18

Не хочу. Не хочу просыпаться, открывать глаза, видеть мир. Он жесток и слишком ужасен. Я не могу так, за что все эти смерти? Да, я знаю, они все ввязались в то, что может стоить жизни, но от этого не легче.

Я не хотела просыпаться, боялась, что кто-нибудь еще умрет. Если я не проснусь, я этого не узнаю. Ну почему я просыпаюсь?

Не знаю, что произошло, но к моему пробуждению физическое состояние моего тела было заметно лучше. Я чувствовала, что организм отдохнул и ему больше не требуется. Но не морально. Морально я хотела проспать целую тысячу лет и только потом подумать, стоит ли вообще открывать глаза?

Что-то теплое ткнулось мне в грудь, и я поняла, что это Рокки. Нехотя я все-таки разлепила глаза и заставила себя погладить ее. Усталости не было, ничего, как назло не болело. А мне хотелось, чтобы сейчас физическая боль перекрыла эмоциональную. Почему мне лучше? Я не хочу, чтобы мне было лучше.

— Вилу, ты в порядке? — Заговорил Оли.

Я выдохнула стон вместо слов и повернулась на спину. Ничего не болело. Черт возьми!

Только сейчас я вспомнила, где нахожусь и как просила Рэйвина перенести нас сюда. Я бы хотела перенестись гораздо дальше и остаться там в одиночестве, но у меня все еще были Рокки и Оли, я не могла их подвести.

Осторожно сев на кровати, я посмотрела на Оли отсутствующим взглядом.

— Тело не болит, — констатировала я.

Врать не хотелось. Мне уже вообще ничего не хотелось.

Оли улыбнулся мне и вздохнул, выдохнув, по-моему, тяжесть всей земли.

— Я очень рад, что ты проснулась, — признался он. — Пожалуйста, Вилу, не оставляй нас.

Это было тяжело слышать, я отвела взгляд в сторону и вздохнула. Он просил меня о том, чего я больше всего на свете не хотела. Он давал мне повод для того, чтобы оставаться в этой реальности, а этого я не хотела.

Но я не могла ему отказать. Да, мне было ужасно плохо, и смерть казалась мне сейчас гораздо предпочтительней жизни, но… если я брошу этого рыжего дохляка и пантеру, куда она пойдут? Что будут делать? Да, я не всесильна, но в моих силах им помочь. Почему-то сейчас прошлое Баса было для меня каким-то маяком в океане беспроглядной тьмы.

К горлу подкатил ком, я еще раз вздохнула.

— Прости, Оли, — я поманила его к себе. Он быстро подсел ко мне поближе, и я обняла его. — Я просто…

— Я знаю, — не стал заставлять меня говорить это он. — Я знаю, как тебе тяжело. Пусть я всего лишь провидец, но я с тобой. И Рокки с тобой.

— Я знаю, Оли, знаю, — бормотала я. — Я тоже с вами. Я не оставлю вас, не бойся.

Рокки замурчала и ткнулась в нас обоих. Ласково так ткнулась, что мы с воплем плюхнулись на кровать. Это заставило даже меня улыбнуться. А Рокки лишь зевнула, что, наверное, напугало бы целую толпу, если бы кто-то это видел. У нее пасть была размером с приличные объятия здорового мужика, а там здоровенные клыки, которые можно вместо ножей использоваться.

В общем, зрелище еще то.

Конечно, не скажу, что стало лучше, просто слегка отвлеклась. Но на этом мое отвлечение не закончилось.

— Вилу, — когда мы снова сели, а Рокки водрузила свою тяжеленную морду мне на колени (ну хоть тепло сразу стало) обратился ко мне Оли, не глядя, поглаживая Рокки по голове. — С тех пор, как все закончилось, прошло две недели.

— Так много? — Хмыкнула я.

