Глава 7

— Чертов палец! Опять пульсирует и стреляет. Кажется, нарывает…

Глеб посмотрел на Стаса, мысленно извиняясь. Ведь тому снова предстоит одному отправиться на встречу с важными людьми. Если бы не палец, то Глеб ни за что бы не доверил кому-то другому такое ответственное дело. Но от боли он уже плохо что соображал. И кажется, поднялась температура, его слегка морозило. Не дай бог, он занес в рану какую-нибудь неизлечимую инфекцию, которую даже антибиотики не берут. Или ему попались такие специалисты, о ком тоже не хотелось так думать. Особенно о Зоюшке, которую он почему-то со вчерашнего вечера вспомнил не раз. И даже спрашивал про нее у Киры, к вящему недовольству последней.

— Сам поедешь или отвезти? — деловито поинтересовался Стас.

Друг, как и он сам, уже был при полном параде — ради такого случая надел свой самый торжественный костюм и выглядел отлично, представительно.

— Сам, конечно. Как-нибудь доползу… Тебе уже нужно мчаться на встречу. Нельзя заставлять ждать таких важных людей. И постарайся там быть поубедительнее.

— Обижаешь, — приосанился Стас.

Да нет, в нем Глеб не сомневался, больше досадовал на себя и свой палец.

— Давай, дружище, действуй! — хлопнул Глеб Стаса по плечу и тут же скривился от резкой боли в пальце. — Да что же это такое?! — невольно простонал.

— А ты, давай, дуй в больницу, — нахмурился Стас. — Слушай, ты мне не нравишься. Может, ну ее нафиг эту встречу? Отложить? Перенести на завтра?..

— Еще чего! Не маленький, справлюсь. За меня точно не волнуйся.

Как сам он за себя волнуется — этого Глеб уже не стал говорить другу, а поспешил скрыться со своей мученической миной с глаз обеспокоенного Стаса.

До травмпункта добрался с трудом. Рулить с больным пальцем было тяжело, но еще хуже приходилось в пробках, особенно когда накатывала боль и терпеть не оставалось сил. Глеб даже ловил себя на том, что малодушно постанывает.

На его счастье, не пришлось сидеть в очереди, которая оказалась километровой. Как только он опустился на скамейку, мысленно настраиваясь на ожидание, дверь в нужный кабинет распахнулась, и на пороге появилась Зоя. Завидев его, девушка сначала улыбнулась, а потом обеспокоенно нахмурилась.

— Так сильно болит? — приблизилась она к Глебу и посмотрела на палец.

— Ужасно! — вынужденно сознался он.

— Так, пошли… — позвала она его за собой.

— Девушка, а как же очередь? У нас ведь тоже болит… — выкрикнул кто-то из очереди.

— Случай очень серьезный, — повернулась к крикуну Зоя и выглядела при это очень строгой. Глеб даже невольно залюбовался ее серьезным личиком, которое сегодня показалось ему особенно симпатичным, даже невзирая на боль. — Пациенту требуется срочная помощь! — и затолкала его в кабинет.

Там их встретил тот самый хирург, к которому Глеб попал на первом приеме, кажется, Виталий Максимович.

— О, приветствую столичного гостя!..

— Виталий Максимович, у него, кажется, снова рецидив, — перебила того Зоя.

— Да быть такого не может! — всплеснул тот руками. — Срочно в перевязочную, — по-стариковски засуетился.

Глебу уже от мысли, что тут ему точно помогут, становилось легче. И он верил, как ни странно, даже не хирургу, а Зое, что стояла рядом и смотрела на него так обеспокоенно. От ее взгляда уже становилось легче.

— Молодой человек! Должно быть сбоит ваш иммунитет, — авторитетно заключил хирург, после того как Глеб выдержал очередную мучительную экзекуцию по чистке раны.

