Эпилог

Настя рискнула войти без приглашения, и правильно сделала. Судя по шуму льющейся воды, Егор был в ванной. Она разулась и, миновав аппендицит коридора, попала в студию, которая, в отличие от ее трехкомнатных хором, объединяла в одном пространстве кухню, гостиную и спальню.

Настя осмотрелась — беспорядком здесь и не пахло. С бытовой техникой тоже был напряг. Судя по всему, Егору хватало для жизни базового минимума, но она все равно заглянула в холодильник. Что и требовалось доказать — сам сосед не готовил, предпочитая заказывать еду на дом. Настя достала наггетс и переместилась ближе к столу.

Рабочее кресло у Егора было, что надо: с высокой спинкой, мягкое и удобное — идеально для работы из дома. Настя села, покрутилась на месте, закинула ноги столешницу и случайно сдвинула с места мышку. Оба экрана с небольшим запозданием ожили, и она замерла с наггетсом во рту.

С главного монитора на Настю смотрела ее воинственная копия. В зеленом бронелифчике из черепашьих панцирей, подбитых мехом, короткой юбке, собранной из коричневых кожаных лоскутов, и с посохом в руках. Чертовски красивая и сексуальная.

Настя подвинулась ближе и попыталась увеличить изображение, но нажала куда-то не туда и вывела на экран целую папку сохраненных референсов. Тут были наброски внешности, карандашные рисунки и какие-то чертежи, эскизы персонажа в разных плоскостях — и все с ее лицом.

— Это заказ, над которым я сейчас работаю.

Настя вздрогнула и обернулась

— То есть, не ты заказ, конечно… я имел ввиду персонажа компьютерной игры…

Егор замялся, комкая в руках футболку, и Настя перевела взгляд ниже, на полотенце, накинутое поверх бедер. Она встала, и он вытянул руки ладонями вперед.

— Я только взять вещи!

Егор шагнул Насте за спину, к комоду у окна, и снова скрылся в ванной.

— Ты голодная? Можем заказать что-нибудь.

— Да.

Она вернулась в кресло и коснулась пальцами потрепанной обложки блокнота, который лежал рядом. Бездумно постучала по поверхности ноготками и снова посмотрела на свой портрет. Затем прокрутила колесико мышки, увеличивая его на весь экран.

— Это ты нарисовал?

Егор вывалился в комнату, едва накинув на себя футболку, но Настя все равно успела пересчитать кубики на его прессе. Просто так, для общего развития.

— Да, нравится?

— Я сначала решила, что смотрю на фотографию. А ты только в цифре рисуешь?

— На планшете.

Егор кивнул на стол и в миг побледнел. Настя проследила за его взглядом и поняла, что дело в блокноте. Она дразня поиграла пальцами.

— Там что-то важное?

— Нет, — подумав, ответил Егор.

— Обо мне?

Настя заметила, как он смутился, и захотела поиграть. Немного подразнить скромного соседа, но он ее удивил. Почти сразу справился с собой и забрал блокнот из ее рук.

— О другой. Хочешь почитать?

Веер страниц с какими-то вырезками и заметками промелькнул прямо перед носом Насти и плашмя упал на широкую ладонь Егора. Она подняла глаза и медленно покачала головой.

Он снова это сделал. Жестом ли, тоном голоса, но вместо милого пушистого котенка перед Настей снова стоял упрямый тигр. Она чуть заметно улыбнулась, когда Егор убрал блокнот в ящик стола, и почти сразу про него забыла.

Потому что сосед обхватил ладонями подлокотники кресла и навис сверху.

— Роллы?

— Хинкали.

Игра, начатая у нее на кухне, продолжилась. Настя улыбнулась и вытянула ноги так, чтобы Егор, если бы захотел, смог легко заблокировать их коленями.

— Значит мясо.

Он одобрительно кивнул и выпрямился, напоследок крутанув ее в кресле. Потом взял телефон и оформил заказ, добавив два крем-супа из кабачка и пару лепешек с соусами на выбор.

— И много ты рисовал меня? Егор улыбнулся, словно только и ждал этого вопроса. Подошел к столу и мягко повернул кресло с Настей к монитору. Потом наклонился, и она почувствовала, как ее волосы укладываются ему на плечо.

— Последний месяц или около того.

— Что, ты серьезно? Покажи!

Но Егор и так уже открыл вкладку со всеми работами, на которые она его вдохновила. И рядом с прекрасной воительницей с черепашьего острова появилась демонесса с волосами кнутами и речная нимфа-предсказательница, величественная королева брошенных земель и нимфа сумеречного леса. Они все были уникальными и одновременно похожими друг на друга, потому что носили отпечатки ее внешности.