На самом деле это был чистой воды сарказм, ведь я рассчитывала года на четыре. А что? В коме же лежат по сорок лет, вот и мне бы не помешало. Ладно, не будем о мечтах.

— Однако, все это время кое-кто ждал тебя, — продолжил Оли.

На какое-то мимолетное мгновение я допустила надежду, что возможно… возможно… нет, пожалуйста, только не надежда. Ужаснее ее может быть только… ладно, не важно.

— Кто? — Совершенно без задней мысли спросила я.

Оли хотел ответить, но потом лишь посмотрел на дверь и в комнате появились они. Вороны. Я о них и забыла.

Вообще-то, конечно, я понимала, что освобождаю и думала, что к этому моменту они уже завоюют мир. Да что там? У них было две недели? Галактика в порядке?

Они все встали передо мной, я подумала, что выгляжу не лучшим образом, поэтому сделала что могла — слегка взлохматила волосы и поправила перекосивший джемпер. Сначала я их даже особо то и не узнала, просто нужно было привести себя в порядок. А потом, когда я села перед ними, я поняла, что передо мной стоит Блэйк.

Я присмотрелась к нему получше: он был похож на себя, но во многом изменился. Его глаза стали… синими? Не может быть! Они же были черными, словно ночь. И когда он превращался в настоящего монстра, и когда просто был Вороном, и даже когда стал человеком. Все Вороны как-то посветлели. Свобода им точно идет.

— Вилу, — обратился ко мне Блэйк. Сначала я вытаращилась на него, как на восьмое чудо света, потом вспомнила, что вообще-то он разговаривал, т. к. стал человеком, потом вспомнила, что освободила его, и что Вороны теперь могут разговаривать и успокоилась. — Мы благодарны тебе за то, что ты для нас сделала.

Я вяло улыбнулась.

— Хорошо, что я все сделала правильно, — заметила я. — Со мной все могло пойти не так.

— Нет, Вилу, — покачал головой Блэйк. Мне показалось или он стал еще красивее? — Дело именно в тебе. Только ты из всех магов на земле могла освободить нас.

— Да, но почему?

— Я уже говорил тебе раньше, мало кто в действительности может думать о том, чтобы помочь нам. Твое великодушие спасло нас от тьмы.

— Раз так, то — рада была помочь.

— Мы перед тобой в вечном и неоплатном долгу, — продолжал Блэйк. — И мы хотим, чтобы ты об этом помнила.

Тут мозг слегка подполз к тому, чтобы делать умозаключения.

— Подождите-ка: но разве не было важным условием в освобождении присвоение имени каждому Ворону?

— Это был один из способов. Второй был слишком опасный, но именно он сработал.

— Опасный?

— Ты должна была быть на грани жизни и смерти, как и Хозяин.

— А, тогда ясно. — Затем я нахмурилась. — Получается, что вы рассчитывали на этот вариант?

— Мы рассматривали все варианты.

— Ясно, — вздохнула я. — Что же, вы свободны. Пожалуйста.

— Спасибо тебе, — произнес Блэйк, а затем все Вороны опустились передо мной на одно колено.

Я была в таком состоянии, что меня было трудно чем-то удивить. Однако, это было приятно. Я выдавила из себя подобие улыбки.

— Удачи вам, — пожелала я.

Вороны поднялись, Блэйк заглянул мне в глаза и улыбнулся. А затем они растворились. Вроде бы все как обычно, в тех же самых перьях. Вот только перья были белыми и переливались серебром.

Моя челюсть рухнула в пол. Поскольку Вороны исчезли, мне нужно было объяснение. Я обернулась на Оли. Он мягко улыбался мне.

— Ты освободила их от тьмы, Вилу, — сказал Оли. — Это стало их искуплением. Ты подарила им надежду на свет.

— Кто же они теперь? — Уточнила я. Оли ничего не сказал, но, судя по его лицу, предположение родилось у меня сразу же. — О боже, неужели и они тоже теперь мертвы?

