Глава 27

Он ушел, не обронив более ни слова. Не удостоив взглядом.

Оставил одну, шибанув напоследок дверью так, что чудом с петель не сорвал. И в ту же секунду выдержка окончательно покинула Лену.

Слезы градом хлынули из глаз, обжигая кожу, точно каленым железом. Колени предательски задрожали. Да что там, колени?

У нее началась вдруг самая настоящая истерика.

Девушку трясло и колотило так, что зуб на зуб не попадал.

За грудиной что-то зверски ныло. Виски простреливало.

А перед глазами все расплывалось из-за влаги, застилающей их.

В ушах — страшный гул. В горле — болезненный ком.

Обессилев, Лена непременно рухнула бы на пол. Но, к счастью, в самый последний момент ухватилась за край большой керамической раковины.

Той самой, над которой висело зеркало. Зеркало с полочками.

Бешенство вновь взыграло в крови, затмевая последние крохи разума.

Зашипев, подобно ядовитой кобре, Белова недобрым взглядом покосилась на косметические и гигиенические средства, принадлежащие явно женщине.

Раздраженно растерев по лицу соленую влагу, девушка мстительно прищурилась. А после, с превеликим удовольствием принялась заботливо складывать все Танины вещи, флакончики, бутыльки и тюбики… в урну.

«Разложилась тут, сучка, как у себя дома! Заполонила все своим барахлом! Уматывай, давай! Вон отсюда! Проваливай, к чертовой матери!»

Она не успокоилась до тех пор, пока все женские принадлежности не оказались в мусорке. После этого, с чувством выполненного долга, Лена включила кран с холодной водой. Прочистила забитый нос и хорошенько умылась, смыв остатки косметики мылом. Затем, расплела свои многострадальные косички, вспушила волосы пятерней, и судорожно втянув кислород полной грудью, перекрыла кран. Придирчиво оглядев себя в зеркальном отражении, она осталась более чем довольна своим внешним видом. Футболка Макарова доходила ей до середины бедра, как любое довольно откровенное мини. Но едва ли девушку смущал этот факт.

Уж точно не сейчас. Захватив с собой свою влажную одежду и гордо расправив плечи, Белова наконец-то вышла из ванной комнаты. Прислушалась. На кухне было довольно оживленно. Не смотря на огромные габариты квартиры, до нее все же доносились их приглушенные голоса.

Недолго думая, она пошлепала босыми ногами в нужном направлении.

Как будет в глаза Виктору Эдуардовичу смотреть — не знала.

Но искренне надеялась, что он не станет провоцировать ее на публике.

Однако перешагнув порог кухни, Лена удивленно огляделась.

За столом, вальяжно развалившись, по-прежнему восседали Барсуков и Красницкий. У плиты, вооружившись фартуком и сковородкой хлопотала Таня. И судя по выражению ее лица, удовольствия от процесса девушка не испытывала. Брезгливо скривившись, она поинтересовалась без особого энтузиазма:

— Ну и что там дальше по рецепту?

Слава включил на телефоне какое-то видео и коротко проинформировал:

— Три яйца, сода гашеная уксусом и стакан муки!

— Это все?

— Перемешать до состояния густой сметаны и обжаривать на среднем огне!

Нутром чувствуя неладное, Белова осторожно вклинилась в разговор.

— А что у вас тут… происходит?

И Вячеслава прорвало. В буквальном смысле слова.

— Да кое-кто здесь удумал, меня пустым чаем поить! — воскликнул он с присущей ему надменностью. — Я голодный, как волк — не успел перекусить после тренировки! Готов слона сожрать! А она мне кипяточку наливает!

— Не сердись, Слава! — примирительно замурлыкала Таня, раздражая Лену одним лишь своим присутствием. — Я предупреждала, что не умею готовить!

— Было бы желание! — строго осадил ее Красницкий. — Интернет в помощь!

— Зачем мне это, сладкий? Я женщина, а не кухарка!

— И на кой черт ты тогда сдалась моему брату?

— Для любви! — соблазнительно выгнула свою плоскую грудь избранница Макарова. — Женщины созданы для любви! Мое место в спальне, а не у плиты! Подрастешь — поймешь!

Скрестив руки на груди, Славик раздраженно хмыкнул:

— А ничего, что ни один мужик с голодухи вообще никого отлюбить не сможет? Для этого силы нужны и энергия, если что!

— Нет, ты…

— Не отвлекайся! — отрезал он тоном, не терпящим возражений. — Оладьи сами себя не испекут! И я становлюсь все голоднее и злее!

