1

Из сна меня выдернули так же резко, как из кресла. Последнее я поняла, оказавшись лицом к лицу со злющим, как стадо демонов, его аэльвэрством. Я в первый раз видела, чтобы Золтер так раздувал ноздри, у него разве что глаза темнели до смертельных глубин, и не уверена, что выразилась иносказательно. Это я тоже осознала спросонья, как и тот факт, что, вглядевшись в мое лицо, меня поставили на ноги и что до этого я болталась в воздухе в его руках.

– Что это значит? – ледяным тоном поинтересовался его аэльвэрство.

– Что именно? – уточнила я, глядя ему в глаза.

Перед тем как заснуть в кресле (упаси Всевидящий заснуть в кровати, а потом обнаружить его рядом даже случайно), я для себя решила, что не позволю страху взять надо мной верх, что не сдамся и продолжу искать. Не представляю, на что способен Эльгер, но, если существует способ помочь моим родным вытащить меня отсюда, сидеть сложа руки я не имею права. Да и в конце концов, что мне тут еще делать? Страдать по безвозвратно утраченной невинности и считать дни до той минуты, когда Золтеру вздумается повторить?

– Это. – Он указал на разбитое зеркало. – Кажется, я говорил, что за все глупости платить будет Амалия?

Какое-то время я смотрела на него, пытаясь понять, о чем он вообще говорит, потом до меня дошло. По всей комнате были разбросаны осколки, на одном, который, подчиняясь движению его руки, взмыл в воздух и застыл рядом с нами, – моя кровь. Учитывая, что, когда засыпала, я сползла пониже, чтобы не так болела спина, а руки вполне могли соскользнуть с подлокотников, со стороны это выглядело… так, как выглядело.

– Вы решили, что я собираюсь свести счеты с жизнью? – холодно поинтересовалась я.

– Я спросил, – жестко произнес он, – что все это значит.

– Зеркало разбилось. Я поранилась, – хмыкнула я и отвернулась.

Точнее, попыталась отвернуться, но мне не позволили. Перехватили пальцами за подбородок, разворачивая мое лицо к себе и вглядываясь так пристально, что я почувствовала себя обнаженной. Во всех смыслах. Несмотря на данное себе обещание, сейчас мне отчаянно хотелось спрятаться, и не только потому, что от прикосновения-клейма по телу разливался огонь. Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы Золтер узнал про брата и про Эльгера.

Он ведь не может читать мои мысли?

Или может?

После чудесного воскрешения я не представляла, на что еще способны элленари, поэтому уже ничему не удивилась бы. Поэтому смотрела ему в глаза, а внутри дрожала, как натянутая струна. Поэтому мысленно глубоко вздохнула, когда он меня отпустил.

– Тебе принесут обед и одежду, – последовало очередное сообщение в приказном тоне. – Потрудись съесть все, служанка останется с тобой и за этим проследит. Равно как и за тем, чтобы ты выпила восстанавливающее зелье.

– Как трогательно, – заметила я. – А если не потружусь?

В ответ меня наградили убийственным взглядом, и я прикусила язык. Будь я здесь одна, мне было бы гораздо легче, но я была не одна. Золтер развернулся, чтобы уйти, и я сжала кулаки.

– Я могу увидеть Амалию?

– Не сегодня.

– Сегодня. Я должна убедиться, что с ней все в порядке.

Он обернулся. Резко.

– Кажется, я говорил тебе, что она жива.

– Слово «жива» мне ни о чем не говорит. Особенно из ваших уст.

Вот теперь глаза у него потемнели.

– Вместе с одеждой тебе принесут ее, – сообщил он. – Если ты так желаешь ее увидеть.

Я похолодела.

– Что скажешь, Лавиния?

– Я вас ненавижу.

– Вполне ожидаемо. Сегодня вечером ты нужна мне здоровой и полной сил, поэтому ты поешь и выпьешь зелье. Чуть позже за тобой придут, чтобы проводить ко мне, и мы отправимся на охоту.

– Куда?

– Тебе незнакомо слово «охота», Лавиния?

– Вы окончательно сошли с ума?! – выдохнула я. – Я – маг жизни и не собираюсь смотреть, как вы кого-то убиваете!

– Маг жизни? – Элленари приблизился так быстро, что я не успела отпрянуть. Перехватил мои руки, вжимая ладонь в ладонь. – Не так давно ты вонзила кинжал мне в грудь.

