Глава 16. Не отрекаются, любя

Егор сбросил кроссовки, стянул через голову толстовку вместе с футболкой и упал на диван лицом вниз. Нос, смятый подушкой хрустнул, но он даже не пошевелился. Обхватил прохладную наволочку пальцами и сжал.

Зачем женщинам подружки? Эти глупые, завистливые дуры, которые всегда суют свой нос куда не просят!

Егор повернул голову. Лицо горело от гнева и осознания собственной беспомощности. А ведь Настя была так близко… Он зажмурился, вспоминая, какой нежной оказалась на ощупь ее кожа.

А губы? Черт, он почти узнал их вкус! Ее вкус…

Егор перевернулся на спину и сложил ладони на животе. Провел пальцами по кубикам пресса вверх-вниз, потом раскинул руки и закрыл глаза. Вдохнул носом и медленно выдохнул, усмиряя воображение и бесноватую плоть.

Между контролем и доверием — огромная пропасть. Он знал это, так как сам всегда ходил по краю, но знала ли Настя? Понимала ли, что его ухаживания — это проявление заботы, а не одержимости. Потому что одержимость — это желание контролировать то, что тебе неподвластно. А еще гнев, который испытываешь, когда не получаешь желаемое.

Егор тоже злился, но под другой причине. Настя должна была понимать — ее решение, ее собственное желание было ничуть не менее важно, чем его.

Алёна не поняла. Хотя, честнее будет сказать, она просто выбрала не его, вот и все. Славу, быстрые деньги и мужика, который только казался крутым — да. Егор давно уже перестал воспринимать ее выбор как отражение собственной ненужности.

Но внутри болело иногда, не могло не болеть.

Алёна подорвала его доверие, и Егору пришлось включить контроль. Ради нее самой. И сейчас, с Настей он тоже это чувствовал — навязчивое желание заставить посмотреть правде в глаза.

Его правде.

Егор напряг пресс, уперся ладонями в матрас и, выгнув тело дугой, в прыжке приземлился на ноги. От резкой смены положения голова закружилась, но он не позволил себе уступить слабости — повис на турнике и несколько раз подтянулся. Где-то на периферии его внимания пискнул телефон — пришел новый заказ, но Егор никак не отреагировал.

Каждое действие имело противодействие, и базовый закон физики хорошо работал не только с предметами материального мира, но и в плоскости человеческих отношений. Хочешь удержать — отпусти. Даже если внутри тебя все кричит об обратном.

Он мог легко пробежать марафон, отжаться сто раз к ряду или простоять в планке больше других, но был не в силах контролировать порывы собственного сердца. Егор спрыгнул с турника и взял со стола телефон.

— Привет, чё делаешь?

— Фильм смотрю с Машей, а что?

Голос у Пашки был изнеженным, так что Егор понял — не только смотрит.

— Дело есть. Вырваться можешь?

Друг что-то заворчал, но Егор уже понял, что и тут женщина выиграла без боя.

— Давай завтра?

— Давай.

Егор швырнул телефон на стол и включил компьютер. Если друг был занят, работа всегда его ждала. И мозги разгружала не хуже.

Паша перезвонил на следующий день после обеда и назначил встречу в торговом центре. Идти до него было почти три километра, и Егор решил, что это отличная возможность проветрить голову.

С каждым днем весна все больше заявляла свои права, и на дорожках вокруг дома снега почти не было. Только тонкие зеркала луж, да грязные талые пирамиды на траве вокруг. Еще жухлой, но вполне готовой возродиться, как только солнце начнет пригревать сильнее.

Егор пришел в торговый центр первым. Зашел внутрь, чтобы согреться, и минут через десять появился Паша.

— Только не говори, что теперь надо и стиралку забирать.

Они пожали руки, и Егор улыбнулся.

— Нет, просто выпить со мной.

— Надеюсь, пиво?

Они поднялись на фудкорт, взяли по черному американо и заняли единственный свободный столик недалеко от шумной компании подростков.

— Лучше бы у туалета, — заметил Паша, и Егор проследил за его взглядом.

Сдвинув три стола вместе, компания из двенадцати человек помещалась на вдвое меньшем количестве стульев, а шума производила столько, что впору было вставлять беруши.

Егор хотел что-то ответить, но лишь пригубил горячий кофе. Походя заметил, что все-таки отвлекся от мыслей о Насте, и тут же понял, что ошибся. Одного касания ее имени хватило, чтобы он снова потерял спокойствие.

— Помнишь, ты говорил, что знаешь меня, как себя, и поэтому всегда будешь на моей стороне?

Паша, который к кофе взял еще и сэндвич, округлил глаза.

— Это самое паршивое начало разговора по душам. Что ты опять натворил?

В его голосе не было обвиняющих ноток, не слышалось в нем и разочарование, но Егор все равно почувствовал себя не в своей тарелке.

— Влюбился походу.

— Опять? — спросил Паша с набитым ртом.

Он еще надеялся обратить все в шутку, но, когда Егор уставился на него, понял, что зря.

— Это она.

Паша не спрашивал — как и всегда, он слишком хорошо его знал. Только поднял руку и насупил брови.

