Почему-то сразу перед мысленным взором встал палец Глеба — такой, каким она его увидела на днях, неожиданно воспалившимся.

Зоя вчиталась в рецепт и даже немного растерялась. Этот рецепт показался ей каким-то колдовским, и снова по спине пробежал холодок. Она даже поежилась и включила большой свет в гостиной. Сроду ничего не боялась в своей квартире, а тут стало страшно. И дело не в ингредиентах. Те были самые обычные — травы, да крупы. Все их можно купить в аптеке и в магазине вон. Дело было в том, каким языком был составлен рецепт, вернее его описание. Оно было старинное, но точно написанное бабушкиной рукой. Там использовались обороты речи, типа «пудингъ из смоленскихъ крупъ». Хорошо, хоть крупы указывались обычные — ячмень, да гречиха. «Разложить на подслоенныя масломъ…», «сложить и обровнять какъ следуетъ…» А в самом конце шла совсем уж неразборчивая приписка, опять же, бабушкиным почерком: «Обмазать больное место как следуетъ, замотать чистой тряпицей и поцеловать…» Это все, что удалось разобрать — дальше строки были размыты по всей видимости водой.

Прочитав рецепт, Зоя отложила тетрадку и крепко задумалась. Было в нем что-то очень мощное и колдовское, совсем не похожее на простое описание в остальных рецептах. А что, если?.. Все это она сможет купить уже сегодня. Времени на изготовление смеси уйдет немного. Вылеживаться той тоже не нужно, разве что велено остудить. Ну так, за ночь все и остынет, как и настоится. А завтра она намажет мазью палец Глеба, раз тот до сих пор у него стреляет. Главное, сделать это незаметно, чтобы ее не обвинили в непрофессионализме, а то и шарлатанстве. Невзирая на медицинское образование, Зоя верила в народную мудрость и целительство. Да и бабушка ее этим немного промышляла, как ни крути, хоть и не успела обучить внучку всем премудростям.

Недолго думая, чтобы не передумать, Зоя отправилась в круглосуточную аптеку за всем необходимым. Закончила готовить мазь далеко за полночь — вопреки ожиданиям, времени потребовалось намного больше, и работа вышла кропотливая. Но результатом Зоя осталась довольна — мазь пахла целебно и покоилась на дне сумки Зои, когда сама она укладывалась спать.