Эпилог

Три года спустя

Маша стояла перед большим зеркалом в магазине одежды, и смотрела на своё отражение. Смотрела оценивающе, пристально, и без всякого восторга. Не сразу поняла, что именно её беспокоит. Платье было ей к лицу, известного бренда, стоило солидных денег, но самое главное, что подчёркивало вернувшуюся стройность её фигуры. Вроде бы радоваться, кричать «ура» и бежать к кассе, благо, что муж на её желаниях и потребностях никогда не экономил, но всё равно что-то беспокоило. И Маша не сразу поняла, что это чувство дежавю. Вдруг вспомнилось, как три года назад она также стояла перед магазинным зеркалом, выбирала платье, как тогда казалось, для самого важного дня в своей жизни. Она собиралась знакомиться с будущей свекровью. Она собиралась в дом Тихоновых. И сегодня собирается, к тому же человеку. Анна Александровна не стала ей свекровью, Маше при одной этой мысли, если честно, захотелось сплюнуть и перекреститься одновременно, но она настолько привыкла скрывать своё отношение к любимой родственнице, что и сейчас заученно растянула губы в улыбке. Хотя, ни мужа, ни его сестры поблизости не было, улыбка возникла сама собой. Страшное дело.

В субботу Тихоновы собирались отметить тридцатилетие свадьбы. В кругу самых близких людей, который неожиданно расширился до пятидесяти человек. Маша из близких друзей родственников мужа так сразу и десятка вспомнить не могла, а они насчитали пятьдесят. Но им виднее, конечно. А ей, в связи со знаменательной датой в семье, необходимо купить новое платье, сногсшибательное, чтобы в первую очередь порадовать мужа, а затем уж впечатлить Анну Александровну. Хотя, можно было несколько сместить приоритеты, и первенство отдать Анне. Надо думать, что и Харламов против не будет. Если его родственники ахнут при виде неё, для него это будет лучшим подарком, даже на собственную годовщину.

За три года совместной жизни с Димкой, Маша начала привыкать к его притворной самостоятельности. Харламов выпячивал грудь колесом и любил подолгу говорить о том, что он ни от чьего мнения не зависит, но Маша прекрасно знала, что сестре не откажет ни в чём. Особенно, если той придёт в голову пожаловаться на судьбу или жизненные перипетии, то Дима побросает все дела и посвятит всё своё время проблемам сестры. А Анна Александровна, зная о слабости брата, этим не редко пользовалась. И Маша подозревала, что делает это из ревности к ней. Конечно, она ни за что бы не спросила об этом в открытую. Уже давно поняла, что поднимать эту тему себе дороже, только накалять атмосферу в собственной семье и лицезреть в течение нескольких последующих дней недовольное лицо мужа, без надежды что-либо доказать или объяснить. А свою семью надлежало оберегать от ссор и недовольств, да и не так уж тесно Маша общалась с Тихоновыми, чтобы воспринимать недопонимания в отношениях с Анной Александровной чересчур остро. В какой-то момент, вскоре после замужества, решила, что ей надлежит смириться с тем, что она не идеал, ни по какому пункту, и всегда будет подвергаться пристальному вниманию и недоверию. Но что поделать, мужа-то она от этого любит не меньше. И именно из-за любви к нему вот уже пару часов выбирает платье, ищет самое лучшее и подходящее. Всё остальное лишь мелочи, что окружают их маленькую семью.

А у них семья, самая настоящая, и не такая уж маленькая, их теперь трое. Иногда Маша будто останавливала жизненный круговорот и давала себе минуту оглядеться и удивиться. И порадоваться за себя. Ведь всё, на самом деле, сложилось так, как она когда-то мечтала. Да, не с тем человеком, да, неожиданно, но, в итоге, у неё любимый муж, маленькая дочка и любимая работа, которую она когда-то выбрала для себя, определила направление, в котором будет двигаться всю сознательную жизнь, и пошла этой дорогой. Не свернула, хотя был момент сомнения. А сейчас успевает всё, чем удивляет и себя, и родителей, и даже мужа порой. Димка точно не ожидал, что она захочет выйти на работу ещё до того, как Дашке год исполнится. А Маша вдруг осознала, что круговорот домашних дел её убивает, а нечастые визиты в залы суда дадут ей и необходимый толчок, и вернут интерес к жизни, и не особо повлияют на привычную жизнь в их доме. Харламов точно перемен не заметил, кроме того, что пару раз в неделю подвозил жену до офиса или здания суда. Поначалу посмеивался, но через месяц смирился, и даже, как сам шутил, «по блату», подбирал для любимой жены дела поинтереснее, уже зная, что именно может Машу всерьёз зацепить.