— Нет-нет, — запротестовал Оли. — Они теперь Воины света.

— И что это значит? — Это ничего не объясняло.

— Они теперь не тьма, а свет.

— Но они живы?

— Да-да-да, — заверил Оли.

Задумавшись над происходящим, я невольно улыбнулась. Неужели я сделала что-то хорошее? Из всей той тьмы и безысходности я все-таки смогла сделать что-то хорошее. Даже, несмотря на то, что все считали это безумием и даже я слегка сомневалась. Впрочем, я сомневалась даже скорей не в самой затее, а в том, что я смогу ее осуществить.

— Он прав, Вилу, — заговорил Оли. — Только ты могла спасти их.

— Почему?

— Я не знаю, — пожал плечами Оли. — Похоже, из всех людей на земле только ты могла прийти к такой мысли.

— Намекаешь, что я чокнутая?

— Безумием сейчас считается хороший тон, — хмыкнул Оли, и я улыбнулась.

Да, отчасти он прав. Что же, раз мое безумие — это хороший тон, а мои желания не столь уж и безумны, наверное, с этим можно жить.

Следующие несколько дней прошли в относительном спокойствии. Никто не умирал, и я была за это очень благодарна. Да, все эти смерти были… жутким потрясением для меня, и именно поэтому я не могла так просто выключить свои эмоции и влиться в приятную идиллию наступающей весны вместе с Оли и Рокки.

Они пытались меня, конечно же, вовлечь во все, что делали (чего они только не делали), но я предпочла свой темный одинокий угол. По крайней мере, я жива и не собираюсь их бросать. Рокки все еще пантера, а Оли… Что тут сказать? Он слишком надеялся на меня, чтобы я его подвела.

Все же они поняли, что меня лучше будет сейчас не трогать, оставив в моем одиночестве, и предоставили меня самой себе.

Конечно, я была не совсем одна, со мной был Рэйвин и… не скажу, что это то, чего бы я хотела, он по-прежнему подпирал собой угол, а я все больше думала над тем, как же его освободить.

На самом деле я о многом, о чем думала. Эти несколько дней помогли мне хоть и не полноценно, но все же упорядочить мысли, и хотя бы попытаться как-то принять все случившееся.

Это было практически невозможно сделать, ведь каждый раз, когда мне вспоминались все смерти, я начинала рыдать. А как иначе? Их больше нет, никого не осталось, и я оплакивала их, поскольку никто другой этого делать не станет.

Это были мои близкие, мои друзья, любимые. Знаю, это было глупо привязываться к ним, зная, во что они вместе со мной ввязались. Но, так или иначе, я это сделала, привязалась к ним. А теперь их больше нет. И никогда не будет.

И я ничего не могу с этим сделать.

Меня одолевали тысячи мыслей, многое я вспоминала из прошлого, где все еще было хорошо, что-то приходило само, какие-то моменты накрывали меня целиком и полностью. Мне не снились сны все эти дни, мне казалось, я грезила наяву, настолько яркими были мои воспоминания, прокручиваясь у меня в голове.

Все, что случилось, все, что произошло, накрывало меня каким-то откровением и не отпускало пока я не пройду через это до конца.

Такими темпами я пронесла все свои воспоминания и переживания в отношении Киана, Грэя и Баса сквозь эти тяжелые дни. Да, было нелегко, но что мне оставалось делать? Выбора не было, да и зачем он был мне нужен? Я не хотела отпускать их, но разве что-то я могла изменить?

На пятый день моего уединения я уже начала задумываться на эту тему. Некоторые мысли приходили слишком поздно, но я осознавала множество вещей. Какие-то были не реальными, какие-то лишь смелыми предположениями, но это хотя бы обрисовывалось во что-то более осязаемое, чем огромное месиво эмоций, слез и переживаний, сопряжённых с определёнными событиями.

