21

Призраки меня не смущают. Навредить человеку они не могут, разве что заставить почувствовать боль в сердце, головокружение, одышку или испытать приступ беспричинного страха. Исключительно потому, что они это излучают и соседство с ними для обычных людей – не самая приятная штука. Крайне редко призраки пугают кого-то осознанно, но если такое случается, на то есть серьезная причина. Например, если какой-нибудь некромаг, не будем показывать пальцем, поможет ему перенестись с места смерти к убийце. Правда, сил на вторжение в материальный мир у них маловато, но опять же, если кто-то его поддержит…

Я смотрела на отца Анри или на память о нем со смешанными чувствами. Он был силен, сквозь глубину грани прорывались огненные искры, отголоски его магии. Холод, растекающийся от полупрозрачной фигуры, покалывал кожу ощущением присутствия. Поскольку к такому я привыкла с детства, это меня не беспокоило. Беспокоило другое: слишком четкие очертания, я могла даже разглядеть его лицо. Призрак способен обрести форму, только если при жизни был очень сильным магом и не готов отпустить этот мир. Мощная концентрация воли, позволяющая после смерти удерживаться на грани жизни.

Но… такое?

Похожую силу я чувствовала в оранжерее, где остался Итан, только в случае графа Аддингтона это был комок темной злобы и амбиций. Но что столько лет держало отца Анри? Со временем любая призрачная оболочка истончается, теряя любую узнаваемость, если тот осознанно не подпитывается стихией, с которой был связан при жизни. И причина тому может быть только одна: сильная родовая привязка. Незакрытое дело, за которое оболочка цепляется как за проржавевший якорь. Знание, жизненно важное для рода де Ларне. Но огню здесь вроде неоткуда было взяться. Хотя, может статься, на развалинах частенько ночевали бродяги и разводили костры.

Словно отражение моих мыслей, он качнулся над полом и поплыл ко мне.

Все ближе, ближе и ближе.

– Что ты хочешь мне показать?

Если бы он мог разговаривать.

Я смотрела в полупрозрачное лицо, разглядывая черные прожилки, тянувшиеся от его фигуры в разные стороны, как хищные водоросли тянутся к зазевавшимся рыбкам. Гм. Кажется, я знаю, в чем дело. Выброс моей магии уничтожил все живое, даже траву и плющ, а вырваться отсюда призрак не может. Всплеск глубинной тьмы наделил его силой, напитал оболочку. Я ему помогла, предоставила отличную возможность рассказать, что столько лет мешало отпустить наш мир.

Но это все равно не объясняет, как он держал форму все это время.

Форму и сознание?!

Теперь призрак парил в ярде от меня, лицом к лицу. Точнее, чуточку выше, потому что ростом он был с Анри. И как же умопомрачительно на него похож с небольшой поправкой на смерть – мне даже не по себе стало. Те же черты лица, на первый взгляд слишком мягкие для мужчины. Вот только волосы темные.

Додумать не успела, потому что он спущенной стрелой метнулся в сторону заваленного коридора, и я последовала за ним. Пробираться через развалины – сомнительное удовольствие, но выбора у меня вроде как не было. И даже с грани не уйдешь, потому что парящую призрачную фигуру просто так не разглядеть. Запинаясь о валявшиеся под ногами камни, а порой и целые куски стен, ругаясь про себя, я упорно следовала за плывущей в темно-серой пелене фигурой. Ох, дернул же Верховный родиться некромагом! Почему я не как Лави – сейчас бы кошечек приручала и цветочки растила. Прелесть!

Впереди возникла преграда, сквозь которую этот… сопровождающий прошел мягко, как горячий нож через масло. Обломки опор и рухнувший кусок второго этажа полностью перегородил ход, оставив только узенький лаз у самого пола. Повезло, что на мне сейчас амазонка, а не платье с кринолином. Вздохнув, опустилась на колени, оценивая размер дыры. Пожалуй, пройду, только шляпку придется оставить. Можно было попробовать обойти или ударить боевым заклинанием, но в первом случае призрак может потеряться, а во втором… ну не готова я пока возвращаться к практике, не готова!