Конечно, работа интересовала её. О карьерном росте думать прекратила, да и куда расти под началом мужа, работая в его фирме, и даже печалиться по этому поводу Маша со временем перестала. Куда больше её в данный момент жизни занимала семья. Что могло быть лучше, чем наблюдать за тем, как Дмитрий Харламов кормит годовалую дочку кашей или купает её вечерами, с энтузиазмом играя с ребёнком в резиновых уточек. Это было настолько мило, в исполнении именно Харламова, что Маша в такие моменты готова была позабыть обо всём на свете и никогда не вспоминать про работу. Лишь бы случались почаще вот такие вечера, когда Димка расслабляется, успокаивается, и кроме двух своих девочек, его никто не интересует в целом свете.

— Девушка, я возьму платье, — объявила Маша продавщице, когда поняла, что слишком задержалась у зеркала, и уже некоторое время думает не о платье, и не о предстоящей субботе, а о своей жизни.

— Замечательный выбор, — заучено, но от этого не менее радушно похвалили её, а Маша мысленно согласилась. Выбор, на самом деле, неплохой. Ей по-прежнему идут тёмные, броские цвета. А в семейной жизни необходимо время от времени становиться броской, совершать неожиданные поступки, чтобы удивить любимого мужа, да и себя саму. Вспомнить, что жизнь за дверью дома не заканчивается. На кухне, в детской и даже в спальне не заканчивается. Вокруг огромный, интересный мир, и Маша чувствовала, что желает насладиться им в полной мере.

И для начала неплохо было бы вытащить Харламова в отпуск. Пару раз намекала, но он то ли в самом деле не понимает, то ли весьма удачно притворяется. Видимо, ждёт, когда жена рассвирепеет и скажет ему всё в лицо. Странно, что Дмитрий Александрович за два года брака не запомнил, что ничего хорошего это не сулит. Лично для него.

Но всё-таки семейная жизнь вносила серьёзные коррективы. И теперь нельзя было вернуться домой из торгового центра, после покупки самого классного за последние два года платья, просто сияя улыбкой и помахивая пакетиком с дорогой покупкой. Когда-то Маша поступала именно так, но те времена давно прошли. Сегодня она дома оказалась, только пройдясь по целому списку дел. Покупка платья была верхним пунктом в этом списке, дальше шли дела поскучнее. Встреча с клиентом в кафе, затем не забыть заехать в магазин за продуктами, заскочить в прачечную, потому что уже третий день забывала забрать Димкин костюм, который Дашка заляпала кашей на прошлой неделе. По пути как раз бюро по персоналу, навестить, точнее, напомнить о себе, и вновь озвучить требования для новой домработницы. Они искали домработницу уже два месяца, но, видимо, адвокатская натура давала о себе знать, они с Димкой не на шутку подозрительными стали, и кандидатки их никак не устраивали. А домработница им нужна была отчаянно. Хорошо хоть с няней повезло, и на несколько часов в день Маша со спокойной душой могла оставить дочку на приходящую няню, Люсину знакомую. После полугода безвылазного сидения дома с ребёнком, Маша, не скрываясь, взвыла, Харламов перепугался, судя по всему, пожаловался кому надо, и вскоре в их доме появилась Ольга Николаевна, которая спасла Машино психическое здоровье. Ольге Николаевне Маша была рада и благодарна, но знала, что Анна Александровна наверняка решила, что она слабачка. Взяла и сдалась, через полгода. Вот Анна Александровна была идеальной матерью, всегда. Точнее, не так. Она идеальная мать до сих пор. И какое отношение к этому имеет возраст её чада, правда? Ему всего лишь тридцать зимой исполнится.