В какой-то момент я просто вздохнула и поняла, что готова говорить. Поскольку ни Оли, ни Рокки, ни кто-нибудь другой из моего окружения сейчас не мог стать для меня нужным и внимательным слушателем, я подняла глаза и посмотрела на Рэйвина.

Да, он все еще был рядом со мной. Ну как рядом? Все еще стоял в углу все это время и, молча, ожидал моих приказаний. Это было самое ужасное во всей этой ситуации. Я не знаю, могут ли Воины света что-нибудь чувствовать, но этот Воин тьмы может только подчиняться.

Многое и в отношении него мне стало понятно, и в какой-то момент я просто смирилась, решив, что, так или иначе ситуацию ничто не изменит и не сделает ее лучше, а раз так, то я больше не могу мучить себя надеждами на не самое славное будущее.

— Рэйвин, — позвала я. Он быстро подошел ко мне, как будто ждал, когда я его позову. Перед тем, что я собиралась сказать, сразу же подступил ком к горлу. Ладно, начнем издалека. — Спасибо, что спас меня. В тысячный раз.

Он никак не отреагировал, естественно, просто стоял и смотрел на меня. Мне это не очень нравилось, поэтому я и попросила.

— Сядь, пожалуйста, — пригласила я.

Рэйвин сел. Даже когда он сидел, он выглядел так, словно несет службу на жизненно важном посту. Ладно, не важно.

— Все, что произошло… — продолжала я, — оказалось для меня слишком… — нет, рыдать не буду, я не буду больше рыдать, я сказала. Глубокий вздох — продолжаем. — Я знаю, наверняка Мэридит убила многих магов, в том числе и Элисон, и кого-то еще, но… тех, кто умер у меня на глазах, я знала и… испытывала к ним разные чувства, но все же преобладающе хорошие. Даже к Басу.

Мне потребовался еще один глубокий вздох, потому что смерть Баса стала для меня верхом всего, что случилось. Слишком много. Это как слоеный торт боли, думаешь, что все уже закончилось, а на самом деле все даже не начиналось.

— Я знаю, я была довольно молчалива в последние дни, — снова пришлось проглатывать подкативший ком к горлу, — но они помогли мне многое понять. Я много думала о том, что случилось с Басом и по большей степени о том, что он приходил ко мне в твоем теле. Я понятия не имею, что и как произошло, но самое главное — если он приходил ко мне из будущего, почему он умер? Он ведь не должен был, ни в коем случаем.

— Но его больше нет. — Нет, не смей плакать. Еще один глубокий вздох. — Однако я помню, что он сказал мне. Я пришла к нему из прошлого и просила о какой-то помощи. Я без понятия, о чем он, но… Рэйвин, возможно это не случайно. Возможно, я приехала в эту академию изначально не для того, чтобы найти искупительницу, а для того, чтобы спасти их.

Глаза Рэйвина были наполнены смыслом, но в большей степени сомнениями. Не знаю, о чем он думал, сейчас действительно было сложно догадаться, ведь его лицо мне ни о чем не говорило.

Пожалуй, время пришло.

— Рэйвин, — позвала я. Нет, я все-таки разрыдаюсь. Выдох был не ровный. — Ты очень многое сделал для меня. Пусть это было лишь из чувства долга или привязанности, хотя… — я ухмыльнулась, — согласно Оли, ты вообще-то имел свою волю.

Глаза Рэйвина стали вдруг такими проницательными, что на мгновение мне захотелось прочитать в них то, что я искала в них все это время. Но нельзя было себя обманывать в очередной раз. Ни в этот раз.

— Мне жаль, что так вышло, — опустив глаза, продолжала я. — Я знаю, я не должна была в тебя влюбляться, и кто бы что не говорил, я не могу иначе. К сожалению. Так вышло, понимаешь? Может быть, это потому, что ты всегда был рядом, всегда защищал меня по непонятным мне причинам. Может быть, потому, что с тобой я прошла все самое сложное, и я всегда имела возможность выплакаться тебе, поговорить с тобой, даже когда ты не мог отвечать.

