17

Тишина. Такая глухая и одинокая. У меня не было сил, чтобы дышать, не то чтобы что-то говорить. Хотелось покоя, но его не было. Меня донимали мысли, страхи и сомнения. Ничего не приносило облегчения. Особенно теперь.

Не знаю почему, но меня больше всего беспокоили не смерти моих друзей и близких, в голове так явственно крутилась одна только мысль: мы с Грэем могли бы быть счастливы.

Почему, ну почему? Я никогда не думала о возможностях, о будущем, о том, что вообще что-либо возможно после сегодня, я просто жила. А теперь… А теперь я сижу и думаю: почему этого не случилось?

— Я тоже об этом думаю, — прозвучал его голос.

Я обернулась и увидела Грэя. Тому, что он здесь я не удивилась, но его мыслям…

— Как ты услышал меня?

Грэй улыбнулся мне немного ласково немного грустно.

— Ангелы слышат мысли, демоны слова, — объяснил он.

Я сделала глубокий тяжелый вздох и поднялась на ноги. Оказалось, я сидела на каком-то выступе где-то посреди развалин чем-то похожих на древнегреческий храм. Передо мной за обрывом расстилалось море, волны шумели, разбиваясь о скалы внизу, солнце медленно клонилось к закату.

Ничего из этого я не замечала до этого момента. Я знала, что, то ли сплю, то ли умерла, мне было все равно. Душа терзалась сомнениями несбыточного, я не могла сосредоточиться ни на чем конкретном.

— Ты знал? — Спросила я Грэя, стараясь лишь мельком заглядывать ему в глаза.

— Нет, — признался он. — Если бы…

Он запнулся и опустил глаза. Дело не в том, если бы он знал или не знал, дело в том, что не было суждено. Я это понимала, но по какой-то причине мне было сложно смириться с этим. Зачем тогда я увидела это? Чтобы всю свою жизнь терзаться сомнениями и предположениями, а чтобы было если?..

— Почему нас это накрыло сейчас? — Озвучила то, что и так висело в воздухе я.

Грэй поднял глаза и то ли с надеждой, то ли, наоборот, с обреченностью, посмотрел на меня.

— Я не знаю, — покачал головой он. — Но я бы хотел, чтобы это оказалось правдой.

Да, я бы тоже. Это несомненно. Но что я могла в действительности? Горечь очевидности обрекала лишь на страдания. Я не могла признаться себе, да и Грэю, что все могло бы сложиться иначе…

Еще какое-то время я молчала, пытаясь найти хоть какие-то причины для разговора. Их не было, но что-то же должно было заполнить пустоту. Иначе я не сдержусь. Он не сдержится. Будет больнее.

Ухватившись за единственное, что меня могло спасти в данной ситуации, я улыбнулась и произнесла:

— Вот уж кто расстроился бы нас услышать, так это Бас.

Грэй подошел ко мне чуть ближе. Опасная близость, но я не могла его оттолкнуть.

— Почему? — Тихо спросил он.

Я постаралась придать лицу безмятежное выражение и посмотрела на Грэя.

— Ты ему нравишься, это точно, — хмыкнула я.

Грэй опустил глаза.

— Дело не в этом, Вилу.

— Да ладно, ты просто не знаешь… — хихикнула я.

— Нет, Вилу, — по-доброму улыбнулся мне Грэй, — это ты не знаешь.

— Чего же я не знаю? — Честно говоря, я была удивлена услышать эти слова от Грэя.

Грэй сделал еще один шаг ближе ко мне и протянул руку ко мне.

— Позволь мне показать тебе?

Сначала я засомневалась. Резанули чувства, страхи, неуверенность. Потом любопытство победило.

Я кивнула, и Грэй коснулся меня.

Дальше меня как будто перенесло в чужие воспоминания, я это сразу поняла, потому что, во-первых, ничего подобного в своей жизни не видела, а во-вторых, я узнала Баса. Он был еще маленьким мальчиком, ему было лет восемь, не больше. Я оказалась, наверное, в его спальне, потому что она была явно мальчишечья. И довольно богатая. Как раз по нему.

— Себастьян, — появился в дверях его спальни какой-то темноволосый заплаканный мальчик.

Бас обернулся и увидел, видимо, своего друга. Ухмыльнувшись, он двинулся к нему.

— Зачем ты пришел? — Довольно самоуверенно спросил Бас.

Для восьмилетнего очень самоуверенно.

— Я… — замялся мальчик, — я…

Потом в его глазах мелькнула гордость и обида. Он спрятал глаза и стал мять свою довольно потрепанную шапку.

— В школе ты всем говоришь, как ездил на острова или в Диснейлэнд, а на самом деле ты по помойкам лазишь.

В голосе Баса сквозила насмешка. Мальчик быстро покраснел и ощетинился.

— Я не лазил! — Воскликнул мальчик.

— Да неужели? — Бас казался слишком самоуверенным. — Ты помоищник, Стэн, и все в школе теперь это узнают.

— Нет! — В отчаянии воскликнул мальчик. По его щекам полились слезы. — Не говори никому!

