11

В библиотеке царил полумрак. Плотные шторы были задернуты везде, кроме одного окна. Возле него, спиной к двери, ко мне и ко всему миру, сидела сестрица Винсента. Стянутые в пучок длинные волосы и темное платье — извечный образ, который на меня навевал уныние. Впрочем, сейчас не время поддаваться таким настроениям, особенно если собираюсь просить о помощи!

Еще месяц назад я сочла бы такой жест неудачной попыткой самоубийства, сейчас же просто не осталось выхода. У меня была целая ночь, чтобы поразмыслить на сей счет, и в конечном итоге я пришла к выводу, что Тереза не имеет никакого отношения к заклятию: уж очень рьяно она старалась выжить меня из Мортенхэйма и слишком искренне удивилась, что после истории с письмом Рина я объявилась здесь вновь.

О том, кто вынес кровь из хранилища, я упорно старалась не думать, потому что по коже сразу шел мороз. Ее Светлость была не в восторге от технологий, связанных с ними перемен и от настроений сына, к тому же запросто могла сообщить о том, что я покинула Мортенхэйм — чтобы в поезд успели подсадить Хилкота.

На этой мысли я слишком быстро шагнула вперед, зацепилась носком за край ковра и только чудом не распласталась по полу, замерев в странной позе: нагнувшись, руки разведены в сторону, словно решила из глубокого реверанса перейти в танец. Тереза вздрогнула и резко обернулась. Злой взгляд темных глаз привычно впился в мое лицо. Я приготовилась выслушать, что мне запрещено здесь бывать, но старшая сестра Биго внезапно поджала губы и вернулась к книге. Видимо, решила меня не замечать.

Я подобрала юбки и направилась к ней.

— Мне нужна ваша помощь.

Да, вот так сразу. А к чему время терять?

Наблюдать за тем как вытягивается лицо Терезы было даже забавно. Она растерянно заморгала, словно я сообщила, что Фрай стоит за дверью и приглашает ее на бал, прежде чем подозрительно сощуриться и вернуться к образу ведьмы.

— Вы ничего не путаете? Я вас терплю ради брата, но не собираюсь потакать вашим капризам. Попросите Лавинию, вы же теперь подружки.

Теперь удивляться пришлось мне: Тереза ревновала сестру?

— Она вряд ли сумеет мне помочь, — терпеливо объяснила я. — Лави еще ребенок.

— Я тоже вряд ли сумею вам помочь, — она сделала ударение на слове «вам» и отвернулась.

Тут я вспомнила, что все еще понятия не имею, какая магия у Терезы. Хотя Винсент говорил, что ей приходится носить узоры армалов, а это уже внушает надежду. Дабы не продолжать бесполезную перепалку, я стянула перчатку и вытянула руку, показывая змею. Де Мортен меня убьет, если узнает. Но если я не расскажу ей всю правду, вряд ли у нас с Терезой что‑то получится.

— Это заклятие на крови. И что дальше?

Лавиния говорила, что та перечитала все книги в библиотеке, и кажется, была права.

— Кто‑то привязал меня к вашему брату.

Тереза замерла, впилась взглядом в мою ладонь. Похоже, перечитала не все. Или ее не интересовала история таких необычных заклинаний. Темные, как у Винсента, глаза округлились, пальцы сжались на книге. Могу поспорить, что переживала она сейчас не из‑за меня.

— Мне вас пожалеть?

— Просто выслушать, — я отодвинула соседний стул и села. Рассказывать было ничуть не сложнее, чем деду: то ли я смирилась со своей «змеиной сущностью», то ли просто перестала воспринимать ее как наказание и что‑то постыдное. А вот на Терезу заклятие на крови произвело должное впечатление, она ни разу не перебила. Мне оставалось только наблюдать игру чувств на ее лице: от румянца, когда я намекнула чем можно было обратить действие змеи, до гневно сощуренных глаз, когда речь зашла о том, что хотели подставить Винсента. Тереза едва не швырнула книгу на пол, когда услышала о случившемся в поезде. Захлопнула ее так, что со страниц взметнулось облачко пыли, которое тут же рассеялось, вскочила и зашагала туда — сюда.