От его близости и прикосновений, больше похожих на ласки тисков наковальни, по телу шли волны ненавистной мне дрожи.

– Ты убила бы меня, девочка. Без малейших сожалений. – Золтер прижал мои ладони к своей груди, и от удара в них я вздрогнула, потому что он отозвался во мне, и на миг в темных глазах я увидела свое отражение. Странное чувство оборвалось, когда он резко меня оттолкнул. – Считай эту охоту своим наказанием.

Элленари вышел так быстро, что я не успела даже ответить, а впрочем, ответить мне было нечего.

Что собой представляет охота, я знала только по книгам и рассказам некоторых джентльменов (с которыми, впрочем, предпочитала далее не иметь дел). Брат никогда не благоволил этому времяпрепровождению: не столько из уважения к моей магии, сколько потому, что не видел смысла загонять априори более слабое существо. Да, у Винсента было море недостатков, но бессмысленно жестоким назвать его было нельзя.

В отличие от Золтера.

Впрочем, о чем это я. То, что для меня жестокость, для элленари – стиль жизни.

Как выяснилось, «проводить к нему» означало не в покои, а к месту сбора, и я мысленно вздохнула с облегчением. Не представляла, что буду делать, когда снова там окажусь. События ночи, когда не состоялась наша свадьба, сейчас казались далекими и размытыми, словно в тумане, и мне хотелось, чтобы так оставалось и дальше. Хотя бы первое время.

Сколько у меня этого времени, я не знала.

В нашем мире за заговор против короны полагается смертная казнь, в мире элленари тоже.

Почему я до сих пор жива?

Глубоко вздохнула, стараясь справиться с чувствами; бесшумно ступающая рядом девушка вопросительно взглянула на меня. Она назвалась Лизеей и, судя по заостренным ушам и разрезу глаз, вытянутых к вискам, хотя бы наполовину точно была элленари. Тем не менее я не увидела в ней превосходства, ни разу не услышала от нее слова «смертная».

– Вас что-то беспокоит, аэльвэйн? – Лизея все-таки решила нарушить молчание.

Меня много что беспокоит.

– Нет, все чудесно.

Губы вспыхнули, дыхание перехватило, а в глазах на миг потемнело. Я даже замедлила шаг, но все прошло так же мгновенно, как началось.

– Хорошо. – Девушка заметно повеселела. – Его аэльвэрство будет доволен.

Тем, что у меня все чудесно? Сомневаюсь. Сомневаюсь, что он вообще бывает доволен.

– Вы восхитительно выглядите, – тем временем продолжала она, пока мы шли по бесконечным коридорам, затянутым холодом смерти.

Наверное, я бы с ней согласилась, если бы не настроение под стать мрачным, давящим стенам. Охота представлялась мне чем-то мерзким и невыносимо жестоким: смотреть на то, как загоняют, а потом убивают живое существо, – это не для меня. Поэтому, когда Лизея помогала мне одеться (к моему величайшему счастью, без магии элленари) и делала прическу (уже при помощи магии), я решила просить Золтера о другом наказании. Сама мысль о том, чтобы о чем-то его просить, казалась ужасной, но еще ужаснее представлялось то, в чем я должна была принять участие.

Я действительно могла его убить, и я действительно сделала это. Тот факт, что он остался жив, не отменял того, что я била прямо в сердце, но тогда я действовала на инстинкте. Защищая себя и Амалию… Льера.

Льер участвовал в заговоре против Золтера, который должен был его уничтожить, и для этого нужно было уничтожить меня. Хьерг был с ними заодно, поэтому привел меня в мои покои, где меня должны были убить.

Льер собирался меня убить, но в самый последний момент передумал.

Почему?

– Вам очень идет персиковый. Он вас освежает, – снова напомнила о себе Лизея.

– О да. На нем чудесно будут смотреться кровь и грязь, – хмыкнула я.

Девушка опустила глаза, и мне стало стыдно. В конце концов, она не виновата в том, что со мной происходит, и уж точно не виновата в том, что Золтеру вздумалось нарядить меня в амазонку цвета весеннего бутона. В этом платье из невероятно мягкой и легкой ткани я действительно ощущала себя цветком, и стоило нам выйти во внутренний двор, как на меня уставились все элленари.