— О, но я скажу, — засунул руки в карманы своих дорогих брюк Бас. — Всем расскажу.

Мальчик округлил свои детские невинные глаза, а затем рванулся со всех ног, бросившись бежать подальше от этого места. Мне стало жалко этого мальчика, но Бас лишь самодовольно улыбнулся и отправился по своим важным делам в игрушечный рай, из которого состояла его комната.

Картинка замерцала и слегка изменилась. Вроде бы все то же самое, но прошло какое-то время. Были сумерки, но в комнате горели лишь несколько ламп. Было тихо и немного зловеще.

Бас сидел за столом и что-то старательно записывал в тетрадь. В дверях его комнаты появилась невероятно красивая женщина. Я сразу догадалась, что это его мама. Бас был чертовски хорош собой, как бы я его не ненавидела.

У нее были черные волнистые длинные волосы, спадающие ей на спину, стройная фигура и потрясающие голубые глаза. Да, Бас весь в нее.

— Себастьян, — обратилась она к сыну. Тот обернулся и с выправкой настоящего аристократа продемонстрировал свои хорошие манеры, жестом пригласив ее внутрь.

— Проходи, пожалуйста, — добавил он.

Мама Баса прошла к его столу и села в кресло. Ее явно что-то тревожило, она была задумчива и слегка напряжена. Бас вернулся к выписыванию чего-то в тетради.

— Мне только что звонили из школы, — стала рассказывать она, — ты ведь знаешь мальчика, Стэна?

Бас задержал свою ручку и замер на некоторое время. Его слегка напряг этот вопрос, но виду он не подал.

— Да, знаю, — согласился он и продолжил рисовать.

— Какие-то мальчики избили его, — сообщила мама.

— Какой ужас, — наигранно до ужаса произнес Бас.

Мама это заметила.

— Тебе что-то известно об этом? — Спросила она.

— Конечно же, нет, — почти что с возмущением заявил Бас.

— Правда? — Голос женщины стал почти стальным. — А кровь на твоей одежде, в которой ты был сегодня в школе, это всего лишь совпадение?

Бас оторвался от написания чего-то в тетради и, наконец, отложил ручку.

— Я ничего не делал, мама, — строго заявил Бас.

— Я знаю, — закивала она.

Бас бросил на нее возмущенный взгляд.

— Ты мне не веришь?

— Я бы хотела тебе верить, — с грустью призналась она. — Но факты говорят об обратном.

— Факты лгут! — Воскликнул Бас.

Мама несколько минут смотрела сыну в глаза, пытаясь словно разглядеть где-то там, на задворках его совесть. Но ничего не происходило, Бас был слишком упрям. Пожалуй, даже чересчур.

— Я слышала ваш разговор, Себастьян, несколькими днями раньше, — призналась мама.

— И что? — Раздраженно откинулся на спинку стула Бас.

— Ты был жесток, мой мальчик, — ласково и с некоторым сожалением произнесла мама.

— Каждый должен знать свое место, — надменно заявил Бас и поднялся с места.

Он больше не мог выносить ее взгляда. Каким бы страшным не был человек, взгляд мамы бывает единственным, что подчиняет даже Царей.

— А ты свое знаешь? — Тихо поинтересовалась мама.

Бас сделался каким-то даже злым и напрягся.

— Я из знатной и глубокоуважаемой семьи, я знаю свое место.

— То, откуда ты, еще не делает тебя особенным, мой мальчик.

— Еще как делает! — Воскликнул Бас. — Я — особенный! А всякий мусор вроде Стэна, должен знать свое место и не выпендриваться!

Мама помолчала какое-то время, а затем медленно поднялась на ноги, направившись к выходу. Бас решил, что победил и с видом завоевателя, взявшего недоступный форт, провожал ее тяжелым взглядом.

— Ты становишься похож на отца, — задержавшись в дверях, заметила она. — Наверное, для продолжения его дела это даже не плохо. Однако… — она обернулась, подарив сыну печальный взгляд, — рано или поздно у тебя появятся друзья и тогда тебе будет все равно, кем они являются.

— Я никогда не заведу себе друзей ниже себя по происхождению, — смело заявил Бас.

— Ты считаешь меня ниже себя? — Спросила его мама.

— Конечно же, нет! Почему ты задаешь такие вопросы?

— Потому что когда-то я была гувернанткой твоего отца, — призналась она.

Бас изменился в лице. Его как будто ударили, это явно стало для него откровением. Он растерялся и опешил, потом задумался и замешкался.

— Нет, — замотал он головой. — Ты врешь.

— Нет, не вру, спроси отца, если хочешь, — предложила ему мама.

— Не верю, я не верю в это! Я не могу быть сыном какой-то уборщицы!

Мама медленно улыбнулась, а в глазах Баса сверкнуло сожаление.

— Прости… — он как будто прозрел и понял, что сказал, — я не хотел тебя обидеть, мамочка.