— Да как они посмели?! — Удивиться столь искреннему сочувствию я не успела, потому как она тут же добавила: — Чтобы Винсент опустился до такой низости?! Привязать вас к себе заклятием?

Она резко остановилась.

— Почему вы не рассказали мне раньше?

— Потому что он просил меня об этом.

— С чего бы ему скрывать это от нас?

— Не хотел волновать? — Я беззаботно пожала плечами, а Тереза нахмурилась.

Она в своих размышлениях не дошла до хранилища, и это радовало. Лучше ей не знать, что помимо прочего здесь замешан кто‑то из их семьи. И что этот «кто‑то», вероятнее всего, ее мать. Глория мне матерью не была, но ее предательство далось мне отнюдь не легко. Поэтому даже думать не хотелось, как бы я себя чувствовала на месте Терезы и Винсента. Я до сих пор не представляла, смогу ли говорить с ним об этом когда‑нибудь. Да и как начать разговор, чтобы не сделать еще больнее?

— Значит, вы здесь не по своей вине. — В голосе проскользнули нотки раскаяния, которое она тут же постаралась скрыть, сдвинув широкие брови, скрестив руки на груди и вперив в меня взгляд. — Тогда почему решили рассказать мне об этом сейчас?

— Потому что нужна ваша помощь, — невинно заметила я. — Благодаря заклятию во мне пробудилась какая‑то странная магия, но Винсент отказался меня учить. Говорит, что это опасно. А я хочу быть уверена, что могу себя защитить.

— Разумеется.

Тереза холодно усмехнулась, а я вздохнула. Почему‑то мне казалось, что она должна меня понять, хотя бы из женской солидарности. Знать, что тебя могут придушить, а ты только и будешь что верещать, отбиваться и надеяться на спасителя — не самое приятное ощущение. Не знаю, как для других, для меня точно.

— Магия, говорите? — она стремительно шагнула ко мне и коснулась моей руки. — Я ничего не чувствую.

А вот меня словно сдавили тиски чего‑то темного и удушающего. Холодного, страшного и в то же время настолько могущественного, что дыхание перехватило. Волоски на коже стали дыбом, сердце пропустило удар. Что за сила питала Терезу, я не знала, но это было жутко: ничего похожего с Винсентом я не испытывала.

Что с вами? — Она отпустила мою ладонь, отдернула руку и сжала пальцы.

Я же глубоко вздохнула, словно вынырнула из ледяной воды.

— Меня защищает магия армалов. — Я сочла разумным не говорить о том, что почувствовала. — Узор, скрывающий мою силу.

— Ладжера.

— Что?

— Это так называется. Ладжера. Узор.

Ах вот как зовут мою бабочку. Спасибо, что не попросили показать.

Тереза плотно сжала губы и смотрела на меня, словно решая, что делать дальше. Судя по всему, борьба в ней шла нешуточная: еще бы, если Винсент подарил мне эту… Ладжеру, значит я тут не просто так мимо прибилась и что‑то для него значу. В этот миг она была отчаянно похожа на своего брата, я же мысленно взмолилась, чтобы ей не пришло в голову тоже твердить об опасности.

— Мы можем попробовать. — Тереза воинственно сверкнула глазами. — Но у меня есть условия. Первое — вы не расскажете об этом никому, даже Винсенту. Второе — будете слушаться меня во всем и не станете задавать вопросы.

Да, они похожи еще больше, чем я предполагала. К счастью, за меня она переживала гораздо меньше, чем Винсент. На это и рассчитывала.

— И третье. Вы окажете мне кое — какую ответную услугу. — Тут ее щеки резко порозовели. Она поколебалась, прежде чем выпалить: — Поможете мне привлечь внимание одного мужчины.

Приготовившаяся уже услышать продолжение в стиле Винсента, я поперхнулась и закашлялась. Почему бы не называть мужчин своими именами? Угораздило же, но… деваться некуда. Мне действительно нужна ее помощь.

— Договорились, — я поднялась, — будем учить меня магии, и вас… тоже будем учить.