Настя подтянула под себя ноги и заявила обиженно:

— Ты должен был знать, что я устала от роллов.

Егор отстранился, чтобы дотянуться до чайника на барной стойке.

— Я знал. Наггетсы подогреть?

Настя обернулась, наблюдая за ним, потом спрятала лицо в ладонях и рассмеялась. Но, когда Егор отошел к холодильнику, совершенно серьезно спросила:

— Любишь меня?

Он достал упаковку с наггетсами и поставил на стол. Потом вернулся к Насте и сел на корточки, зафиксировав кресло напротив.

— А, если да, что тогда?

— Я капризная! — совсем по-детски пролепетала она в ответ и поджала пальцы на ногах.

Егор тепло улыбнулся и покачал кресло из стороны в сторону.

— Я знаю.

— И все должно быть по-моему или никак!

— А по-твоему — это как?

Он опустил ладони и перехватил подлокотники у основания. Мышцы на руках напряглись, и Настя вдруг подумала, что, если захочет, Егор легко оторвет ее от пола вместе с креслом. Она пискнула, больше от волнения, чем от испуга, и сказала:

— По-разному!

Морщинки вокруг его глаз тут же разгладились, а потом из груди вырвался смех. Грудной и глубокий, от которого у нее мурашки побежали по спине. И ведь хотела надеть платье, но побоялась, что тогда ничем хорошим поход в гости не закончится. А теперь что? Кайфует просто потому, что он смеется, когда она говорит совершенно серьезно!

А Егор все смеялся и прожигал ее взглядом, в котором читалось не только желание, но и что-то еще — прямой ответ на вопрос, который он так и не дал.

И она бы потребовала, но в дверь позвонил курьер, и магия момента рассеялась. Не до конца, но достаточно, чтобы Настя впервые за очень долгое время испытала неловкость.

— Ты смотрела Великий Гэтсби?

— Нет.

Она пожевала нижнюю губу, наблюдая за тем, как ловко и без лишних разговоров Егор превращает свою постель в диван и организует им удобное место для ужина и кинопросмотра. Конечно, она видела этот фильм и все другие с Ди Каприо, но сознаваться в этом сейчас почему-то не хотелось.

— Тогда посмотрим вместе, обожаю его.

Не спрашивая разрешения, он перехватил ее на руки и перенес на диван. Отодвинул в сторону кресло, чтобы не загораживало обзор, и включил на компьютере фильм.

Настя не планировала оставаться в гостях у Егора дольше, чем на чай. Но вот он сел рядом, закинул руку ей за спину и подал тарелку с горячим хинкали. Аромат баранины вскружил голову, и она подумала, что даже если и задержится, ничего страшного.

— А вот этот официант на самом деле режиссер.

Егор вытянул палец, указывая на мужчину в белой рубашке.

— Тот, который снимал фильм, серьезно? — удивилась Настя.

— Ага, камео как у Стена Ли. Мстителей смотрела?

Настя отрицательно покачала головой.

— Посмотрим, — уверенно ответил Егор и нежно сжал ее плечо.

— Откуда такая уверенность?

Настя улыбнулась, но из объятий вырваться не стала.

Егор ничего не ответил, только кивнул на экран, снова погружаясь в происходящее, а, спустя пару сцен, добавил:

— А ты знала, что для этой сцены закупили сто тысяч литров воды? -

— В смысле? Когда Гэтсби заставляет Ника пригласить Дейзи на чай?

— Ага, — он кивнул. — А потом три дня шел настоящий дождь.

Настя рассмеялась.

— Они не могли посмотреть прогноз погоды заранее?

— Могли, но решили отмыть немного денег.

Шутка получилась неуклюжая, но Настя почему-то опять улыбнулась. Егор подлил ей еще морса и снова приобнял за плечо. От него пахло гелем для душа и каким-то древесным одеколоном, но эти запахи не раздражали Настю. Даже наоборот, она чувствовала себя уютно и спокойно.

Мелькнули и погасли где-то на периферии сознания предупреждения Лены, и она вернула тарелку с последним хинкали на стол.

— Доедай. Холодная будет не такой вкусной.

— Съешь сам, — предложила Настя. — Я больше не хочу.

— Точно наелась?

Она кивнула, и Егор одним уверенным движением подцепил хинкали за хвост и засунул в рот. А Настя вдруг спросила себя, что они буду делать, когда фильм закончится. За окном уже стемнело, да и украдкой брошенный на часы взгляд показал, что время давно перевалило за десять.