Его глаза внезапно налились слезами, и я вдруг поняла, что увидеть огорчение мамы для него было самым невыносимым. Мама улыбнулась ему и развела руки в стороны, приглашая своего сына подойти к себе. Бас сорвался с места и бросился к ней, заключив ее в крепкое кольцо объятий. Мама обняла сына в ответ и стала гладить его по волосам.

— Ты очень умный мальчик, Себастьян, — приговаривала она. — Талантливый, смелый и невероятно красивый. — Себастьян медленно улыбался. — Но тебе пока еще не знакомо сострадание. Твое положение — это привилегия, несомненно, но оно дает тебе возможность не судить людей, а помогать им.

Бас медленно отнял голову и заглянул маме в глаза.

— Помогать? — Переспросил он. — В каком смысле?

— Ты знаешь, что случилось у Стэна?

— Нет, — покачал головой Бас.

— Полгода назад над компанией его отца начался судебный процесс. Это было подставное дело, но обвинения были слишком убедительными. Отец Стэна сражался до последнего, но, в конце концов, он потерял компанию. Тем не менее, он не хотел, чтобы его сын ощутил это на себе. Он продал все свое имущество, чтобы оплатить обучения сына.

— Но зачем? Если он не может себе этого позволить?

Мама улыбнулась, погладив сына по волосам.

— Потому что он настолько любит своего сына, что готов отдать последнее, только чтобы ему было хорошо.

— Значит, они, и правда, бедные? — Заключил Бас.

— Им хватает на жизнь, если не считать того, что приходится собирать деньги на обучение сына, — кивнула мама Баса.

— Но как бы я мог помочь ему? — Засомневался Бас.

— Ты — лидер, мой мальчик, за тобой идут десятки, тебя слушают остальные, ты имеешь значение для тех, кто тебя окружает и не потому, что у тебя есть деньги и положение в обществе, а потому, что это часть тебя. Твое мнение для многих решающее, ты знаешь это прекрасно. Ты мог бы поддержать его, и никто бы никогда не пошел против него.

Бас слегка засомневался и задумался. Было странно видеть его, размышляющего над такими вещами. Я думала, он никогда о них не задумывался.

— Все в нашей жизни не случайно, — продолжала мама. — События случаются, потому что так должно было произойти. И то, что мы выбираем, определяет наш дальнейший путь. Это делает нас теми, кто мы есть. Помощи не всегда просят, но в ней нуждаются.

Бас нахмурился сильнее, уйдя в свои мысли. Мама еще недолго погладила его по волосам, а потом поцеловала в лоб и отпустила, собираясь уходить. Бас провожал ее взглядом несколько минут, а затем выскочил в коридор и окликнул ее:

— Мама! А где сейчас работает отец Стэна?

Она обернулась и просто сказала:

— В компании твоего отца.

А затем она ушла, оставив мальчика думать обо всем, что он сегодня узнал.

Картинка снова изменилась, и больше комнаты Баса не было. Я оказалась на какой-то тропинке посреди леса где-то в середине лета. Неподалеку текла река, светило яркое солнце.

Из-за кустов появился Бас. Ему было уже лет четырнадцать, он подрос и окреп, но пока был худоват для того, кем он является сейчас. Впрочем, это было не важно. Он был не один, а с друзьями. Они весело смеялись и шутили, явно куда-то направляясь. Я понятия не имела, куда и зачем они идут, тем более, зачем Грэй мне это показывает, но продолжала наблюдать.

Через пару метров мальчишки вышли к реке. На берегу сидел какой-то мальчик примерно того же возраста, что и Бас, что-то с ним было не то. Он вроде бы был в порядке, но мне показалось, ему было не хорошо. Мальчишки не замечали его, продолжали весело шутить и общаться. Потом они все направились к реке, а Бас задержался завязать шнурок.

Когда компания отошла подальше, мальчик, что сидел рядом, заметил Баса и внимательно посмотрел на него.

— Привет, — поздоровался он.

Бас кинул на него довольно безразличный взгляд.

— Привет, — продолжил он завязывать шнурок.

— Жарковато сегодня, да? — Заметил мальчик.

— Немного, — все еще с безразличием говорил Бас.

— Я, наверное, окунусь, — сообщил мальчик.

Бас наконец-то расправился со шнурком и выпрямился.

— Давай, — кивнул он и ушел.

Догнав свою компанию, Бас вернулся к ленивому безделью. Мальчишки шутили, болтали, играли, дурачились, в общем — стандартное дело для мальчишек. Я как-то забеспокоилась за мальчика и все ждала, что он появится в воде. Но он не появлялся. Бас о нем и думать забыл, а я все не могла успокоиться.

Спустя несколько часов мальчишки стали возвращаться обратно. Все немного подустали, но улыбались. Когда они проходили то самое место, Бас вспомнил о мальчике и посмотрел на то место, где тот сидел. Мальчика не было, Бас не особо беспокоился, но что-то все-таки заставило его притормозить.

Друзья заметили заминку и завалили расспросами и подколами. Бас отшутился и наказал им идти дальше. Мальчишки так и поступили, а Бас отправился к тому месту. Здесь никого не было, но какое-то банальное беспокойство все же не давало покоя Блэкторну.