— А тебе идет его футболка! — напомнил о своем существовании Гарик.

Лена одарила парня добродушной улыбкой:

— Правда?

— Правда! — беззлобно заржал Барсуков. — Выглядишь теперь, как любовница Макарова! Вот, ей Богу!

«Ох, Игорь… знал бы ты, как близок к истине!»

Сковородка громыхнула на плите. Очевидно, Таня едва не выронила ту из рук, услышав подобное предположение. В следующий миг Белова была удостоена ее пристальным вниманием. Она разглядывала Лену, будто букашку под микроскопом. А после театрально закатила глаза:

— Мужская футболка и распущенные волосы всегда создают подобный эффект! Нашли, чему удивляться!

— Я сегодня буду есть?

— Все, Славочка! Все! Не ругайся!

Лишь когда Татьяна вновь повернулась к ней спиной, полностью сосредоточившись на готовке, Лена поняла, что и не дышала все это время.

Что замерла от напряжения, опасаясь быть пойманной с поличным.

— А где… все? — поинтересовалась, заметив наконец отсутствие подруги и хозяина квартиры. Красницкий расплылся в довольной мечтательной улыбке.

— Синичка в гостиной, — в его темных глазах появился шальной порочный блеск, — пытается высушить наши вещи утюгом. А Виктора мы не видели.

— О! — растерянно переступила с ноги на ногу, пытаясь не выдать своей реакции на это имя. — Я к Ирише пойду! Свою одежду тоже проглажу!

— Угу! Шуруй! — позволил ей «барин» местного разлива. — По коридору прямо, потом налево! Не заблудись смотри!

Нет, она не заблудилась. И Синицыну нашла довольно быстро.

Завидев Лену, подруга оживилась:

— Ты вовремя! Давай сюда одежду, я высушу ее!

— Спасибо! — положив вещи на гладильную доску, Белова крепко обняла Ирину со спины и поцеловала в щеку. — Я могу сама, если ты устала!

— Нет-нет! Все в порядке!

— Хорошо, как скажешь!

— Почему ты дрожишь?

Столь безобидный вопрос застал ее врасплох.

Губы тоже задрожали, когда Лена умоляюще прошептала:

— Уедем отсюда! Прошу!

— Конечно уедем! И очень скоро! — незамедлительно согласилась подруга. — Дождь закончился… да и смущать хозяев не хочется. Виктору Эдуардовичу, похоже, крайне неловко в нашем обществе!

— С чего ты взяла?

— Так он уже минут десять на балконе стоит! — вкрадчивый шепот. — Домой не заходит, и курит без конца!

Белова зажмурилась, чувствуя, как пульс вновь начинает зашкаливать.

— Он… здесь?

Ира кивком головы указала на окно, за которым девушка разглядела небольшой балкончик. Макаров действительно находился там. На холоде. По-прежнему в одних шортах. Преподаватель курил, облокотившись о перила и задумчиво смотрел вдаль. У Лены от подобного зрелища прямо в груди защемило. Отстранившись от подруги, она вдруг произнесла:

— Ириша, ступай на кухню!

Синицына отложила в сторону утюг и недоуменно вскинула брови.

— Зачем?

— Умоляю тебя, иди! — состроила скорбную мину. — Пожалуйста! Я сама вещами займусь!

Хитро улыбнувшись, подруга отсалютовала ей и направилась в сторону выхода.

Белова окликнула ее, когда та была уже на пороге.

— Можешь сделать так, чтобы никто сюда не заходил некоторое время?

— Легко!

— Я люблю тебя!

— А я тебя!

Едва Ирина скрылась за дверью, девушка торопливо выдернула вилку утюга из розетки.

А после, не чувствуя земли под ногами, бесшумно выскользнула на балкон.

И тут же зябко поежилась. После дождя повеяло холодом.

«Так, соберись немедленно! Хватит трястись!»

Буквально обмирая от волнения, Лена подошла ближе и встала совсем рядом с Виктором Эдуардовичем, тоже облокотившись на перила.

Заметив ее, мужчина замер. Секунду-другую стоял неподвижной глыбой.

Затем, крепко затянувшись напоследок, все же затушил сигарету.

— Чего ты выперлась? — прогромыхал он недовольно. — Давно не болела?

— М-м-м?

— Здесь холодно!

— Но Вас это не останавливает!

— Я закаленный!

— Ну а я… упрямая!

— О, это очевидно!

— Я, — голос дрогнул, надломился, — я просто хочу…

— Чего, Лена? — Макаров медленно развернулся к ней лицом, прожигая до ужаса странным взглядом. — Чего ты хочешь?