Тереза подозрительно прищурилась, тем не менее решительно кивнула, я же не была настолько уверена, что поступаю правильно.

— С чего начнем? — сестрица Винсента выжидающе посмотрела на меня.

Я окинула взглядом ее темно — синее платье с высоким воротником — стойкой.

— С портнихи.

Мало мне было заклятия, магии и убийц, теперь еще думать, как закадрить Фрая. Всевидящий, помоги!

Перебирая образцы ткани, Тереза откладывала самые что ни на есть кошмарноневзрачные и угнетающие. Я предложила выбрать ярко — алый шелк, но на меня посмотрели, как на умалишенную. Пришлось отвести ее в сторону и объяснить, что если она хочет привлечь внимание мужчины, придется слушаться меня.

Не подействовало. То есть подействовало, но только наполовину. Все оттенки темно — синего и угольного мы отмели, после долгих препирательств и всякого рода ухищрений а — ля «мужчины любят насыщенный красный» шоколадный атлас тоже был отвергнут. Мне удалось отстоять бордовый, но чувствовала я себя так, словно в одиночку переписала собрание сочинений древних философов.

Для себя я выбрала островной шелк нежного кораллового цвета — легкий, невесомый, переливающийся. И безумно дорогой. Портниха сообщила, что завтра привезет все ткани, поскольку работать ей предстояло в Мортенхэйме. На том и расстались.

— Прежде чем вас учить, я должна проверить, на что вы способны, — Тереза быстро шла по коридору, и мне приходилось за ней бежать. К счастью, в Мортенхэйме творилась такая суета, что никому не было до нас дела, иначе кто‑нибудь явно заинтересовался, с какой это радости мы подружились и не поленился бы доложить Винсенту, когда он вернется. А это в мои планы не входило — по понятным причинам.

— И… как это проверить?

Она не ответила. Мы свернули в дальний коридор, прошли сквозь анфилады, через которые можно попасть в оранжерею — теперь я это точно помнила, но неожиданно направились в другую сторону. Здесь было совсем тихо, только стук наших каблуков эхом разносился по коридору.

— Куда мы идем?

— В подземелье.

Коротко и ясно.

— Зачем?

— Вы думаете, что я буду проверять вашу силу в большой гостиной?

Язвительности в ней хватит на целый вагон змей и еще одну маленькую жабу.

Тереза толкнула неприметную дверь, и мы оказались в небольшой комнате, другой выход из которой уводил в темный каменный коридор. Я представила жуткое подземелье, сверху капает вода, в камерах стонут пленники Мортенхэйма, и спускаться как‑то расхотелось. Прежде чем я успела передумать, Тереза взяла с полки масляную лампу, зажгла ее и также резво направилась вперед.

— Идемте.

В коридоре было темно и холодно — я пожалела, что не захватила шаль, но сухо и очень тихо. Огонек лампы прыгал как безумный заяц, лестница неслась вниз широкими ступенями. Мы сделали три круга и вышли на площадку.

— Подождите здесь.

Тереза быстро пошла вперед, зажигая один за другим факелы. Никаких камер здесь не было, только арка, ведущая в залу с высокими потолками и размером с несколько бальных. Вдалеке темнела пустая глазница прохода. Стены источали холод, я ежилась и потирала руки, дожидаясь, пока сестрица Винсента вернется.

Она ненадолго скрылась в темном коридоре, а вернулась с длинной белой свечой. Вручила ее мне, сама отступила и сложила руки на груди.

— Магия вашей семьи — укрощение стихии, наверняка досталась и вам. Ладжера защищает вас от спонтанных всплесков, но не запечатывает осознанную силу. Направьте энергию на свечу и зажгите ее.

Эм. И как это сделать? Для начала неплохо бы объяснить, с чего начать. Все мои развлечения с травами для омоложения и зельями красоты не имели ни малейшего отношения к подчинению стихии.

— Сконцентрируйтесь. Почувствуйте силу внутри и направьте ее вовне.