Он двинулся по единственной дорожке, уводившей отсюда. Шел он, не спеша, но довольно уверенно. С каждым шагом он все ускорялся, тревога все усиливалась, шестое чувство подсказывало, что что-то не так.

Внезапно услышав чей-то голос, Бас остановился и прислушался: похоже, кто-то стонал, ни на что другое этот звук не походил. Решив срезать через кусты, Бас нырнул сквозь листья и ветки, выйдя на небольшую полянку среди деревьев. Там, неуклюже прислонившись к дереву, сидел тот самый мальчишка. По его щекам катились слезы, он был весь красный, а его нога…

Бас опешил и замер, уставившись на его опухшую левую ногу. Боль не давала мальчику сосредоточиться, он уже ничего не понимал, просто лежал и стонал.

— Эй, ты чего? — Опустился к нему Бас.

Мальчик, завидев Баса, сразу же испугался, попытался подтянуться, чтобы сесть нормально, затем задрал майку и с остервенением принялся стирать слезы с лица. Вот что было удивительно: мальчик позабыл про боль, на первом месте был стыд.

Мальчишки.

Бас не тратил время, взялся за телефон и набрал скорую, быстро назвав свое местоположение. Когда он отключился, он наклонился к мальчику и вздохнул.

— Ты почему не сказал, что случилось? — Спросил Бас.

Мальчик с вызовом посмотрел на Баса.

— Потому что ничего страшного не произошло, я просто присел отдохнуть, — заявил он. — Я сейчас пойду.

Мальчик попытался подняться, но Бас ему помешал.

— Нужно попросить о помощи, — порицательно заявил Бас.

— Я не прошу о помощи! — Взъелся мальчишка. — Я сам все могу!

— Но…

Бас вдруг осекся. Его лицо изменилось, он слегка нахмурился и расстроился. Что-то беспокоило его, и вскоре он заговорил.

— Я понял, — произнес Бас.

— Что ты понял?

— Помощи не всегда просят, но в ней нуждаются.

— Кто тебе такое сказал?

— Моя мама. И она была права.

— Я не нуждаюсь, уйди, — сопротивлялся мальчик.

Бас проигнорировал его слова.

Спустя какое-то время появились врачи. Оказалось, что нога у мальчика сломана. Бас чувствовал себя замечательно, он спас жизнь, как он считал, этому парню и видел в этом нечто хорошее. Возможно, это было и не такой уж победой, однако, для Баса было почему-то важно сейчас оправдать ожидания мамы.

Но позднее в больнице выяснилось, что время было потеряно зря, что если бы он не пытался идти, опираясь на больную ногу, и сразу обратился за помощью, все еще можно было что-то сделать. Но теперь врачи сказали, что нормально ходить он уже никогда не сможет, что, скорее всего, до конца жизни будет прихрамывать на одну ногу.

В этот момент все изменилось. Да, Бас оказал помощь, но она была не своевременная. Если бы он обратил на мальчика внимание в тот момент, когда увидел его в первый раз, если бы поинтересовался его самочувствием, то все могло бы быть по-другому.

Но не теперь.

Вот в чем заключался смысл тех слов, что сказала ему мама. Помощь должна быть не просто оказана, но оказана своевременно.

Потом Бас еще долго ходил к нему в больницу, таскал фрукты и различные гостинцы. Они подружились, потом часто встречались и занимались всякой мальчишечьей фигней, все больше становясь лучшими друзьями.

Они общались и по сей день. Но с тех пор Бас никогда не расставался с чувством вины.

Следующая картина предстала передо мной неожиданно. Бас уже был в академии. Я поняла сразу, что происходит. Один темный маг атаковал Баса, а Грэй спас его.

— Кто ты? — Не веря своим глазам, потому что Грэй применял то ли магию, то ли какие-то силы нефелима, я не знаю точно, спрашивал Бас.

Грэй улыбнулся ему в ответ.

— Возможно, когда-нибудь стану чьим-нибудь ангелом, — заметил он.

— Возможно?

— Для того, чтобы им стать, мне нужна помощь…

Эти слова врезались в сознание Баса. Он вцепился в них, словно собака в кость. Это был тот самый шанс, как он посчитал, который он упустил в своем прошлом. Он ждал его, надеялась, что ему повезет. И сейчас он был готов. Резко сев, он тут же заявил:

— Я помогу тебе, — твердо заявил он.

А затем я вернулась к руинам храма с Грэем.

Да, история была не однозначная. Он действительно был богатеньким мальчиком, который думал, в первую очередь, только о себе. Но все же он менялся, он прислушивался к тому, что говорили ему его близкие. В принципе, он и на мою сторону тогда встал, когда я защищала Оддэт. Значит, все не так потеряно, как я считала.

— Ты ему действительно дорог, — подытожила я, взглянув на Грэя.

— Да, — кивнул ангел.

— Почему ты показал мне это?

— Потому что я хочу, чтобы ты понимала: Бас не так уж плох.

— Почему?