Точнее, все те, кому предстояло принять участие в охоте. Я расправила плечи. То, что здесь нельзя показывать свою слабость, я уяснила практически сразу, поэтому сейчас стряхивала с себя надменные взгляды, как мишуру. Золтер стоял в самом центре живого коридора: приблизившись к нему, я почувствовала взгляд Ирэи, полный такой обжигающей ненависти, что горло сдавило от ее тьмы.

Лизея, к моему невероятному удивлению, отступила в сторону, и высокий элленари мгновенно схватил ее за руку, притягивая к себе и впиваясь поцелуем в чувственные губы.

Не первая странность и не последняя.

– Мне нужно с вами поговорить, ваше аэльвэрство, – заявила я, когда приблизилась. – Наедине.

Помимо Ирэи в непосредственной близости от Золтера отиралось еще много элленари, среди которых женщин было гораздо больше, чем мужчин. Одна из них, с волосами цвета воронова крыла, так напоминающих цвет волос Льера, неприязненно взглянула на меня и отвернулась.

– Все, о чем ты хочешь спросить, ты можешь спросить в присутствии моих подданных.

– Я пришла просить отменить мое наказание.

Вот теперь черноволосая элленари снова впилась в нас взглядом: пожалуй, больше в Золтера, чем в меня. И не она одна, многоголосье мигом сошло на нет, я почувствовала, как нас накрывает вниманием собравшихся.

Полог безмолвия тишиной лег на плечи. Такое мне довелось испытать впервые. В том, чтобы набросить полог на комнату, не было ничего странного, но запечатать под ним двоих посреди переполненного двора – удивительное мастерство.

– Что ты себе позволяешь? – резко произнес он.

– Не больше и не меньше, чем мне позволяете вы. Вы же просили спрашивать при всех.

– Твое наказание останется прежним, девочка. – Это прозвучало холодно. – И если ты вздумаешь выкинуть что-нибудь еще, к нему добавится новое. Не заставляй меня проверять, сумеешь ли ты его выдержать.

Перед глазами вспыхнула картина случившегося в его покоях. Вспыхнула слишком ярко, отодвигая на второй план всех собравшихся и предстоящую охоту.

– Зачем я вам? – выдохнула, с трудом справляясь с нахлынувшими чувствами. – После того как Арка нам отказала…

– Зачем – решать только мне.

В меня вонзился кинжал его взгляда. Скользнул по коже, заставляя почувствовать его холод, словно рассекая пуговицу за пуговицей и обнажая. Вопреки всему я вспыхнула, как от опасной близости огня.

– Понравилась игрушка, ваше аэльвэрство? – спросила, до боли впиваясь ногтями в ладони.

– Игрушек у меня достаточно, Лавиния. – Он взглянул на черноволосую, которая с показным безразличием смотрела в другую сторону, хотя явно была не против подслушать наш разговор. – Ты – моя пленница.

Он шагнул ко мне вплотную, провел пальцами по щеке. На глазах у всех.

– Вспоминай об этом всякий раз, когда вздумаешь показать характер.

От прикосновения, или скорее от воспоминаний о других, отпрянула, вырываясь из-под полога в возобновившийся шум голосов. Золтер вскинул руку, и толпа взвыла, шарахнулась в стороны. С лязгом и скрежетом поднялась в стене замка тяжелая решетка, с глухим хрустом вышли из земли вонзавшиеся в нее пики. Прежде чем я успела вздохнуть, из тьмы коридорного зева рванулись оседланные животные. Из-под копыт летел гравий, над крыльями клубилась иссиня-черная тьма. Морды напоминали лошадиные, но вместо гривы по всей поверхности шеи бугрились шипы.

Элленари подхватывали поводья прямо на лету, вскакивая на недовольных чудовищ.

Одна за другой темные тени взмывали в небо.

– Руку, Лавиния, – произнес Золтер.

Прямо на нас стремительно летел огромный жеребец (или как еще можно назвать это существо). В черных провалах глаз клубилась тьма, и, когда Золтер одним движением перехватил поводья, меня подкинуло в воздух. В следующий миг мы уже взлетели, от размаха широких крыльев перехватило дыхание.

Где-то в стороне прозвучал дикий, режущий слух звук, напоминающий визг сорвавшегося со струн смычка, смешанный с воем животного.

Охота началась.