— Только дай сначала доесть, — он с недовольным лицом покосился в сторону шумных подростков. — Чует мой желудок, что твоя история испортит мне аппетит.

Егор рассмеялся.

— Ну ты и козел!

Да, он был не самым разговорчивым другом на свете, но знал, что всегда мог рассчитывать на поддержку Пашка. Видимо, опыт его прошлой влюбленности, научил друга осторожности. Это было грустно и смешно, но Егор не стал запариваться.

Поддержал разговор ни о чем, дав Паше достаточно времени насладиться не самым полезным перекусом, и вернулся к волнующей его теме, только когда они спустились в продуктовый — предусмотрительная Маша вручила своему любимому рабу внушительный список покупок.

— Ты видел ее в фойе, когда мы с холодильником возились, — напомнил Егор.

Паша взял с полки пачку творога и хмыкнул.

— И не только в фойе. Но у нее вроде парень был, ты не заметил?

— Они расстались.

Паша посмотрел на Егора из-за плеча, и в этом взгляде не было предательского подозрения. Ну, может только чуть-чуть, и он для собственного успокоения добавил:

— Не по моей вине.

— Уже что-то. И как ее зовут?

— Настя.

Паша взял банку пива, подумал немного и добавил к ней еще одну.

— Ну, а она что?

От соседнего отдела с морепродуктами потянуло сырой рыбой, и Егор поморщился.

— Пригласила меня в гости.

Егор взял с полки еще две банки и вручил Паше.

— Я только от нее.

Лицо Пашка округлилось от растерянности.

— Вот так сразу и домой? — удивился он.

— Я красиво ухаживал, — с совершенно невозмутимым видом заметил Егор, и Паша рассмеялся.

— И как?

— Да никак, — Егор растер лицо, снова погружаясь в неприятные воспоминания. — Подружка скинула ей ссылку на статью, а потом приперлась сама. Я не успел объясниться.

Паша молча кинул в корзину хлеб, подумал немного и добавил коробку с пончиками. Егор ждал вопроса, любой реакции, даже самой негативной, но Паша, боясь навешать ярлыки, не дал ему ничего.

— И я ушел, — наконец, закончил он свою мысль, испытывая странную горечь.

— Не думаю, что все так плохо, — наконец, сказал Паша. — Думаешь, она поверила? — и посмотрел на Егора.

«А кто бы не поверил», — сказал его взгляд, и Егор подумал, что, наверное, Паша в глубине души тоже сомневался. Или Машка окончательно промыла ему мозги.

— Не знаю. Я решил пока оставить все как есть.

Паша поставил корзину с покупками на ленту и наклонился за пакетом, но при последних словах обернулся.

— Почему?

Егор почесал затылок и пожал плечами.

— Хочу, чтобы она сама меня выбрала.

Паша смешно дернулся, будто ожидал услышать нечто иное, и ничего не ответил. В молчании они дождались, когда кассир пробьет покупки и выдаст чек. Потом Егор помог загрузить все в два увесистых пакета и забрал свое пиво.

— Перекур? — предложил Паша.

Они вышли на улицу, встали чуть поодаль, в специально отведенном для курения месте. Паша достал зажигалку и глубоко затянулся, а потом вдруг спросил:

— Почему ты не поступил так же с Алёной?

— Не поверил, что она выберет меня, — без тени сомнения ответил Егор.

— А тут прям уверен на все сто? — усмехнулся Паша.

— Да.

На самом деле, Егор не был уверен ни в чем, но, кажется, сегодня их разговор не предполагал взаимной искренности. Паша кивнул, выбросил окурок в урну и зябко повел плечами.

— Познакомишь нас потом?

Егор рассмеялся и покачал головой, пожимая протянутую руку.

— Ни в жизни.

— Ну ты и козел, — с улыбкой вернул шпильку Паша, и они снова пожали руки, на этот раз чуть дольше обычного. — Я от своих слов не отказываюсь, — закончил он. — И, если нужна будет помощь, звони.

— Спасибо, но я планирую со всем справиться сам.

Паша не улыбнулся, и на этой ноте они распрощались. Назад Егор тоже пошел пешком. Чтобы переварить странную встречу с другом, который на словах обещал поддержку, но сердцем был где-то далеко. И, хотя Егор не мог ни в чем его обвинить, от этого осознания было паршиво на душе.

Лужи во дворе успели покрыться корочкой льда. Парочку самых тонких Егор раздавил кроссовками, но на последней, у самого входа, поскользнулся и не упал, только потому что вовремя ухватился за ручку двери. Правда, пришлось пожертвовать банкой пива, которая упала на ребро и лопнула, забрызгав его ноги белой пеной. Запах густого хмеля тут же ударил в нос, но Егор решил, что банка пива — невеликая цена за целые ребра, и шагнул в подъезд.

В лифте запах пива только усилился, да и залитые джинсы неприятно липли к ногам. Егор достал ключи и шагнул в коридор, не замечая, что тот почти полностью погружен во тьму. Дошел до квартиры и только теперь понял, что не один. Обернулся и как раз вовремя, чтобы увернуться от нацеленного в челюсть кулака.

— Ну, привет, сосед!