— Мне было бы очень приятно, если бы ты была к нему более благосклонна.

— После того, как тебя больше нет? — Выпалила я, а потом мне стало очень грустно от собственных слов.

— Вилу… — он стал серьезным, как будто собирался затронуть эту тему.

— Грэй, пожалуйста, — мои глаза быстро наполнились слезами, я отвернулась, чтобы только не видеть его лица. Чтобы он не видел моих слез.

Он шагнул ко мне ближе и крепко обнял. Я едва держалась, чтобы не разрыдаться. Наш поцелуй, теплый, зимний вечер вдвоем… чистый, звонкий смех…

Я должна была это прекратить, должна была остановить, но не могла. Как я могла, когда наше будущее, наше никогда не возможное будущее, так ярко рисует краски лучшего времени моей жизни?

— Любимая, — прошептал Грэй мне на ухо, и я сдалась.

Было невозможно, это невозможно, как? Ну как можно с таким совладать? Все могло бы сложиться, все! Мы могли бы быть вместе, счастливы.

Но Грэя больше нет…

Я резко развернулась и уткнулась ему в грудь. Он обнял меня так крепко, как мне это было сейчас нужно. Я вцепилась в его белую рубашку и изо всех сил удерживала ее. Я не могла, просто не могла его отпустить. Почему, ну почему судьба столь жестока?

— Возможно, это не лучшее для тебя, — ответил на мои мысли Грэй, и я только сейчас вспомнила, что он их слышал.

— Прости меня… — прошептала я.

— Это ты меня прости. Я ведь предал тебя.

— Не меньше, чем я тебя.

— Вилу…

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Его губы внезапно попали в поле моего зрения. Мне так сильно захотелось его поцеловать, что я даже не поняла, как потянулась к нему.

— Вилу… — выдохнул Грэй, — это будет прощанием.

— Почему?

— Я… — он стал подавленным, — не могу.

— Потому, что ангел?

— Потому, что отниму твое будущее.

— Так сделай это, — я сжала его рубашку сильнее. — Останься со мной.

— Я очень хочу. Правда. И я останусь. Но не так.

— Тогда как?

Грэй положил руку мне на лицо, а затем прикоснулся поцелуем к моему лбу.

— Прости меня… — еще раз просил прощения он, а потом все исчезло.

Пришла невыносимая боль, которой я раньше никогда не испытывала. Усталость, которой никогда не знала. Воспоминания, которых я не хотела никогда иметь. Моя реальность отторгала меня, а я ее.

Я понимала, что проснулась и надо открыть глаза. Но мне не хотелось. Ни в коем случае и ни за что на свете мне не хотелось просыпаться. Хотелось забвения, хотелось всего на свете, но только не этого.

Я не понимала, почему все это происходило, не понимала, как и зачем я во все это ввязалась. Мне хотелось только одного — никогда не знать и не видеть всего того, что случилось со мной за последний год.

Лучше бы я никогда не приходила в магию. Сидела бы себе дома, радовалась жизни, не переживала. А, нет, полезла, куда не надо. Неужели я, и правда, рассчитывала с такими способностями добраться до искупительницы? Рассчитывала. Еще как. Но теперь… теперь…

Я услышала кого-то рядом. Возможно, этот кто-то рядом был давно, но услышала я, или почувствовала его или ее только в это мгновение. Страх завладел мной, и я разлепила глаза. Слишком резко. Если бы это был враг, меня бы это не спасло. То есть знать в лицо своего убийцу, конечно, хорошо, не буду преследовать призраком всех знакомых в поисках истины. Да, шуточки у меня что-то плосковатые стали.

Нет, это оказался не враг, это была Рокки. Ее огромная морда лежала у меня на кровати прямо перед грудью. Ее большие желтые глаза грустно смотрели на меня. Если бы я этого не слышала, я бы ни в жизни не поверила в это, но Рокки заскулила. Не совсем, как собака, конечно, но все-таки.

Но меня поразило совсем не это. В тот миг, когда я внезапно решила, что это мой враг, я думала, я умру. Но когда я увидела Рокки, я испытала чувство… разочарования. Смерть порой лучше жизни. И сейчас, если бы передо мной оказался мой враг, я бы не сопротивлялась.

Я была бы рада.

— Вилу, — кто-то тихо позвал меня.

Я только сейчас поняла, что кто-то гладит меня по ноге и перевела взгляд на следующего сидящего на моей постели.

Оли.

Он был бледен, выглядел так, словно у него было видение. Какое же счастье, что хотя бы он остался жив. Только бы ничего с ним не произошло.

Рокки слегка замурчала — тоже мне, домашний любимец местного масштаба — и ткнулась в меня мордой. Я издала сдавленный звук и поняла, что все еще жива.

— Рокки, не надо, — попытался оттащить ее Оли.

Но гигантскую пантеру не так-то просто оттащить, особенно, когда она этого не хочет. Она продолжала тыкаться в меня, а я продолжала сопротивляться. Я знала, чего она хочет, но только потому, что она настаивала, все-таки обняла ее. Я не хотела, мне было так плохо, что лучше бы, наверное, я не выживала. Чего мне призраком не жилось? Это довольно завистная участь.