— Но я была не права в одном: я принуждала тебя признаваться мне в чувствах. Знаю, уже говорила об этом, но… в этот раз все по-другому.

Настал тот час, которого мы все так ждали. Ладно, не все, да и не очень-то ждали. В общем, время пришло. Я набралась смелости, сделала еще один глубокий вздох и заглянула Рэйвину в глаза. Так тяжелее. В тысячу раз. Но выбора все равно нет.

— Когда я читала твою книжку… — ой, дайте мне сил договорить до конца. Глаза стали влажными, голос дрогнул, — я узнала много нового о ритуалах зачаровывания. Когда… — держаться, надо хотя бы договорить, — маг зачаровывает какой-то предмет, если он делает это так, как это делала я, то… — глубокий вздох, — он вкладывает в него свои сердце и душу.

Слезы полились градом, даже не оставляя мне выбора. Я закусила задрожавшую нижнюю губу.

— Когда… — голос вообще не подчинялся мне больше, — я подарила тебе тот амулет, я подарила тебе свое сердце.

Голос совсем пропал, пришлось откашляться, сделать глубокий вздох, собраться и сказать это:

— Рэйвин, ты свободен.

И все. Я разрыдалась, не смыкая глаз, так пристально наблюдая за ним. Что мне еще оставалось делать? Только ловить последние мгновения, которые у меня остались, ведь я не знаю, увижу ли я его теперь когда-нибудь…

Рэйвин не изменился в лице, как всегда, но я надеялась. Он продолжал смотреть на меня не мигающим взглядом еще какое-то время, а потом…

— Я свободен, — тихо и довольно спокойно произнес Рэйвин.

Ну, вот и все. Я перешла на рыдания, потому что… Потому что не было в его глазах ничего из того, что я хотела бы увидеть. Он был таким же, как всегда. Абсолютно. У меня больше не было никакой власти над ним, никаких рычагов, чтобы его удержать. Я знаю, я, наверное, умру от разрыва сердца, когда он уйдет, но… больше медлить было нельзя. И так слишком долго все это продолжалось.

Сделав очередной глубокий вздох, я проглотила ком в горле.

— Я должна была сделать это раньше, — заключила я.

— Ты сделала все вовремя, — почему-то сказал мне Рэйвин.

Я все-таки полная дура, но… что-то в его взгляде, его словах показалось мне отблеском надежды. Зачем? Зачем я себя мучаю? Нет там никакой надежды! Перестань!

— Вилу, — заговорил он. Слезы лились градом, я понимала, что таким голосом ничего хорошего не сообщают. — Я благодарен тебе за все, что ты для меня сделала.

Я натянула улыбку и отвела взгляд. Еще хуже, чем у меня в голове. Мог бы и убить из милосердия.

— Да не за что, — пискнула я. — Извини, что так долго соображала и все такое.

— Вилу, — снова позвал он, и я еще раз заглянула ему в глаза. В этот раз осторожнее. — Несмотря на то, что я свободен, есть вещи, которые мне недоступны.

— Например? — Слезы все лились и не останавливались.

Хоть бы они были на моей стороне, но нет, к черту гордость, рыдай!

— Я никогда не мог ничего испытывать ни к кому, — произнес он, словно ножом по сердцу, — и никогда не смогу.

— Если ты хочешь сказать мне то, что ты говорил мне тысячу раз еще один, то давай лучше ты пойдешь, хорошо? — Попросила я.

— Вилу, — позвал меня снова Рэйвин. В этот раз найти его глаза взглядом стало для меня испытанием. — Такова моя природа.

— Рэйвин, пожалуйста, не бей так больно, — попросила я.

— Ты сказала кое-что, — напомнил он, а я стала думать: когда, интересно? Если анализировать все мною сказанное, хватит на парочку двенадцатитомников. — Про талисман, — сузил круг поисков Рэйвин.