Но Егор и тут удивил. На финальных титрах поднялся, убрал всю грязную посуду и только спросил:

— Понравился?

— Честно? Я его уже смотрела. Классный фильм.

Она могла бы добавить, что с тобой было приятно и все в том же духе, но не стала. Не хотела, чтобы он решил, будто так просто ее завоевал.

Разве завоевал?...

— Тогда пошли, провожу тебя до дома.

— Что? — Настя рассмеялась. — Ты хотел сказать, до соседней двери?

— Ага.

Они вышли в общий коридор, и Егор тут же взял ее за руку, а потом нарочито медленно двинулся в сторону лифтов, снова провоцируя Настю на смех. Это было глупо, но очень мило. И, в какой-то момент, она даже решила, что было бы неплохо по пути заглянуть на общий балкон, поболтать немного, а потом уже разойтись по домам. Настя даже поймала себя на мысли, что не будет против, если Егор поцелует ее на прощание.

И рассмеялась собственной смелости.

— Ты чего?

— Да так, смешинка в рот попала.

Они уже стояли под дверью ее квартиры, и Егор предложил:

— Достать?

И прежде, чем Настя успела ответить, притянул за подбородок и поцеловал. Леша почти всегда целовал ее грубо. Запускал пальцы в волосы, хватал за задницу, словно она была трофеем, красивым и потому желанным. А Егор просто прижался губами к ее губам, без языка и прочих пошлостей, и отпустил.

— Добрых снов.

Он ушел, оставив Настю с жгучим чувством голода внутри. Голода не столько по прикосновениям, сколько по любви — такой цепкой и бескомпромиссной, которую мог подарить только кто-то очень щедрый.

Или одержимый.

Она вернулась к себе и прислонилась спиной к двери, приложив пальцы к губам, которые пульсировали так, будто Егор терзал их часами. И этот жар в груди, тягучая истома между ног — черт бы его побрал!

Она бросилась в ванную, стянула с себя одежду и встала под горячие струи — не помогло. Она захныкала, как капризный ребенок, и накрыла грудь ладонями. Сжала, представляя руки Егора, и опустилась на колени. Сознание велело остановиться, прекратить мучение и отправиться спать, но Настя не хотела отступать.

Она вдруг поняла, что сама одержима. И принялась ласкать себя — рвано и неистово, направляя фантазией желание, которое не могло не вылиться удовольствием. Удовольствием, что опрокинуло Настю на спину с безвольно раскинутыми руками.

Только много позже, лежа в постели она поняла, что впервые физическая разрядка не избавила ее от внутренней неудовлетворенности. Скорее наоборот, теперь она только и делала, что думала о том, что скрывалось под тем полотенцем.

Как мог он говорить о любви и целовать так невинно? Как посмел оставить ее голодной? И такой одинокой.

Настя проклинала его и желала одновременно. Наверное, поэтому ее сон вышел рваным и скомканным, а утро не принесло ничего. кроме головной боли. Она встала, умылась и пошла заваривать кофе, когда Егор написал:

— Позавтракаем вместе?

— Давай, — ответила Настя, не раздумывая.

И вздрогнула, когда через минуту он позвонил в дверь. Совершенно не подготовленная к такому повороту событий, она поперхнулась кофе и заляпала шелковую пижаму.

— Иду!

Настя открыла дверь и убежала в спальню.

— Проходи, я сейчас!

Она распахнула шкаф, пробежалась глазами по одежде — все не то. Открыла один ящик, затем другой. Швырнула на пол леопардовую пижаму и костюм в крупную сетку. Потом вспомнила и распахнула соседнюю створку. Достала темно-зеленый шелковой пеньюар в пол с кружевными вставками на талии и вернулась на кухню.

— Ты принес корзинки?

На столе лежала упаковка ее любимого печенья.

Егор кивнул. В светло-серых спортивных штанах и белой футболке он выглядел словно сошедший со страниц спортивного журнала атлет. Мокрые после душа волосы падали на глаза, которые смотрели на нее так…

А, собственно, как? Как никто и никогда? Голодно, опасно, отчаянно? Она могла бы всю оставшуюся жизнь потратить на то, чтобы подобрать подходящий эпитет, и все равно не попасть в цель.

Егор смотрел на Настю так, как смотрит на колодец с чистой водой путник после долгого пути. Как смотрит на дело своей жизни человек, который, наконец, нашел в своем существовании смысл. Как смотрит скульптор на кусок мрамора, еще не ограненный, но в его воображении уже прекрасный.