Легла прямо в пыль и поползла. В носу стало щекотно, и я оглушительно чихнула: эхо потерялось где-то вдалеке и развеялось под открытым небом, дернула головой, и на меня посыпалась пыльная крошка. Я забарахталась, но даже не застряла, хотя по другую сторону от прически остались одни воспоминания. Проще говоря, она рассыпалась, и волосы сейчас напоминали сено, которое припорошили смесью золы и муки.

А вот призрака больше не было видно. Замечательно!

Сзади обломки, впереди полный… завал. Ярдов пять коридора, одна чудом уцелевшая дверь, и я вся такая красивая.

Отец Анри вылетел из стены столь стремительно, что я отпрянула. С пальцев непроизвольно сорвалась тьма, плеснула в стороны, разметав пыль, а потом потекла уже спокойно, подчиняясь магии смерти. Тонкие нити, дрожащие, натянутые по моей воле. С минуту я просто глупо моргала: только что, сама того не желая, вернулась к занятиям. Перевела на призрака ошалевший взгляд, медленно втянула тьму туда, где ей и положено быть, а потом радостно взвизгнула.

У меня получилось!

По-лу-чи-лось!

И больше не надо бояться, что попытка освободить магию разнесет полмира.

Не знаю, как это смотрелось со стороны, но я кружилась на месте, вокруг завивались вихри тьмы, плескали темными фонтанчиками и растворялись, стоило мне потянуть их назад.

Наверное, я бы прыгала так еще с полчаса, если бы ко мне не подлетели вплотную: мол, все хорошо, но пора бы и честь знать.

– И что дальше?

Призрак метнулся сквозь дверь, я бросилась за ним. Дернула ручку, и дверь вывалилась вместе с петлями. Изящно отскочив в сторону, позволила ей обрушиться в коридор и вошла в комнату, которая раньше, видимо, была малой гостиной. Потолок проломился и здесь, поэтому все, что уцелело, – раззявленная пасть камина с оплавившейся решеткой, да обломок какой-то картинной рамы, поеденный временем и тьмой. Гм… ну и что мне тут делать?

Я хотела уточнить, но уточнять оказалось не у кого: покойный граф де Ларне исчез, пока я осматривалась по сторонам. Похоже, у них это семейное – втянуть непонятно во что, а потом раствориться в пространстве. Что искать, а главное – где? Ушла с грани, разглядывая комнату, которая при свете дня казалась еще более страшной. Солнечные брызги на изувеченных обломках чужой жизни смотрелись как чья-то жестокая насмешка. Свет расплескался по стенам, в которых уже никогда не будут звучать голоса тех, кто был здесь счастлив. В ослепительных лучах заискрилась пыль, стоило мне сделать несколько шагов.

Так, а это еще что?

За искореженной каминной решеткой, в каменном крошеве что-то блестело. Я опустилась на колени и осторожно, стараясь не зацепиться за острые края, дотянулась до… небольшого овального медальона, придавленного камнем. Похоже, именно он и защитил его от пожара. Не защитил, но все-таки спас от гибели в неумолимом пламени. Створки оказались сплавлены намертво, но заклинание тлена и не с таким справлялось. Осторожно, чтобы не повредить содержимое, я поранила палец об узор камеи и прошлась по краям медальона усиленной магией разложения. Тьма замерцала, заискрилась, пожирая металл…

Пожалуй, хватит. А теперь осторожно разомкнем створки.

Внутри оказались небольшие портреты: молодой темноволосый мужчина с ослепительной улыбкой, так похожей на улыбку моего мужа, и женщина с текучим шелком медовых волос, не красавица, но миловидная, с мягкими чувственными губами. Почему-то взгляд зацепился именно за них, за тонкую линию изящного подбородка. Смотрела и не могла глаз отвести. Я не видела леди Николь Феро раньше, но сейчас она казалась мне знакомой. С чего бы?