— Что именно?

— Понимаешь, Вилу, Вороны — бездушные создания. Даже если их кто-нибудь освободит, они будут выполнять свой долг и ничего больше. Такова их природа. Но ты вложила в свой талисман частичку своей души. Любому человеку она бы стала защитой, но мне… — я быстро заглянула в его глаза, — ты подарила то, что никто никогда не мог.

Я зависла надолго. Не дышала, не моргала, не двигалась. Ничего не делала, просто смотрела в его глаза и боялась предполагать. Мысли метались в истерике и ужасе с единственной просьбой «можно я предположу?! Ну, можно?!». Но я им не позволяла. Если я ошибусь, это будет стоить мне жизни.

— Я впустил в свое тело Себастьяна не потому, что его помощь была бы неоценима, — продолжал Рэйвин. — А чтобы убедиться: то, что внезапно изменилось во мне, было чувством.

— Что? — Только и смогла выдавить из себя я.

— Я не умею чувствовать, но ты подарила мне частичку своей души, Вилу, достаточную, чтобы я мог узнать, что такое чувство.

Это казалось мне сном, я потеряла чувство реальности, уповая на единственное: наверное, я умерла и попала в рай.

— И… — душа разболелась почему-то, — что же ты чувствуешь?

— Я не знаю, — покачал головой Рэйвин.

— А что ты знаешь?

— Я знаю только то, что не хочу уходить.

— Отсюда?

— От тебя.

О, Господи! Я мечтала об этих словах так долго, что сейчас они оказались почти не подъемными для меня. Что я чувствовала? А черт меня знает. В лучшем случае приду в себя через годик другой.

— Хочешь сказать… — шмыганье носом было не по-принцесски, — что когда я подарила тебе этот кулон, я подарила тебе способность чувствовать?

— Я никогда о таком не слышал и, если честно, сомневаюсь, что когда-нибудь кто-то пытался сотворить подобное, — произнес Рэйвин. — Я сам не верил, пока не испытал то, что чувствовал Блэкторн.

— Себастьян, — поправила я и вымучено улыбнулась. — Давай называть его Себастьян.

Пока для меня было слишком тяжело принимать тот факт, что… ладно, не важно, с темы не съезжать, ведь это то, чего я так ждала.

— Но, если ты был свободен все это время, почему же ты не разговаривал со мной? — Спросила я.

— Таково правило. Заклинательница должна произнести вслух эти слова.

— Заклинательница? — Нахмурилась я.

— Да, Вилу, ты заклинательница. Заклинательница молний.

Я медленно улыбнулась.

— Это… хорошо?

— Если ты захочешь это развивать, ты станешь очень сильной.

— Не важно, — снова я не о том. — Скажи: если у тебя есть чувства, значит… в тот раз, когда ты обнимал меня… Когда я тебя целовала… Это?..

— Да, — Рэйвин мягко кивнул.

— Но… — теперь я задумалась над теми моментами, когда я продолжала пытаться добиваться от него чувства, а он все время отталкивал меня, — если все это время… даже после того, как в твоем теле побывал Бас, ты был уже уверен в своем чувстве, почему ты продолжал доказывать мне обратное?

— Потому что я все еще был не свободен. Тот колдун, что привязал меня к тебе, он сделал это даже, несмотря на то, что Хозяин Воронов был достаточно силен. Кто угодно мог приручить меня точно так же.

— Если бы это случилось… — Рэйвин несколько помедлил, — ты должна была воспринимать меня как врага.

— Как врага?

— Если бы меня кто-нибудь приручил и приказал…, то есть… если бы мне был отдан приказ против тебя, ты должна была помнить, что я — твой враг.

— Но твоя воля… — я сглотнула. Нужно сейчас все выяснить раз уж получилось. — Тот колдун даровал тебе свою волю.