Конечно, я была зла, оно очевидно и совершенно объяснимо. Но… стало легче. Не знаю, как Рокки это делала, но мне действительно полегчало. Не скажу, что теперь я могла вскочить на ноги и петь песни, просто с каждой секундой я все сильнее сжимала ее черную гладкую шерсть в своих ладонях.

Когда я поняла, что следующим шагом будет плач, я решила прекратить. Нет, не могу, ни сейчас. Это довольно бесполезно, да и не при Оли. Ненавижу его такое выражение лица, как будто все потеряно, только потому, что я тут сплю. Интересно, а сколько я проспала? Надеюсь не очень долго.

Приподнявшись, я подтянулась на подушках и выдохнула. Оли все еще выглядел подавленным.

— Как ты, Вилу? — Дрожащим голосом спросил он меня.

— В порядке, — откровенно соврала я, да настолько паршиво, что даже мне стало противно, и я решила не врать: — ужасно.

— Рэйвин привел нас сюда, — объяснил Оли.

Рэйвин. Мысли слегка встрепенулись, и я вдруг задумалась о том, что они стали первым теплым ощущением с момента пробуждения. Немного, но… меня это слегка успокоило. Даже после того, что я видела с Грэем, я все равно продолжаю испытывать теплые чувства к Рэйвину. Ни просто теплые, те же самые.

Мои глаза нашли его у двери. Он все еще стоял там и смотрел на меня. Дозорный моего покоя. Несмотря ни на что, он все еще был для меня самым дорогим на этом свете. Нет, я все-таки любила его. Не знаю, как я влюбилась, по какой причине и как так вообще вышло, но это факт. Пусть так, но… пока он рядом, я рада.

Взгляд зацепился за что-то позади Рэйвина и все сразу же оборвалось. На том же самом привычном месте висела куртка Киана, и… теперь он мне вспомнился. Теперь меня накрыло очередной волной отчаяния и боли.

Киана больше нет!

Грэя больше нет!

Это было невыносимо. И тот, и другой могли бы стать для меня… Нет, не могу, не могу, не могу…

Я резко поднялась с кровати, зря так сделала, чуть не упала, Оли поддержал, да и Рокки уткнулась мне в живот, чтобы я не завалилась.

— Вилу, тебе лучше полежать, — предложил Оли.

— Как Скарлет? — Мне нужна была тема.

Черт, Скарлет… Киан… Нет, не надо, пожалуйста, если я заплачу, то это все, меня будет не остановить.

— Она в порядке, — сообщил Оли. — Вороны ее слегка подлатали.

Оли как-то странно улыбнулся, а я не совсем поняла, как они ее подлатали, учитывая тот факт, что она не демон или… не важно, это все так не важно. Мне просто нужно утешение. Пожалуйста, пусть будет утешение. Хоть какое-то.

— Баррэт? — Спросила я.

— Он почти в норме, — радостно сообщил Оли. — Сейчас в лазарете отсыпается, я к нему заходил вчера.

— Хорошо, — я выдохнула облегчение. — А что там этот олу… — тут-то я осеклась и поправила саму себя — Бас?

Надо же, ощущение сна все еще не исчезло. Не думаю, что это был сон, впрочем, в последнее время происходит столько различных событий, что, наверное, сон — это самое нормальное из них.

— Вилу… — как-то вкрадчиво заговорил Оли. Я сначала не придала этому значения, но потом он продолжил: — Как объяснила Скарлет, кровь мага обладает особенным свойством к более быстрой регенерации. Она вернула всю кровь и тебе, и Баррэту, и Басу, но…

Оли замолчал, и умоляющим взглядом додумать самой уставился на меня.

— Но? — Я не буду додумывать.

— Но Бас… Он не маг, и…

— И что?

Оли тяжело вздохнул.

— Вилу, Бас он… в лазарете.

Выдохнув, он отступил на шаг и отвернулся. Что за бред он несет?

— Ладно.

Упершись руками в Рокки, я выпрямилась и отправилась к двери. Голова сильно кружилась, хотелось пить, но я не стала размениваться на такие глупости. Сознание отказывалось воспринимать взгляд Оли, его слова, которые вообще-то ничего не значили. Какую-то бредятину несет, честное слово.

С трудом добравшись до выхода из опустевшего почему-то коридора, я перевела дух. Ко мне вышла Скарлет. Она не стала резко орать на меня, а, молча, подошла и прислонилась к косяку напротив, грациозно сложив на груди руки. Несколько минут она, молча, наблюдала за моими страданиями, затем тихо и довольно спокойно для нее заговорила.

— Выглядишь, как труп.

Я выдохнула улыбку. Да, умеет она подбодрить.

— Спасибо, — кивнула я и окинула ее беглым взглядом. — Ты выглядишь потрясающе.

Как ни странно, на ней не было никаких следов побоев или той кровавой схватки. Если бы я лично не видела, как она дралась с Мэридит, я бы решила, что ничего этого вообще не было.