Он сделал шаг и медленно притянул ее к себе.

Так смотрит любовь.

Егор коснулся ладонью ее спины, как в тот вечер, когда Настя позвала его в гости в первый раз, и застыл.

— А сейчас ты должен сказать, что я красивая, — заметила она с усмешкой и обвила его шею руками.

Словно приглашая — дерзай, тебе все можно.

— Ты очень красивая… всегда.

Он шумно выдохнул и закрыл глаза, коснувшись лбом ее макушки.

— Дурашка, — хихикнула Настя и приподнялась на цыпочки. — Любишь меня? — спросила требовательно.

— Люблю, — подтвердил Егор, и тут же заслужил поцелуй.

Не тот милый и нежный, которым наградил ее вечером, а настоящий — с языком и сладкими стонами удовольствия, от которых его сразу повело, словно пьяного.

— Тогда докажи, — приказала Настя, и в это мгновение игры закончились.

Потому что Егор вдруг подхватил ее под бедра, пронес через весь коридор в спальню и, наконец, толкнул заветную дверь. Переступил через оставленный Настей бардак и положил свою драгоценную ношу на кровать.

Он изначально не хотел ее бросать. Не видел в этом ни проявления страсти, ни уважения, ни любви Вместо этого Егор перехватил Настю за спину и, взяв упор на одну руку, бережно опустил, зависнув сверху. Подул на завитки, прилипшие к ее виску, впитал прерывистое дыхание и потянулся губами к лямкам на плечах.

Настя не сопротивлялась — она предвкушала. Тянулась к Егору руками, грудью — всем телом и позволяла то, что хотела сама. Ластилась, дышала часто, вторя его стонам и впервые доверяла. Знала, что он сделает все, как надо.

Егор коснулся зубами тонкой бретели и потянул вниз. Мягкое теплое полушарие скользнуло в ладонь, исторгнув из его груди благоговейный стон. Затем еще один, когда Настя оказалась раздетой по пояс, с заведенными за голову руками. Такой беззащитной и прекрасной он не видел ее никогда, даже в своих фантазиях, и это напрочь сносило голову.

Егор принялся целовать ее шею и ниже, мягкую линию груди и упругий живот. Он скользил по коже языком, иногда прерывался, чтобы смешать воедино их дыхания, и снова возвращался туда, где закончил. Реагировал на ее вздохи, иногда позволял направлять себя руками и целовал, целовал, целовал.

Целовал до тех пор, пока не познал ее до конца. Пока не научился говорить с ее телом на ее языке. Пусть только отдельными, несвязанными движениями, но Егора это не волновало. Он знал, что со временем овладеет языком ее тела в совершенстве и будет говорить на нем так же свободно, как на языке своего собственного тела. И тогда Настя заиграет в его руках, на его губах и его чреслах так, как не играла никогда — нотами удовольствия, которыми он будет наслаждаться не меньше, чем своими.

Настя выгнулась, вцепилась пальцами в его волосы и с хриплым стоном наслаждения упала в объятия Егора. Раскрасневшаяся, пахнущая терпкой страстью и совершенно обессиленная, она была прекрасна.

Егор приподнялся, провел ладонью по подрагивающему животу и коснулся влажными губами ее виска. Натя потерлась о его подбородок щекой и вдруг потянула на себя, раскрылась навстречу и без слов потребовала продолжения.

И только погрузившись в эту манящую, сводящую с ума тесноту, Егор вдруг понял, что ждал не зря. И все, что было до, показалось ему незначительным и пустым.

Настя обхватила его голову руками и поймала взгляд. Буквально пригвоздила к себе, позволив поддержать ритм, который нравился ему самому. Словно почувствовала, наконец, язык его тела и раскрылась навстречу, улыбаясь.

Так не улыбаются первому встречному, и знакомому улыбаются по другому. Нет, так улыбаются тому, кого признают за своего. Этой улыбкой клеймят, Егор прочитал свой приговор в Настиных глазах, и это стало последней каплей. Он отдал ей всего себя и затих, удерживая вес тела на чуть подрагивающих от напряжения руках.

— А ты хорош, — промурлыкала Настя, ведя пальцами по его мокрой от пота спине. — Долго еще так сможешь?

— Что? — переспросил Егор, который еще не до конца пришел в себя.

— Стоять на руках? — она рассмеялась. — Или все-таки позавтракаем?

Он вздохнул, потом напряг мышцы, вернув им дубовую твердость, и согласно кивнул.

— Долго.

А потом закинул ее ноги себе на плечи и довольно пробурчал:

— Позавтракаем.

Конец