На этот раз было настолько больно, что временами он балансировал на грани потери сознания. Но в итоге полегчало, и сейчас Глеб этому тихо радовался. Он даже нашел в себе силы улыбнуться взволнованной Зое, что уже хлопотала возле процедурного столика, наполняя шприцы лекарствами. После всех тех ужасов и боли Глеб уже и уколов не боялся. По сравнению со всем остальным, они ему теперь казались не больнее комариного укуса. Кроме того, он точно знал, что Зоя постарается быть нежной. Даже смешно стало — он рассуждал так, словно медсестричка эта собиралась приласкать его, а не колоть задницу длиннющими иглами.

— Зоюшка, думаю, дальше ты и сама справишься, — произнес Виталий Максимович, кивнул Глебу и важно прошествовал на выход из процедурной.

При этом, Зоя шмыгнула за ним и зачем-то плотно прикрыла дверь.

— Быстро ложись, — кивнула она на кушетку.

— Быстро? — удивился Глеб.

— Да. После уколов я хочу кое-что попробовать сделать. Только заранее прошу не возмущаться и не удивляться.

Ух ты! А эта девушка умеет удивлять. И что же такое она хочет с ним проделать? Мысли сразу повернули в неприличную сторону, и Глеб их со смешком отогнал подальше. Зоя ни на что такое точно не способна!

Он не ошибся, и уколы на этот раз не показались ему болючими. Зоя проявляла нетерпение и отчего-то заметно нервничала. Пришлось Глебу поторопиться натянуть штаны и присесть на кушетку. А девушка, тем временем, достала из кармана халатика небольшую баночку и присела рядом с ним.

— Сейчас я кое-чем смажу твой палец. Очень надеюсь, что от этого средства он заживет гораздо быстрее, чем от уколов, — пробормотала она, проворно разматывая бинт и кидая тот в корзину.

Глеб заинтересованно следил за ее ловкими пальчиками. Временами поглядывал на раскрасневшееся личико и то, что видел, ему нравилось все больше. Даже поймал себя на мысли, что хочет прижаться губами к этой розовой щечке. Вот бы она удивилась. А еще от нее замечательно пахло — чем-то немного сладковатым и нежным. И она забавно сдувала одинокую прядь волос, что выбилась из прически и падала ей на лицо.

Зачерпнув из баночки какой-то зеленоватой и приторно-пахнущей мази, Зоя толстым слоем наложила ту на рану, проверила, везде ли достаточно мази и принялась аккуратно и четко забинтовывать палец. Это было что-то новенькое и нетрадиционное.

— Народная медицина? — поинтересовался Глеб.

— Бабушкин рецепт, — немного смущенно улыбнулась ему Зоя. — Вреда не будет точно, а вот на пользу я очень надеюсь. Опасаешься?

— Нет, — тряхнул он головой. — Тебе я верю.

Зоя застыла на долю секунды, взглянула на него своими огромными глазами, но ничего больше не сказала. А вскоре и с повязкой закончила возиться, но руку его не выпустила.

— Нужно сделать кое-что еще, — посмотрела она на него еще взволнованнее.

— Ну так делай, раз нужно, — подбадривающе улыбнулся ей Глеб.

— Я… В общем, — она склонилась и быстро прижалась губами к его забинтованному пальцу.

Сказать, что у Глеба от такого ее жеста отвисла челюсть — значит, не сказать ничего. Он просто опешил, а потом неловко постарался перевести все в шутку.

— Я не из тех… не из аристократов.

— Ты о чем? — удивленно посмотрела на него девушка.

Щеки ее пылали еще сильнее. А рот приоткрылся, и теперь Глебу вдруг захотелось прижаться к ее губам.

— Ну, хоть я и Шереметьев, но не тот, не из графьев, — отчего-то тоже смущенно улыбнулся он. — Руки мне точно никто не целует.

Дело в том, что фамилия у него была такая. В детстве Глеб даже стеснялся ее, а в школе у него была кличка аристократ. С возрастом привык и перестал обращать внимания, как люди реагируют на его фамилию. Но происходил он не из того рода Шереметьевых, а просто был их однофамильцем.

— Это… — заторможено пробормотала Зоя, а потом вдруг спрятала лицо в ладонях. — Мне так стыдно! — послышался ее сдавленный голос.