Из машины Маша вышла, о платье успев позабыть. Оно осталось на заднем сидении автомобиля, а она выскочила, прижимая плечом к уху телефон, разговаривая с мамой, и открыла багажник, чтобы в первую очередь достать пакеты с продуктами. Мама расспрашивала о Даше, параллельно рассказывала о внуке, о трёхлетнем Сашке, который совсем недавно пошёл в сад, но никак не мог привыкнуть и капризничал. А Света, по молодости и глупости, всерьёз эти капризы не воспринимала, её больше заботили отношения с мужем, который то уходил, то возвращался, а папа уже всерьёз грозился оторвать дорогому зятьку голову.

— Мама, я не знаю, что тебе сказать, — говорила Маша в трубку, шурша пакетами. — Я, конечно, могу поговорить с Димой, чтобы он дал ему по шее. В очередной раз на полгода хватит, а дальше? Давайте дружно плюнем, и пусть они разведутся.

— Маша, ты говоришь так, будто я мечтаю навсегда остаться его тёщей. Но Света не хочет с ним разводиться.

— Господи, когда она повзрослеет?

— Надеюсь, что ближе к твоему возрасту.

— Как-то долго ждать.

— Как Дашенька?

— Хорошо. Ест, играет, плачет, изводит родителей. Всё в меру. У неё вылезло два зуба впереди.

— Как я соскучилась по ней.

— Тогда приезжайте с папой. Берите Сашку и приезжайте. А Света с Глебом побудут одни. Может это что-то решит?

— А Дмитрий Александрович?

Маша глаза закатила.

— Мама, прекрати звать его Дмитрием Александровичем. Две недели назад он сидел на твоём диване и лопал пироги, а ты всё — Дмитрий Александрович, Дмитрий Александрович!.. Это странно. В конце концов, он твоей дочери ребёнка сделал.

— Фу, Маша.

Она рассмеялась, и с лёгкостью сдала супруга:

— Это влияние Дмитрия Александровича.

Маша поставила пакет с продуктами на землю, закрыла багажник, щёлкнула брелком сигнализации, а когда повернулась, застыла от неожиданности. И удивления. Наверное, да, удивление присутствовало, всё-таки она видела Стаса впервые за три года. Она отвыкла от него, даже думать о нём отвыкла, вспоминала только, когда Тихоновы заговаривали о сыне. И вот он вернулся, стоит неподалёку, рядом со сверкающим спортивным автомобилем, привычный и знакомый, совершенно не изменившийся… и одновременно совсем другой, взрослый мужчина, а не мальчик, которым уезжал три года назад, потерянным и растерявшимся. А сейчас он смотрел на неё со знакомой улыбкой.

Маша не сразу справилась с собой, только с мамой разговор закончила, пообещав перезвонить вечером, руку опустила, и всё присматривалась к Стасу, будто не до конца верила, что это он.

— Стас. Когда ты вернулся?

— Вчера, — ответил он и улыбнулся шире. — Привет.

— Привет.

Он от машины отошёл, направился к Маше, а она всё ещё не знала, как реагировать. Потом всё-таки улыбнулась ему. И проговорила:

— Ты вернулся. Я не верю.

— Серьёзно?

— И Анна Александровна, наверное, не верит своему счастью.

— Это да, мама в восторге. — Стас остановился перед ней, окинул долгим взглядом. — А ты совсем не изменилась.

Маша голову на бок склонила, прищурилась, уличая его.

— Ты мне льстишь.

— Нисколько. — Он на пакет у её ног кивнул. — Помочь?

— Конечно. — Вспомнила про костюм мужа в чехле и новое платье, забытое в машине. Снова полезла в салон. Прижала всё это к груди, а когда они вместе направились к подъезду, сказала: — А ты говоришь, что я не изменилась. Я теперь скучная домохозяйка. Со всеми вытекающими. Кстати, об этом. Дима знает, что ты вернулся?

— Да, я ему звонил. И приехал к нему. Привёз подарок для родителей, что он заказывал.

— Ах да, картина.

— Классный подарок. Твоя идея?

Маша скромно пожала плечами, но тут же разулыбалась. Стас тоже улыбнулся.

— Я знал, что это ты.

Они вошли в кабину лифта и оказались близко друг к другу. Маша старательно смотрела на закрытые двери.

— Ты, правда, домохозяйка?

