Глава 26

— Представлял? — она бездумно повторила его последнюю фразу, пытаясь обрести контроль над собственным телом. Над ватными ногами и надрывно громыхающим сердцем. — Это в каком смысле? Что значит… представлял?

Столь безобидные вопросы застали Виктора Эдуардовича врасплох.

Мужчина встрепенулся. И даже напрягся. Причем, чертовски сильно.

— Нет! Ничего! — отозвался он сухо. — Забудь!

Лена отчетливо ощутила, как дрогнули его руки. Как окаменели мышцы, превращая преподавателя в неподвижную статую. В холодную каменную глыбу. И лишь частое порывистое дыхание выдавало в нем признаки живого человека. Интуиция подсказывала ей, что внутреннее состояние Макарова в ту секунду тоже изменилось. Он будто очнулся внезапно от глубокого сна. Очнулся, и охренел от всего происходящего. Впрочем, в подобном состоянии пребывал сейчас не только он. Ее затуманенное страстью сознание прояснялось катастрофически медленно. Но все же прояснялось.

«Господи, что мы наделали? Он и я… нет, фактически мы не переспали, но… получается, у нас все же был секс? О, это плохо! Это очень плохо!»

Запоздалое раскаяние обожгло нутро, точно бурлящей кислотой.

А щеки вспыхнули болезненным румянцем.

Буквально подыхая от жгучего стыда, Лена медленно отлепилась от Виктора Эдуардовича, целомудренно прикрывая грудь руками. Не зная, куда деть глаза, она нервно сглотнула образовавшийся в горле ком и растерянно посмотрела в сторону. Однако ужаснулась в тот же миг.

Ибо случайно заметила собственное отражение в зеркале, висящем на противоположной стене.

Да… такой ошалевшей Белова видела себя впервые!

Губы распухли от бесконечных поцелуев. Кожа раскраснелась.

Косички растрепались и потеряли свою изначальную форму.

А взгляд… он пугал сильнее всего. Потому что, казался ей чужим. Диким.

И теперь этот самый взгляд невольно сфокусировался на многочисленных бутыльках, флаконах и прочих гигиенических принадлежностях, аккуратно расставленных на полочках, обрамляющих вышеупомянутое зеркало.

«Таня! Чертова Таня! Как я могла забыть о ее существовании? Она ведь здесь повсюду! Вся квартира пропитана ее мерзкой аурой, точно плесенью!»

Окончательное прозрение обрушилось на нее безудержной лавиной.

Многотонным айсбергом. И оказалось сродни удару под дых.

Сильному, беспощадному. Словно ей чугунным кулаком со всей дури в живот заехали.

Ни капли не щадя, наслаждаясь ее болью. Всхлипнув от неожиданности, Лена чуть покачнулась, из последних сил борясь с желанием, рухнуть на пол и свернуться там калачиком.

Макаров озадаченно проследил за ее взглядом, и помрачнел еще больше.

Возможно, тоже вспомнил о существовании своей темноволосой пассии.

А возможно, просто пожалел, что вообще к студентке прикоснулся.

— Твою мать, Лена! — прохрипел он вдруг, сделав неосознанный полушаг назад, и схватившись за голову. Мужчина стиснул свои виски так сильно, будто пытался размозжить собственный череп. — Твою мать!

Белова же, прокрутив в памяти их недавнюю близость, зашлась в приступе беззвучного истерического хохота. Ее трясло. Глаза неестественно блестели из-за едва сдерживаемых слез.

Во рту стало горько от подступившей желчи.

«Ну, вот и все! Готовься! Сейчас он скажет, что этот волшебный миг был чудовищной ошибкой, а все случившееся между нами — банальным наваждением! Что он равнодушен ко мне, как и прежде, а потому ничего подобного у нас более никогда не повторится! Ладно. Пусть так. Я не стану реветь! Приму, как должное! Буду улыбаться! Через силу. Фальшиво. Но буду. Ему не стоит знать, как мне больно… не стоит! Я сильная. Я справлюсь. Я прощу. Разлюблю и забуду! Наверное. Однажды. Ну… или просто с катушек сейчас слечу, и рожу ему расцарапаю, если посмеет только заикнуться! Если посмеет за меня решать, что мне считать ошибкой, а что нет! Заору во всю глотку, и пусть потом сам своей Тане объясняет, чем тут со мной занимался! Давай, рискни здоровьем, Виктор Эдуардович!»