— Верно, — подтвердил Рэйвин, и я заметила, что он слегка напрягся. — Я… — он почему-то стал подбирать слова, — мне нужно было не подчинение тебе, ослабить силу заклинания. Это сделали другие Вороны в тот день, когда я пошел против них. Но потом… — его взгляд стал более проникновенным, — ты подарила мне этот талисман. И я уже не смог… — он сделал вынужденную паузу, — я хотел остаться.

Я вдруг вспомнила тот момент, когда я нашла Рэйвина всего израненного в моей комнате. А ведь, и правда, я тогда боялась его. Что-то было в его взгляде, что-то, что напугало меня. Значит, это была его ослабленная воля, и он мог сделать все, что угодно. Но я успела себя спасти, подарив ему этот талисман. Вот ведь ирония судьбы!

Сделав глубокий вздох, я снова заглянула ему в глаза.

— А чего ты хочешь сейчас?

— Этого.

Он подвинулся ко мне, я потеряла дар речь и способность соображать, а потом… Потом он прикоснулся своими губами к моему лбу. Когда он отстранился, я проводила его разочарованным взглядом.

— И все? — Раздосадовано выдохнула я.

И тут произошло то, чего я никогда в своей жизни теперь не забуду. Рэйвин заглянул мне в глаза и… едва заметно улыбнулся. Медленно мои губы расползлись в улыбке.

— Конечно, я молода и еще совсем ничего не знаю, но, по-моему, я видела в этой жизни все.

Рэйвин заглянул мне в глаза и несколько минут просто смотрел. По старой доброй привычке я пыталась прочитать в них его мысли, но в этом уже не было необходимости.

— Можно я тебя поцелую? — Попросил он.

Я чуть не хрюкнула от удовольствия.

— После всего, ты спрашиваешь разрешения? — Раскраснелась я.

— Я понял, почему спрашивал Блэйк, — вдруг признался Рэйвин.

— Не верится, что я вижу тебя таким живым, — покачала я головой. — Поцелуй уже меня.

Рэйвин не спешил, но по сравнению со мной даже самолет улитка, так что я просто ждала, когда он приблизится ко мне, раза четыре скользнув взглядом от моих глаз к моим губам и обратно. Я не могла сдержать улыбки. То, что было невозможно, происходит сейчас со мной.

На какое-то мгновение я даже испугалась, что это все очередной сон, я, правда, стала думать, что умерла и попала в Рай. Но тогда бы я не сидела неделю и не оплакивала своих друзей и близких, так ведь? В это мгновение я очень сильно надеялась на это.

А потом Рэйвин осторожно прикоснулся к моим губам, и я почувствовала, как взлетаю. Каждая клеточка моего тела была готова визжать от радости и ощущения полного безраздельного счастья. Да, я люблю его, не знаю, как за всем тем, кем он был, я разглядела то, что стало для меня частью меня самой, но я это сделала. И теперь этого было не изменить.

Я почувствовала легкое покалывание на губах, а затем мои глаза ослепило свечение. Рэйвин превращался в Воина света. Наверное, это был самый необычный поцелуй за всю мою жизнь. Он был так осторожен, вымеряя каждое свое движение, так вкрадчив и трепетен, я точно знала, что такое в его жизни впервые.

Как и в моей.

Когда он отстранился, он на мгновение ушел в себя, словно окунаясь в эти ощущения, желая остаться с ними наедине. Когда же он заглянул мне в глаза, я увидела их цвет.

Их ясный синий цвет.

В Рэйвине больше не было тьмы, только свет. Кто бы мог подумать, что свобода сделает их такими? Даже я не могла.

Так робко и осторожно он коснулся моей ладони и нежно взял ее в свою. Никогда, никогда в жизни я не ощущала такой нежности. Это было великолепно. Чисто, так глубоко и прекрасно.

— Я не знаю, что нужно делать, — тихо признался Рэйвин.