Она пожала плечами.

— Иногда я работаю. Но совсем немного, чтобы не заскучать. Дима был против, но потом согласился. — И призналась: — Я немного истерила, и его доставала.

Стас хмыкнул.

— Не представляю себе этого.

— Спроси у дяди, он тебе много интересного расскажет.

Открыв дверь квартиры, Маша тут же услышала детское хныканье. Посмотрела на часы.

— Дашка проснулась. Ты проходи, отнеси продукты на кухню и располагайся. Я на несколько минут.

Ольга Николаевна её с порога успокоила:

— Только проснулась. Сейчас маму увидит и успокоится.

Маша разулыбалась дочке, протянула к той руки и вынула из кроватки. Даша потёрла кулачком сонные глазки и обняла маму за шею, сразу успокоившись, как и говорила няня. А Маша пригладила тёмные волосы дочки, покачала её на руках.

— Моя хорошая, мама вернулась. Переделала все дела. — Поцеловала её в щёку.

— Маша, у вас гости?

Она оглянулась на няню.

— Это Стас, племянник Дмитрия Александровича. Он вернулся из Европы. Совершенно неожиданно…

— Тогда идите к нему, а я Дашу покормлю.

К Стасу пришлось вернуться. Маша нашла его на кухне, он стоял у окна, сунув руки в карманы брюк, и со спины был похож на Димку. Странно, но это было так. А раньше Маша не замечала.

— Хочешь кофе?

Он обернулся.

— Я отрываю тебя от дел?

— Не выдумывай. Я рада тебя видеть. Прошло три года, Стас.

— Да. Целых три года. — Он окинул взглядом просторную кухню, присел на подлокотник кресла Харламова. — Многое изменилось, как ты и говорила. Как дочка?

— Только проснулась. Я вас познакомлю, чуть позже.

— Мне любопытно. На кого она похожа, на тебя или Димку?

— Наверное, на нас обоих. И это страшно, Стас. Даже я это понимаю.

Он улыбнулся, а потом спросил:

— Ты счастлива? У тебя всё хорошо?

Маша аккуратно расставляла чашки на столе. С ответом не торопилась, но обстоятельно кивнула.

— У меня всё хорошо. И да, я счастлива.

Он покивал, улыбался и кивал. И думал о чём-то. А Маша добавила:

— Конечно, мы с Харламовым — достаточно странное сочетание, но, знаешь, в маленьком, тесном пространстве у нас полное взаимопонимание.

— Кто бы мог подумать.

— Сама порой ловлю себя на этой мысли, — попыталась Маша свести всё к шутке. И полюбопытствовала: — А ты?

Он притворился непонимающим.

— Что?

— Жениться не собрался?

— Да как-то нет. — Они глазами встретились, помолчали, после чего Стас сказал: — Не из-за тебя. Просто я понял, что не хочу жениться. Когда один остался, обдумал всё и понял это. Наверное, я ещё не готов.

— Что ж, это тоже вывод.

— Странно получилось. Димка жениться не хотел, а счастливо женат. И не смотри на меня так, я знаю, что счастливо, даже мама не в силах этого отрицать. А я хотел, мечтал даже, заполучить штамп в паспорт, а сейчас рад, что не сбылось.

— Значит, всё правильно, Стас. Я редко это говорю, очень редко, но, видимо, твоя мама была права.

— Мама — мудрая женщина. Этого у неё не отнять. Только нетерпеливая в некоторых моментах.

Вот тут Маша рассмеялась.

— Это правда!

Хлопнула входная дверь, и почти тут же послышался голос Харламова:

— Мань, курьер не приезжал?

— Димочка, переступи порог, пожалуйста. — Маша с кухни вышла и поспешила мужа встретить. И уже тише и с улыбкой проговорила: — И поцелуй жену для начала.

Харламов привычно фыркнул, но наклонился к ней и прижался к Машиным губам тёплым поцелуем.

— Привет. Дашка проснулась?

— Проснулась, Ольга её кормит. А у нас гость.

— Я уже догадался, видел машину у подъезда. Кто ещё на таких в нашем городе ездит, — со смешком проговорил он громче, проходя на кухню.