Сохранилась и внутренняя гравировка: Gaernare forioe – в переводе с арнейского «Вместе вопреки». Несколько минут я смотрела на таких счастливых родителей Анри, после чего убрала медальон в глубокий карман амазонки. Палец немного пекло, и я сунула его в рот. Призрак привел меня сюда ради этого?

Ушла на грань и снова оказалась лицом к лицу с ним.

– Почему? – просто спросила я.

Он дернулся, словно пытался что-то сказать. Подлетел к каминной решетке, пуская в нее огненные искры, поднялся повыше, натягивая удерживающую его невидимую нить. А потом резко взмыл ввысь.

Ого.

Просит, чтобы я его освободила. Отрезала от места смерти, позволила свободно разгуливать по миру.

– Тоже хочешь отомстить?

Полупрозрачное тело задрожало, словно в него вонзались тысячи игл. Искры былой магии замерцали ярче.

– Нет? Тогда что?

Он опустился на пол рядом со мной. Если призрак мог смотреть в глаза, то это он сейчас и делал. Смутно узнаваемая рука потянулась к моей, скользнула по браслету. Прикосновения я не почувствовала, но по телу прошла дрожь, а следом туманное щупальце потянулось к карману, словно пытаясь дотронуться до загадочной находки. Я вздохнула и поднялась: все-таки мне сейчас существенно не хватало призрачно-энгерийского словаря.

– Я попробую тебя освободить. Если обещаешь вести себя прилично.

Потерла окончательно заледеневшие от близости потустороннего мага ладони.

– Только в следующий раз. Для начала нужно будет почитать, как это сделать… правильно.

Вообще-то правильно не получится. Это одно из запрещенных заклинаний. В Энгерии и, насколько я знаю, в Вэлее тоже. Но я же не собираюсь злоупотреблять, а если мне это еще и поможет в работе, будет совсем здорово. Решено! Попробую отрезать его от места смерти и привязать к себе. Кажется, такое возможно, как с куклой, вот только призраки дрессировке не поддаются и на цепи не сидят. Но договориться о сотрудничестве мне ничего не мешает. Все лучше, чем оставить его бессмысленно витать здесь и сыпать искрами. Не успела совесть меня куснуть за циничные мысли, как следом пришла другая, не менее волнительная: если граф де Ларне все еще здесь, то что насчет графини?

– Милорд… Адриан, – тихо спросила я, – а что насчет вашей жены?

Он замер, а потом резко сорвался с места и исчез в стене.

М-да. Раньше мне такие осознанные и уж тем более обидчивые призраки не попадались. Все, что ему полагается испытывать – тоску, боль, отчаяние, ненависть, и то на уровне инстинктов. И уж точно он не способен чувствовать как человек. Или способен? Чего еще я не знаю о призраках? И о некромагии?

Поскольку больше мне явиться не пожелали, я занялась тем, чем и должна, – практиками. Начинала с простых, потом добавила легкие боевые стрелы. Шары, пожалуй, лучше оставить на потом. Алаэрнит слабо мерцал, указывая на то, что опасности для мира я не представляю, магия струилась вокруг потоками, но выкинуть из головы этот загадочный медальон не получалось никак. Что в нем такого, что меня вели в эту комнату так настойчиво?

Когда начало слегка потряхивать от силы, сбросила остатки тьмы в мертвую землю и отправилась побродить по тому, что осталось от замка. Несколько раз сталкивалась с бывшим графом де Ларне, но он больше не выказывал ко мне ни малейшего интереса и на любые попытки заговорить отвечал сосредоточенностью сгустка остаточных чувств. Я облазила все, куда смогла добраться, побывала даже в самом дальнем крыле, но леди Николь так и не нашла. То ли она не хотела мне показываться, то ли в отличие от мужа просто отпустила этот мир.

Или же – эта странная мысль посетила, когда я чуть не вывихнула ногу, споткнувшись об очередной увесистый камень – она умерла не здесь.