Если бы…

— Как и всегда, — пожала плечами она.

Я подождала еще пару минут, нужно было набраться сил, а затем оттолкнулась и отправилась дальше.

— Вилу, — позвала меня Скарлет. Это был плохой признак. Она никогда меня по имени не называла. А если называет… Я медленно обернулась в пол оборота, чтобы ее видеть. — Ты спасла мне жизнь.

— Хоть кому-то, — горько вымолвила я.

— Да, жаль Киана и того парнишку.

Я сделала глубокий вздох, потому что было тяжело это слышать. Нужно было держаться. Иначе будет совсем плохо.

— Грэй теперь ангел, — смело сообщила я.

— Ему положено, — вопреки моим ожиданиям не стала спорить со мной Скарлет.

— Я думала, ты будешь против.

— Если бы он не стал им самостоятельно, я бы помогла ему в этом. Я не первый день нянчу таких как он, Солэнклэр.

Скарлет ухмыльнулась, а я подумала, что, возможно, для Киана она была не так уж и плоха.

— Но я говорила, не о нем, — вдруг произнесла Скарлет и мое сердце упало.

— Нет… — выдохнула я мольбу, — пожалуйста…

Я не хотела больше ее слушать. Развернувшись, я снова отправилась в лазарет. Какого черта? Какого черта?! Нет, нет, нет, нет, нет. Я твердила себе это слово все то время, пока ползла к лазарету. Я не видела никого и ничего, мне нужно было туда. Знаю, труп натуральный, но разве это не очевидно? Я вообще пережила ту отключку или опять на тот свет отправилась? Мне же Грэй встретился, а значит…

Как я добралась до лазарета, я до сих пор не знаю, но на одном дыхании я все же оказалась там. Медсестры не было, между кроватями стояли перегородки. На одной из них спал Патрик (что он здесь забыл? Перекачался?), на другой какая-то незнакомая мне блондинка, а у дальней стены справа дрых Баррэт.

Баса я нашла напротив него и поспешила туда. Когда я подошла ближе… мое сердце замерло на несколько ударов, голова закружилась, в ушах зазвенело, я задохнулась. Было невозможно видеть его. Если я была трупом…

Бас был бледен, весь покрыт испариной, я понимала, что они имели в виду…

Нет. Не могу, нет. Этого не может быть, просто не может быть.

— Вилу? — Вдруг заговорил Бас.

Он сидел, облокотившись о подушки без сил и возможности пошевелиться. О господи, неужели Грэй извинялся за это? Нет, пожалуйста… Я не могла сейчас плакать, не при нем, не сейчас. Он не должен знать, не должен…

Я изо всех сил стиснула зубы и заставила себя улыбнуться.

— Привет, Бас, — почти беззаботно произнесла я.

Потом подошла к нему и плюхнулась рядом. Он еле заставил себя пошевелиться и подвинуться. Я не обратила на это внимания.

— Если ты пришла ко мне, значит…

— Значит что? Да, я выжила. А ты думал, я помру? Как бы не так.

Бас грустно улыбнулся. Выглядело это, конечно, ужасно.

— Я никогда так не думал.

— Вот и правильно, — кивнула я. — Просто я отдыхала, как и ты. Выгляжу, как труп, я знаю, Скарлет уже меня встретила.

Бас снова выдохнул улыбку и приподнял голову, зажмурив один глаз. Я поняла, что у него жутко гудит и болит голова, ему больно смотреть, но он все-таки нашел меня взглядом.

— Хорошо ты выглядишь, — сообщил мне он.

На глаза навернулись слезы, нижняя губа задрожала, я с трудом сдержала себя, чтобы не разрыдаться. Нельзя было, нет, нельзя. Не смей, я сказала!

— Ты тоже ничего, хоть я тебя и недолюбливаю, — фыркнула я.

Бас хмыкнул и даже легонько посмеялся.

— Жаль, Грэй нас сейчас не видит, — вздохнул Бас.

— Еще как видит, — я наклонилась к нему ближе и мягко улыбнулась. — Ты все сделал правильно, Грэй теперь ангел.

Бас открыл закрывающиеся против его воли глаза и посмотрел на меня. Не без страданий и боли, но все-таки ему это удалось.

— Серьезно? — В его глазах вспыхнула такая надежда, что мне стало не по себе.

Я испугалась его разочаровать и не оправдать его надежд. Но я ведь знала наверняка, мне нечего было бояться.

— Ну, конечно, — кивнула я.

Бас сначала улыбнулся, а потом начал вздрагивать. Я сначала не поняла, что случилось, но потом догадалась. Ему становилось холодно. О, Боже…

— Что-то тут как-то прохладно, — нарочито поежилась я. — Ты меня не погреешь?

— Вилу, — он уставился на меня, — ты что? С дуба рухнула?

— А ты что? Не мужик, что ли? Обними меня уже!

Бас слегка развернулся и подставил мне руку. Я подвинулась к нему — два еле двигающихся трупа, идеально — и обвила руки вокруг его шеи.

— Теплее? — Спросил Бас.