А Глебу было приятно. Чертовски приятно! И он ничего не мог с этим поделать. И смущение ее забавляло и рождало в душе что-то теплое. Настолько теплое, что он не выдержал — приобнял девушку за плечи и притянул к себе. А когда она посмотрела на него, то едва не утонул в ее глазах, совершенно не понимая, что происходит с ним в этот момент. Но и сама она, а в особенности, ее глаза казались ему сейчас очень красивыми, даже пленительными. Но свои порывы, которые посчитал низменными, получилось сдержать.

— Спасибо тебе, Зоюшка, — только и сказал, заставляя себя выпустить ее из объятий.

— Не за что, — тихо отозвалась она.

— Мне пора. Да и там такая очередь… — кивнул на дверь.

— Да…

— До встречи, Зоя. До завтра.

Глеб поспешил уйти, чтобы перестать до такой степени хотеть остаться. Чувствовал он себя странно, но безумно радовался, что хоть палец больше не болит.

* * *

Как доработала до вечера, Зоя и сама не поняла. Только время пролетело стремительно и в мыслях о Глебе. Его лицо неотступно стояло у нее перед глазами. А все слова, что сказал он ей сегодня, по кругу звучали в голове. Как можно заставить себя забыть и разлюбить того, в кого с каждой встречей влюбляешься только сильнее? Это ли не пытка?!

А сама она как вела себя сегодня? С ним вела… Как же ей стало стыдно, когда поцеловала его палец! Только потом сообразила, как, должно быть, глупо выглядит со стороны. И выражение лица Глеба это только подтверждала. Если бы наблюдала за эпизодом со стороны, то, наверное, долго бы смеялась. Но в главной роли с собой нетрадиционное лечение Зое не казалось забавным.

С другой стороны, какая ей разница? Ведь и Глеб сегодня тоже что-то почувствовал. Особенное, не такое, как всегда. Потому он и вел себя как-то иначе. В каждом слове сквозила нежность, и он явно хотел до нее дотронуться. Даже обнял один раз, пусть и в попытке утешить.

Домой Зоя даже не шла, а летела. Настроение было такое замечательное, что она и помыслить не могла, что кто-то сможет или захочет ей его испортить.

Возле подъезда поскользнулась на раскатанном ребятней пятачке, припорошенном снегом. Вспомнила себя в детстве — они тоже так делали, а потом прятались и из засады наблюдали, как падают взрослые. Дурачье, конечно же, но на то оно и детство. А сейчас вот она оказалась на месте того взрослого.

Зоя тихонько посмеивалась, когда раздался пронзительный сигнал клаксона. Не сразу поняла, что это машина Киры сигналит ей и мигает фарами с небольшой парковочной площадки. Не раздумывая, направилась к машине подруги.

— Садись, распахнула Кира дверцу с пассажирской стороны.

— А ты чего тут?.. Так пошли ко мне, чаю попьем, а то я замерзла как цуцик…

— Некогда, — бросила Кира и повторила: — Садись.

Второй раз ослушаться Зоя не рискнула и нырнула в тепло салона. Хоть так, да немного согреется.

В Кириной машине было уютно, приятно пахло освежителем воздуха. Из динамиков лилась тихая музыка. А сама Кира закурила, приспустила стекло и выдула тонкую струйку точно в щель.

— Поговорить нужно, — повернулась она к Зое с непривычно серьезным выражением на лице.

Зоя даже струхнула, не случилось ли у нее чего.

— О чем? — решилась уточнить.

— О Глебе.

Вот тут она совсем растерялась. О чем касательно Глеба с ней может говорить Кира? Не о его же лечении?

— Слушай, не буду ходить вокруг да около. У меня на него большие планы. С его помощью я хочу уехать из нашего замухранска, перебраться в Москву. А еще я замуж за него хочу и вряд ли когда найду лучшую партию. Сама фортуна мне подкидывает такой шанс. Понимаешь? — воззрилась она на Зою так, словно понять она должна была гораздо большее, нежели услышала только что.