Тереза смотрела на меня, а я на нее. Ну не знаю, может для любого из семейства Виго это как чихнуть, меня же таким премудростям не обучали. Я уставилась на свечу, точнее — на тонкий фитилек, но он и не думал загораться. Больше того, внутри меня тоже ничего не загоралось.

— Я… у меня ничего не получается, — вышло сконфуженно. И Винсент еще говорил, что это опасно?!

— Зачем вы тогда сюда пришли? — Сейчас Тереза больше напоминала генерала в юбке, чем леди. — Это нужно вам, а не мне. Соберитесь!

У меня получится лучше, если вы не будете на меня орать! — огрызнулась я.

Ее глаза метали молнии. К счастью, в переносном смысле.

— Вы же чувствовали свою силу раньше? Легкое покалывание в пальцах, растекающееся по всему телу? Ком из тепла и света в груди?

Ком в груди я однозначно чувствовала. Несколько раз за последние месяцы. Только не уверена, что он состоял из тепла и света. Да и покалывание в пальцах было, только если я расскажу по какому поводу, Тереза станет цвета бессердечно отвергнутого алого шелка и никогда больше со мной не заговорит.

Ладно, попробуем еще раз.

Я стянула перчатки и почувствовала холодную свечу. Вздохнула, зачем‑то зажмурилась и сосредоточилась… на змее. Сама не знаю зачем, просто все мысли обратились к ней. Привычная легкая щекотка ладони заставила улыбнуться. Я представила, что вся моя сила собрана в крохотной черной спирали, напоминающей ожившую татуировку, и тут руку словно сунули в кипяток. Ай — ай — ай, как же больно!

Я заорала в голос, услышала крик Терезы и широко распахнула глаза. Порыв ураганного ветра отшвырнул сестрицу Винсента, загасил добрую половину факелов. Свеча стекала по ладони, обжигая расплавленным воском, но даже из‑под него я видела изумрудное мерцание извивающейся на ладони закорючки.

Опомниться не успела — из дальнего коридора донесся вой. Тот самый, от которого я одной прекрасной ночью в Мортенхэйме чуть пожизненную икоту не заработала. Вой сопровождался громким топотом: это что‑то приближалось к нам! Позабыв об обожженной ладони, я бросилась к распластавшейся на полу Терезе и вцепилась в нее мертвой хваткой, пытаясь помочь подняться и волоча за собой.

— Пойдемте! Поднимайтесь! Да быстрее же!

— Отпустите! Уберите руки, живо! — сестрица Винсента барахталась в своих юбках и попутно отбивалась от меня. Да что же она как черепаха, перевернутая на спину?! Нам срочно нужно бежать!

Ой, поздно. В залу влетело оно. Внушительных размеров мужчина в форме лакея. Точнее, мужчиной оно было когда‑то, а сейчас выглядело не лучшим образом: бледное лицо, остекленевшие глаза с неестественно светлой радужкой, чудом не сливающейся с белками и застывшими бусинами зрачков. Полупрозрачную сероватую кожу расчертила черная сетка сосудов. Зомби?!

— ААААА!!! — От собственного вопля заложило уши. Я шарахнулась к ближайшему факелу, сорвала его со стены и выставила перед собой, как оружие.

— УУУУУ!!! — взвыл мертвец и ринулся на меня.

— Прекрати!

Грозный женский голос эхом прокатился по залу. Зомби резко остановился, точно наткнулся на невидимую преграду, повернулся к Терезе, которая наконец‑то поднялась на ноги и встряхнула платье. Присутствие чудовища в подземелье Мортенхэйма ее явно не смущало, она только недовольно хмурилась. Глядя на меня!

— Луиза, опустите факел, он же считает, что вы мне угрожаете!

Зомби бросил на меня бездумный взгляд — сомневаюсь, что он мог что‑то считать, и повел носом.

Что я знала об оживших мертвецах? Не о тех, что на несколько часов поднимали некроманты для допросов, а о тех, кто вот так свободно разгуливал по миру? Со слов моего учителя истории, последнюю куклу создали столетие назад, и прожила она… гм, если можно так выразиться… всего ничего, каких‑то пару месяцев, пока ее создателю не надоело держать такое затратное по силам удовольствие. Если верить современным бульварным ужасам, зомби — кровожадные монстры, но Тереза его не боялась, а мертвец бросился на ее защиту, чтобы уберечь от меня. Больше того, он ей подчинялся.