— Получше будет, — кивнула я. — Давай-ка я расскажу тебе, что будет дальше.

— Дальше?

— Да. Я имею в виду, что произойдет с тобой. — Бас слегка повернул голову, чтобы смотреть мне в глаза, для этого ему требовалось немного, ведь я находилась очень близко. — Так вот, слушай. Сначала ты каким-то образом пересечешься с магией, я имею в виду помимо того, что уже происходит. Потом ты вернешься в прошлое и, как и в том пророчестве, ты станешь Вороном.

— Вороном? — Удивился искренне Бас.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Да, — кивнула я. — Моим Рэйвином.

— Твоим?.. — Он как-то немного засмущался.

— А потом ты поцелуешь меня.

— Солэнклэр, что ты несешь?30f6fc

— И признаешься мне в любви.

Вот тут-то глаза Баса вспыхнули, он даже подтянулся на кровати от возмущения. На какое-то короткое мгновение мне показалось, что ему становится лучше, что его можно спасти, что я смогу это сделать, что…

— Слушай, признаю, ты мне нравишься, — не стал спорить Бас. — Но, прям, люблю. Это вряд ли.

— Так или иначе, но это произойдет.

Бас, хоть и был в шоке, больше спорить не стал. Он глубоко вздохнул и несколько минут размышлял над тем, что узнал.

— А что скажешь ты? — Вдруг спросил меня он.

Я сначала выпрямилась и уставилась на него с удивлением, он тоже заглянул в мои глаза чересчур серьезно, а потом улыбнулся.

— Чтобы узнать это, ты должен вернуться в прошлое, — хитро улыбнулась я.

— А если бы я сказал тебе это сейчас?

— Ты говоришь, что любишь меня?

— Я говорю… — Бас замялся, — ты пришла ко мне из прошлого. Попросила помочь, сделать кое-какие вещи. Изменить некоторые события.

Кажется, я начинаю понимать, почему я это сделала и пришла именно к нему. Еще вчера я бы ни за что этого не сделала, но теперь, видя Баса…

— Сначала… — продолжал Бас, — я просто думал, что ты меня обременяешь, но… потом я вспомнил, что за помощью приходят не просто так и ты это сделала неспроста. Я понял, что я важен во всем этом и… — да, теперь именно об этом я и думала, — просто ты оказалась не той, кем я думал, ты являешься, Солэнклэр, вот и все.

Я медленно улыбнулась.

— Да, то же самое я могу сказать и о тебе.

Бас как-то тяжело вздохнул, словно этот вздох дался ему особенно тяжело. Я обняла его покрепче, уткнувшись макушкой ему в весок и дождалась пока ему станет легче. На это потребовалось больше времени. Когда он снова заговорил, его голос прозвучал устало и отстраненно.

— Почему мы не были с тобой друзьями?

Я улыбнулась от нахлынувшего тепла внутри.

— Действительно, — фыркнула я. — Мы бы могли подружиться, да причем хорошо так подружиться. Ты бы действительно удивился, насколько мы похожи во многом. Это даже странно, но в какой-то степени здорово. Ведь Грэй не зря дружил с нами обоими.

Я слегка отстранилась, чтобы увидеть выражение лица Баса и задать ему следующий вопрос. Он выглядел таким умиротворенным, улыбающимся и безмятежным…

Я не сдержалась. Слезы хлынули в три ручья, я просто обняла его и стала тихонько плакать. Это было невозможно принять, невозможно в это поверить. Он должен был вернуться ко мне в прошлое, чтобы предупредить меня, должен был поцеловать меня, должен был, должен!

А теперь он больше не дышит, и я ничего не могу с этим поделать.

Спустя сколько времени я покинула лазарет, я не знаю. Просто в какой-то момент я вышла на негнущихся ногах в коридор и замерла. В это мгновение как будто весь мир замер вместе со мной. Мне стало катастрофически не хватать воздуха, я пыталась глотать его, но ничего не выходило. В конце концов, из горла вырвался вопль, и я упала на пол, принявшись кричать от боли и отчаяния.

Я не могла ничего сделать, они все умирали, а я могла только наблюдать за этим, только видеть, как они уходят и ничего не делать, ничего! Я не могла этого изменить, не могла остановить это, не могла ни к кому обратиться, никто не мог мне в этом помочь, ничто этого не изменит…

Выплакав три моря, я не успокоилась, слезы все еще текли, но горло болело от криков, голос сорвался и жутко хрипел, голова раскалывалась. Как же я устала от этого, как я устала. Теперь мне хотелось только одного.

— Рэйвин, — позвала я. Он появился моментально, приподнял меня так, чтобы я сидела, и посмотрел мне в глаза. — Я хочу уйти из этого места и никогда не возвращаться. Пожалуйста, просто перенеси нас втроем в тот дом и…

Рэйвин даже не дослушал, мы просто оказались на той кровати, на которой я спала. В двух шагах стояли Оли и Рокки, ничего не понимая. Я позволила себе немного расслабиться и повалилась на кровать, мгновенно забывшись забвенным сном.