Словно предчувствуя беду, ее бедное сердце сжалось в груди до предела.

Ухнуло в пропасть. Заколотилось от волнения с чудовищной скоростью.

Дышать стало трудно. Ребра будто невидимыми стальными тросами стянуло.

«Господи, ну кому я вру? Не заору. Не разлюблю. И не забуду. Черт бы меня подрал, дуру конченую! За что? Вот за что мне все это? Ненавижу гада!»

Тяжелый измученный мужской вздох нарушил девственную тишину пространства. Затем еще один. И еще. Повернувшись на звук, Лена с удивлением обнаружила, что преподаватель более не хватается за голову и не сыплет ругательствами направо и налево. Нет, напротив. Теперь он выглядел спокойным. Скрестив руки на мощной груди, Макаров пристально наблюдал за ней, сканируя тяжелым цепким, но все еще посоловевшим взглядом. Затем он приблизился. Мягко пленил ее лицо своими безбожно горячими ладонями и вкрадчиво прошептал, склонившись практически к губам:

— Детка, послушай…

Лена непроизвольно вздрогнула, вжимаясь спиной в кафельную стену.

«Началось! О, Боже! Началось!»

Не отдавая отчета собственным действиям, она закрыла его рот своими заледеневшими ладонями, не позволив тем самым закончить фразу.

— Нет! — прокаркала хриплым старушечьим голосом. — Не хочу!

Схватив за запястья, мужчина осторожно отвел ее руки от своего лица.

— И тем не менее, мы поговорим!

Строгий отчужденный голос преподавателя подействовал на нее, как красная тряпка на быка. Вспыхнув от злости, точно спичка, Лена яростно вывернулась из его стального захвата, подняла футболку, сиротливо валяющуюся на полу, и проворно натянула ту на себя, пряча обнаженное тело от посторонних глаз. В данный момент ей стало глубочайше плевать, кому именно принадлежит данная вещь. Затем, дерзко вскинув подбородок, девушка последовала недавнему примеру Виктора Эдуардовича — тоже скрестила руки на груди. Удерживая на себе его внезапно потемневший взгляд, Лена вернулась на прежнее место и потерянно улыбнулась.

— Хорошо! Давайте поговорим!

Макаров явно собирался что-то ответить, но едва Белова заметила до боли знакомый наклон головы и хищный прищур каре-зеленых глаз, вновь не дала мужчине и рта раскрыть.

Предпочла нанести удар первой.

«Даже дети знают: лучшая защита — нападение!»

— Спасибо конечно, Вы сделали мне очень приятно! — собрав все свое мужество в кулак, прощебетала как можно беззаботнее. — Не знаю даже, как Вас благодарить! Но не стоило так сильно заморачиваться! Правда! Мой парень справился бы ничуть не хуже…

Преподаватель полоснул Лену таким ошарашенным взглядом, будто не верил собственным ушам. Брезгливо скривившись и скрипнув зубами, он мертвой хваткой вцепился в ее плечи.

А следом припечатал девушку к стене и угрожающе навис над нею, точно хищный беркут, готовый растерзать в любой момент.

— Что? — уточнил с обманчивой нежностью в голосе.

— А местами даже лучше! — с вызовом уставилась на Макарова, и нервно увлажнила пересохшие губы.

— Белова, ты совсем охренела? — его кадык дернулся.

На скулах заиграли желваки. Брови сошлись на переносице.

— С чего бы?

— Ты рассуждаешь о своих трахарях, находясь в моих руках! В моих, бл*дь, руках! — тихонько рыкнул ей прямо в ухо, вынуждая вздрогнуть и покрыться крупными мурашками. — Не боишься, что я просто возьму и сверну сейчас к херам твою хрупкую шейку?

— Нет! — подмигнула игриво, шалея от злости. — Я же умру… счастливой!

От взгляда Виктора Эдуардовича, полыхающего презрением и лютой яростью, Лене стало не по себе. До такой степени, что в душе образовалась странная пустота. Первозданный вакуум.

Но в следующий миг исчез и он.

А ее реальность разбилась вдребезги, распадаясь на тысячи острых осколков.

— Знаешь, в моей жизни хватает конченных сук! — глухо пробубнил мужчина, отступая на шаг и стискивая руки в кулаки. — Тем печальнее наблюдать, как ты становишься одной из них! — пауза, и выстрел прямо в сердце. Разрывными. — Самой виртуозной!