Зоя понимала только, что подруга ей хочет что-то сказать, а все что она уже сказала, является лишь прелюдией. И еще она недоумевала, зачем ей все это знать. То, что Кира амбициозная и с далеко идущими планами, Зоя и так знала.

— Не очень, если честно, — покачала головой Зоя.

— Что тут непонятного! — искренне возмутилась Кира. — Я не хочу, чтобы ты путалась под ногами и мешала моим планам.

А вот это уже показалось Зое откровенной грубостью. Кроме того, обвинения были беспочвенными. И как-то особенно обидно было слышать такое от Киры, ведь она ее считала подругой.

— И у кого же я путаюсь под ногами? — сухо поинтересовалась.

— У меня!.. Или у него… Неважно! Ты почему мне не сказала, что уже знакома с ним?

— А должна была? — в упор посмотрела Зоя на Киру. — Как-то раньше я не рассказывала тебе про своих пациентов. Да и ты ими не интересовалась. У меня их знаешь, сколько…

— Зойка, не прикидывайся глупее, чем ты есть! — даже прикрикнула на нее Кира. Кажется, сегодня она была настроена оскорбить ее по-всякому. — Ты же понимаешь, о чем я. Ведь, он тебе нравится? Я заметила, как ты смотришь на него, как улыбаешься.

Зоя не сразу нашлась, что можно на такое ответить. От обиды на глаза просились слезы. Мало того, что Кире достался парень, в которого она влюбилась, так та еще и обвиняет ее в том, чего и в помине нет.

— Ни на кого я не смотрю. И никому не улыбаюсь, — еще суше проговорила. Она знала, что придет домой и зальется слезами, но сейчас обязана была сыграть роль до конца. — И я не беру чужого. Если ты ему нравишься, то он и не посмотрит в сторону другой.

Да. Глеб именно такой — в этом Зоя была уверена. Наверняка у него было много женщин, потому что на такого красавчика невозможно не обратить внимания. Да и харизма его видна за версту. Но все это до поры до времени — пока он не встретит ту самую, единственную и на всю жизнь.

— Глупая ты Зойка, — с досадой затянулась Кира и вновь отвернулась к окну — выпустила струю дыма. — Они все такие, просто ты их плохо знаешь. И многие из них любят покорять сердца таких вот неприметных мышек, как ты. Но Глеба я тебе не отдам, поняла! — вновь посмотрела на нее Кира. На этот раз глаза ее показались Зое злыми. — Он будет моим. И если для этого мне придется уничтожить тебя, то…

Она замолчала, а Зое стало страшно. Никогда она не видела Киру такой, а теперь не сомневалась, что та перешагнет через нее запросто, чтобы добиться своего. А если понадобится, то и в порошок сотрет, не побрезгует. Но она по-прежнему не понимала, что хочет Кира от нее. У нее с Глебом были чисто деловые отношения, если можно так выразиться. Ничего более личного, выходящего за эти рамки, и в помине не было. Разве что, два раза он пришел к ней домой и даже один раз с тортом. Так то была благодарность, не более.

— Кир, твои угрозы неприятно слышать, — тихо, но твердо проговорила Зоя. — И повторюсь — мне чужого не надо. Как и я твоему Глебу не нужна.

— Вот и отлично, если так, — кивнула подруга. Только что-то в этот момент Зое подсказало, что уже бывшая подруга.

— Ладно, я пошла, — взялась Зоя за ручку двери в надежде, что Кира скажет что-то еще.

Но та молчала и даже не смотрела на нее. А потом одним щелчком выкинула окурок в окно и повернулась со словами:

— Пока, подруга, — на этот раз губы ее тронула улыбка, но и та не показалась Зое доброй.

Как добрела до квартиры, Зоя и не поняла. Слезы застилали глаза, а в голове билась единственная мысль, что вмешательство со стороны разрушило всю иллюзию ее сближения с Глебом. И так не было ничего, а сейчас она даже мечтать боялась. А вернее, не могла. Стоило только представить Глеба, как сразу же рядом вырастал мысленный образ Киры. И так теперь, наверное, будет всегда.