— О — о-ох, — моему выдоху вторило мягкое шипение факела, который ткнулся в пол: я непроизвольно опустила руку и стало еще темнее.

Сестрица Винсента — некромаг?! Ничего себе… Но ведь они не рождались уже давно!

— Со мной все в порядке, Луни, — Тереза протянула руку и погладила зомби по щеке. Б — р-р — р! — Возвращайся к себе.

Тот вздохнул с таким звуком, словно кто‑то жевал подарочную бумагу, чем снова ввел в меня в ступор — рефлекс, Луиза, это просто рефлекс, они не дышат — потом развернулся и тяжело потопал к выходу. Я стояла с опущенным факелом, как натурщица скульптора, собирающегося ваять шедевр «дева в подвале», а эхо его шагов становилось все тише и тише — по мере того, как он удалялся.

Вот такие дела. У меня есть Арк, а у Терезы… Луни.

— Не спрашивайте, — прошипела та, когда мертвеца поглотил темный зев коридора.

— Просто в следующий раз будьте осторожны.

— Не спрашивать?! — прошипела я в тон ей. — Вы его на меня натравили!

Теперь щеки Терезы порозовели.

— Я всего лишь хотела заставить вас уехать из Мортенхэйма. Напугать, а не покалечить.

— Как мило с вашей стороны!

Я начинала кипятиться, а это ни к чему не приведет, если я хочу продолжать обучение. Ладонь пульсировала болью, я осторожно подцепила застывающий воск, и мне показалось, что я снимаю его вместе с кожей. О — о-ой. Перед глазами помутилось, меня как‑то резко повело в сторону, и я едва не осела на пол. Благо хоть дружественная стена оказалась рядом: я подперла ее спиной, глубоко дыша. Или это она меня подперла?

— Продолжим? — спросила я, хотя коленки по — прежнему тряслись.

— Никогда не видела ничего подобного. Боюсь, что не смогу вас учить, — Тереза покачала головой. — Подозреваю, что никто не сможет. Ваша сила неуправляема, вы покалечитесь.

Ладонь была насыщенно красного цвета даже в полумраке оставшихся факелов. В общем‑то, Тереза права.

Ее плечи опустились, а взгляд стал совсем невеселым. Думает, что я откажусь помогать ей с Фраем? Признаюсь, искушение было — из‑за того что пугала меня своей куклой, а не потому что вышел прокол с магией. Кто ж виноват, что я такая… взрывоопасная.

Интересно, моя змейка в крутую не сварилась? Я потыкала ее ногтем, поморщилась от боли, но уловив слабую щекотку, вздохнула с облегчением. Кажется, мы окончательно сроднились. Что же касается Терезы…

Я читала, что это заклятие было создано по принципу клятвы истинной верности. Только, гм… в данном случае согласие второй стороны не требуется.

Тереза приподняла брови.

— В вашей библиотеке наверняка есть записи армалов, но уроки арнейского я… немного прогуливала. Сможете мне с этим помочь?

Сестра Винсента выпрямилась, скрестила руки на груди.

— «Меч стража» — древняя магия оборотничества. Зачем это вам?

Ой — ой. Магия оборотничества, особенно древняя — один из тех разделов, в который не каждый опытный маг рискнет сунуться. Но я не опытный маг, и я рискну.

— Хочу знать о себе все.

Тереза покачала головой, словно сомневаясь в моем рассудке.

— Я перечитаю историю и попробую разобраться в процессе, но вам это вряд ли чем‑то поможет.

— И все‑таки.

— Вы не станете пытаться использовать магию?

— Не стану, — подтвердила я и наконец отлепилась от стены. У меня после первой и единственной попытки до сих пор голова кружится, ноги ватные, а руку точно придется пару дней мазями лечить.

Сестрица Винсента молча смотрела на меня: наверное, прикидывала, стоит ли связываться с этой сумасшедшей, после чего кивнула.

— Договорились.