— Но ты все делаешь прекрасно, — улыбнулась я.

Он посмотрел на меня таким живым и человеческим взглядом, что на мгновение мне показалось, что передо мной сидит другой человек. Но в следующую секунду я вдруг поняла: ведь я всегда видела его таким, именно таким и только таким. В него я влюбилась, несмотря на то, что такой он скрывался за пеленой мрака.

— Я обещал тебе, что останусь с тобой до конца, — произнес Рэйвин. — Я обещаю сдержать это обещание.

Я медленно улыбнулась и обняла его.

— Когда я начинала этот разговор, я думала, что ты покинешь меня, как только станешь свободным, — призналась я. — Я уже не надеялась, что ты когда-нибудь…

Рэйвин осторожно обнял меня в ответ и положил голову мне на плечо.

— Это очень странно, — произнес Рэйвин.

— Что именно?

— Слышать спокойное биение твоего сердца.

— Только ты можешь подарить мне покой.

— Я?

— Ну, конечно. Когда ты рядом, все хорошо. А ты ведь всегда рядом.

— Я всегда буду рядом.

Мне не верилось. Все, что случилось за последние несколько недель, казалось, сделало меня старше. Ладно, кого я обманываю? Просто груз пережитого, ничуть я не повзрослела. Впрочем, я могу сидеть и не визжать, как ненормальная, от того, что Рэйвин обнимает меня… Рэйвин поцеловал меня… О, Боже! Это правда! Правда!.. Так, и кто тут говорит, что не визжит?

Ладно, не важно, проехали.

Дело в следующем: я несколько обескуражена тем, что вообще-то, и правда, добилась невозможного. Все мне твердили, что Вороны опасны, сами Вороны доказывали это мне не один раз. Потом все говорили, что отпускать Воронов ни в коем случае нельзя, я не послушала и отпустила их, и что взамен? Они стали Воинами света. Кто-нибудь ожидал этого? Нет уж.

Но Вороны знали, что я их освобожу. Откуда? Да, точно, временные петли. Или у них еще какой-нибудь источник имеется, я понятия не имею, если честно.

Но Рэйвин, впустивший в свое тело душу Баса, чтобы знать наверняка, что те странные вещи, что он начал ощущать, это человеческие чувства…

Конечно же, я много раз думала о том, как бы было хорошо, если бы мы с Рэйвином были вместе, и представляла себе, как бы это выглядело. Но никогда даже в своих мыслях я не могла предположить того, что все сложится именно так.

Он Воин свет, он робко пытается чувствовать, ощущать… Не думала я, что доживу до этого момента. Пожалуйста, только бы я была жива! Не переживу, если это не так. То есть… да, я знаю, как это звучит! Смысл понят — закрыли тему.

Мне захотелось снова посмотреть ему в глаза, поэтому я попыталась отстраниться. Рэйвин почему-то слегка засопротивлялся.

— Можно мы так еще немного посидим? — Попросил он.

Я замерла на какое-то мгновение, по телу пробежала дрожь, я сглотнула ком в горле и выдохнула. Как так вышло, что все случилось? Нет, не важно. Пожалуйста, пусть это просто будет реальностью, это все, чего я теперь прошу.

Я обняла его крепче, позволив обнять меня в ответ. Теперь я знала, что все будет хорошо. Рэйвин был со мной, он учился чувствовать — неужели я до этого действительно дожила? Теперь я понимала многое, но даже в тот момент, когда я действительно была готова его отпустить, я этого не хотела.

Нет, я не могу. Рэйвин уже стал частью моего мира, как я могу позволить ему теперь уйти? Я была готова его отпустить только лишь потому, что он не испытывал ко мне ничего.

Но теперь все было по-другому, он хотел остаться, он хотел быть рядом со мной.

Теперь он чувствовал. Благодаря, казалось бы, незначительной маленькой безделушке, которую я подарила ему вместе со своей душой.