Маша, надо сказать, с некоторой тревогой наблюдала за этой встречей. За мужа не переживала, Димка скорее всего сделает вид, что ничего дурного не помнит, а вот Стас… Но тот дяде улыбнулся, поднялся и даже первым руку подал.

— Ну, привет, европеец, — проговорил Харламов, отвечая на рукопожатие, затем по плечу племянника хлопнул. — Хорошо выглядишь. Подрос, что ли?

— А ты? Вширь?

— Чего врёшь-то? — Дима погладил себя по животу. — Всё в норме.

— А рожа гладкая-гладкая.

— Так ей положено, чтобы недруги завидовали.

Маша стукнула его по плечу.

— Хватит хвастаться. Мальчики, вы обедать будете?

— Я — да, — тут же отозвался Дима, — за этим и приехал. Только Дашку проверю.

Стас после некоторого колебания прошёл за ним в комнату, с интересом наблюдал за Харламовым с ребёнком на руках. А Маша наблюдала за ним. Димка с дочкой игрался, даже на руки Стасу девочку передал, но тот, вглядевшись в детское личико, вежливо умилившись, вернул чадо гордому отцу, а на Машу кинул выразительный взгляд.

— Классная, — сказал он. — На тебя похожа.

— Думаешь?

— Мне кажется, что да. — Он снова посмотрел на Харламова, который устроился с довольной от папиного внимания дочкой на диване. — Ты молодец, — сказал Стас негромко. А прежде чем Маша решила, что ему ответить, он громко сказал: — Дим, я привёз картину.

Харламов голову поднял.

— Спасибо. В субботу задарим твоим родителям, и они будут нас поминать добрым словом всю оставшуюся жизнь. Да, Мань?

— Очень на это надеюсь. Стас, останься на обед.

— Нет, поеду. Надо с друзьями увидеться, я обещал. До субботы?

Маша кивнула, не стала спорить. Проводила Стаса до двери. Чувствовала странную неловкость оттого, что снова провожала его. А Стас уже за порогом помедлил, обернулся к ней и спросил:

— Ты, правда, счастлива с ним?

Она кивнула.

— Правда.

Он задумался о чём-то, потом улыбнулся.

— Я рад.

Маша закрыла дверь. Закрыла, и замерла в полумраке ненадолго, прислушиваясь к себе, к своим чувствам и ощущениям. Могла поклясться, что слышит шаги уходящего Стаса на лестнице, но понимала, что душу её это не трогает. Поэтому она заперла замок, и поспешила в гостиную. Разулыбалась при одном взгляде на мужа и дочь. Дашка смеялась, когда отец клацал зубами, как волк из сказки и делал вид, что пытается её съесть. Маша подошла к ним, присела рядом и сделала попытку обнять сразу обоих.

Дима отвлёкся от игры и посмотрел на неё.

— Всё в порядке?

Она кивнула без всякого промедления.

— Да, замечательно. Я рада была его увидеть. А ты?

— И я. Кажется, мальчик немножко вырос.

— Димочка, будь добрее.

— Я добр. Да, маленький? Папа добрый. Папа, вообще, самый добрый и лучший. Да, Дарья? Скажи: па-па.

Дашка нос наморщила, подумала и мотнула головой.

— Не.

Харламов откровенно вздохнул.

— Упрямая, как мать. Душу вынет, прежде чем одно слово скажет.

Маша в возмущении пихнула его в бок, но тут же смилостивилась и подставила щёку для поцелуя. А затем вспомнила:

— Дима, я же купила себе платье! Я таких два года не носила! — С дивана вскочила и кинулась в спальню, переодеваться. Правда, тут же вернулась, заглянула в гостиную и сказала:

— Димка, я тебя люблю.

Он голову повернул, брови вздёрнул, якобы удивлённый её порывом.

— И я тебя люблю. Это ведь просто любовь?

Маша улыбнулась.

— Просто любовь. — Довольно вздохнула и направилась в спальню. Правда, крикнула, чтобы он наверняка услышал: — Но на выходные к нам приедут родители!

Пауза и зычный ответ:

— Очень люблю тебя! Жалко, не разобрал последних слов!

Маша только головой качнула и негромко проговорила:

— Я повторю. Столько раз, сколько будет нужно.

Конец.

Апрель 2016г