Глава 14

Почти всю свою сознательную жизнь Лена терпеть не могла раннее утро. Ненавидела его лютой ненавистью и казалось, нет на свете чувства сильнее.

Однако, вскоре она поняла, как глубоко заблуждалась!

Ведь с началом обучения в университете эта самая ненависть усугубилась в разы. Белова даже в самом кошмарном сне не могла представить, что в скором времени ей придется почти ежедневно вставать в шесть часов утра, дабы успеть добраться до института к первой паре. Без опозданий.

«Не ВУЗ, а чертова пыточная камера! Разве можно так с первокурсниками? Нам нужно время на адаптацию! Нет, же! Загрузили с первых дней!»

Не удивительно, что студенты дружно клевали носом почти на всех парах, числившихся в расписании первыми. Не стала исключением и сегодняшняя лекция по истории. К тому же, монотонный голос профессора Тарасовой вообще никак не способствовал всеобщему бодрствованию. Напротив.

Он действовал убаюкивающе…

Будучи не в силах подавить очередной зевок, Белова прикрыла рот ладонью и тихонько, с невероятным наслаждением зевнула, отмечая краем глаза, что сидящая рядом Ирина тут же поддержала ее скромную «инициативу».

Честно говоря, подруга выглядела уставшей, помятой и жутко сонной.

Тем не менее, она старательно конспектировала информацию, записывая за Антониной Федоровной почти каждое слово. А вот Лена так не могла.

Ее веки тяжелели, глаза слипались все сильнее. Связь с реальностью ослабевала. Не придумав ничего умнее, она прикрылась от зоркого взора Тарасовой своей густой светлой шевелюрой, и поддалась мимолетному искушению — крепко зажмурилась. Всего на миг. Всего на секундочку.

Роковая ошибка. Тотальная. Ведь в то же мгновение Лена задремала.

Сквозь сон она слышала и голос профессора, и редкие ответы ребят, и ласковые нежные прикосновения Синицыной к плечам и макушке, но ничего с собой поделать не могла. Сложно сказать, сколько времени продолжался ее несанкционированный релакс, однако оборвался он довольно резко. Белову разбудили одногруппники, сидящие позади, когда Антонина Федоровна начала бесцельно расхаживать по аудитории, и могла запросто ее заметить.

Встрепенувшись, Лена огляделась и обнаружила, что восседает за столом в гордом одиночестве. Что Ирина куда-то улизнула в самый разгар лекции. «Опять! Странно все это…»

Тяжело вздохнув, она потянулась к своей сумке, извлекла оттуда любимые жевательные резинки, и закинула в рот пару мятных подушечек.

Свежесть ментола обожгла вкусовые рецепторы, благодаря чему Белова окончательно проснулась. Время шло. Занятие по истории продолжалось, а подруга все не возвращалась. Забеспокоившись не на шутку, Лена незаметно развернулась к особо любопытному одногруппнику:

— Пс! Марат! — тихонько поинтересовалась. — А Ириша давно вышла?

— Да! — прозвучало утвердительно. — Минут двадцать назад!

— Странно… ей плохо, что ли, стало?

— Не думаю! Сияла, как тот начищенный самовар, и загадочно улыбалась во все свои тридцать два! Точно пришибленная, честное слово!

— Полегче! — зашипела угрожающе. — Ты о моей подруге сейчас говоришь!

— Извини, просто…

Договорить он не успел. Как раз в этот момент (к величайшему облегчению) на пороге наконец-то нарисовалась Синицына. Подруга проворно прошмыгнула в аудиторию, плотно прикрыла за собою дверь, и почти бесшумно зашагала к их столу. Раскрасневшаяся. Запыхавшаяся. Взъерошенная. Ее губы выглядели распухшими, а глаза сверкали нездоровым лихорадочным блеском. Каким же было всеобщее удивление, когда следом за Ириной в кабинет бесцеремонно вломился Слава Красницкий!

Ничего не объясняя, бывший одноклассник схватил Иру за локоть, по-хозяйски притянул к себе и угрожающе прохрипел довольно странную фразу:

— А может, я тебя тоже?

К тому, что произошло далее, жизнь Лену совершенно не готовила…

«Твою мать! Ущипните меня! УЩИПНИТЕ, НЕМЕДЛЕННО! У меня что, галюники начались? Или он правда… целует ее? А она… самозабвенно отвечает на поцелуй? Отвечает… ЕМУ?! Своему злейшему врагу?»

Белова оказалась столь ошарашена увиденным, что буквально онемела. Попыталась набрать больше воздуха в грудь, но к своему стыду, случайно поперхнулась. Угу… своей же собственной жевательной резинкой!

Да так сильно, что задыхаться начала, раскраснелась и громко закашлялась.

Помощь пришла от все того же Славика. Ну… в его крайне своеобразной манере, конечно. Парень грубовато похлопал ей по спине и надменно заявил:

— Смотри не сдохни, Белова! Не хочу, чтобы потом моя Синичка горевала!

«Моя?» — изумленно вытаращилась на обоих, не в силах произнести ни звука. — «Моя? Значит, я все правильно поняла? Они… они… одуреть можно!»

Тишина повисла ошеломляющая. Все взгляды устремились на их троицу.

— Ой, дурак! — обреченно застонала подруга, спрятав лицо в ладонях.

Секунду спустя она торопливо вернулась на свое место, дрожа всем телом.

Но в следующее мгновение грянула настоящая буря, в лице Тарасовой:

— Это что еще такое? — кулак профессора с грохотом опустился на кафедру. — Вы что себе позволяете? Мало того, что занятие мне срываете, так еще и высшее учебное заведение в бордель решили превратить? Ну, уж нет!

— Извините! — сдавленно пискнула Ирина. И выглядела при этом столь подавлено, что Белова готова была броситься грудью на ее защиту.

Но запал пропал, стоило услышать страшный рев Антонины Федоровны:

— Молчать! Молодой человек, а Вы вообще из этой группы?

— Нет, конечно! — невозмутимость Красницкого бесила.

При чем всех, без исключения. Очевидно, не выдержала и Тарасова.

— Тогда, вон отсюда! Убирайтесь, немедленно!

— Ух, какой у Вас зычный голос! — откровенно издевался над женщиной бывший одноклассник. — Вы случайно, не генеральская жена?

— Пошел вон, наглец!

Но тот и с места не сдвинулся, пока Ирина его лично об этом не попросила.

Она взволнованно сжала ладонь Вячеслава и умоляюще простонала:

— Иди!

Секунда. Другая.

Наконец, театрально откланявшись, молодой человек скрылся за дверью.