Глава 46
— На сегодня все, ребята! — услышав звонок, сообщил преподаватель философии, Павел Терентьевич. — Мы с вами и так отлично поработали!
Дружно попрощавшись с профессором Зиновьевым, студенты торопливо высыпали в коридор. Между второй и третьей парой перемена длилась всего десять минут, а успеть за это время нужно было многое.
Потому-то Лена и Ирина, обычно передвигающиеся вразвалочку, решили поторопиться. Абы как распихав конспекты по сумкам, обе поспешили за одногруппниками. Сверившись с расписанием в главном фойе (которое частенько менялось из-за заочников — первокурсников, приехавших на осведомительную установочную сессию) девушки двинулись в сторону внутреннего университетского дворика, ибо третьей парой значилась физкультура. Физкультура, посещать которую ей становилось все сложнее.
Впрочем, как и лекции по экономике, ведь вел их тоже Макаров.
«Боже! Дай мне сил! Я справлюсь. Я справлюсь! Как не фиг делать!»
Прошедшие две с небольшим недели хоть и пролетели стремительно, дались ей, ой как непросто. Продолжая держать данное самой себе слово, Лена прилагала максимум усилий, чтобы пересекаться с Виктором Эдуардовичем, как можно реже. А когда встречи было ну никак не избежать, она делала все от нее зависящее, лишь бы только не оставаться с ним наедине (ибо ни себе, ни ему более не доверяла), и тратила на это просто колоссальное количество энергии. Возможно, подобные маневры удавались ей по той простой причине, что сам мужчина особой инициативы в отношении нее не проявлял. Он не вылавливал ее в коридорах, не просил, как раньше, остаться после пары. Не настаивал на отработках прогулов, о которых твердил прежде.
И данный факт страшно ранил Лену. Задевал за живое. Уязвлял самолюбие.
В глубине души (подобно конченой дуре), она все же надеялась, что после всего случившегося, он не воспримет ее слова и просьбу держаться от нее подальше… всерьез.
Но он воспринял. И похоже, воспринял буквально.
Нет, они продолжали общаться. Здоровались.
Вежливо улыбались друг другу. Временами, даже обменивались саркастическими шуточками.
Но всегда исключительно на публике. Демонстративно. Наигранно.
Однако, несмотря на кажущуюся дистанцию, из своего поля зрения Макаров никогда ее не выпускал. Он просто наблюдал за ней со стороны. Белова постоянно ловила на себе его тяжелые задумчивые взгляды. Постоянно чувствовала исходящее от него напряжение, гнев, неуемную тоску и… голод. Жуткий голод, зарождающийся в глубине тех каре — зеленых глаз.
Он будто сдерживал себя, и сдерживал из последних сил.
Будто затаился на время и выжидал чего — то, одному ему известного.
Но… иногда (все чаще) от тех взглядов ей становилось нечем дышать.
Они ощущались самым настоящим прикосновением.
Горячим. Властным. Собственническим.
Обжигающим кожу. Оголяющим все нервы. Опаляющим нутро.
В такие моменты Беловой хотелось от безысходности на стену лезть.
Или выть во всю глотку, надрывая свои бедные голосовые связки.
У нее не получалось вытравить его из мыслей. Не получалось забыть.
Но она старалась. Искренне старалась.
Потому и решила идти по пути наименьшего сопротивления — найти утешение в других парнях.
Просто переключиться, как когда — то в школьные годы советовал ей сам Макаров.
О, это было несложно. Лена по натуре своей являлась кокеткой.
Вот и пустилась во все тяжкие. Лишь бы не думать о нем.
Лишь бы не чувствовать ни ревности, ни отчаяния, ни боли.
«Я правильно делаю! Я все делаю правильно!»
С тех пор ни одного вечера девушка не провела дома.
Ходила на свидания, в кафе, в кино. Даже на катке побывать умудрилась.
Она никому ничего не обещала, кроме своей компании и приятного времяпрепровождения.
И тем не менее, желающих погулять с ней, было предостаточно. Ее приглашали с регулярным постоянством, и это положительно сказывалось на самооценке. Лена начинала приходить в себя.
В отличие от Ирины.
После семейного торжества Красницких, на которое Слава водил ее в качестве своей девушки (тоже чуть более двух недель назад), Синицына впала в какое — то непонятное, необъяснимое уныние. Стала молчаливой, задумчивой. И Беловой жуть, как не нравилось подобное состоянии подруги.
Нелогичное, странное и совершенно ей не свойственное. Она почти не улыбалась.
Лишь вздыхала тяжело и измученно, размышляя о чем — то своем.
«Нет! Так дело не пойдет! Не могу видеть ее… такой!»
— Я календарь… переверну — и снова третье октября! — негромко запела Лена, кривляясь перед Ириной, в надежде хоть как — то поднять той настроение.
Но, как и ожидалось, вместо привычного хохота, подруга пробубнила:
— В песне речь о сентябре идет, вообще — то!
— Как хочу, так и пою! — игриво сморщила нос Белова. — Тем более, в моих словах нет не капли лжи. Взгляни на дату в собственном телефоне.
— Не собираюсь я никуда смотреть! — раздраженно рыкнула Синицына. Ее настроение менялось буквально по щелчку пальцев. — Чего ты встала? Пошевеливайся давай, нам еще переодеваться в спортивную форму!
Лена настороженно прищурилась, не понимая уже ровным счетом ничего.
— Да что с тобой такое? — прошептала растерянно.
— Все в порядке…
— Нет! Не в порядке!
— Говорю же…
— Ты врешь! С тобой что — то происходит! Ты вся на нервах. Постоянно молчишь. Раздражаешься по любому поводу. Я не узнаю тебя!
— Прости! — в поисках облегчения, Ирина стиснула ладонями собственные виски. — Да, ты права. Есть кое — что… что не дает мне покоя. Это не моя тайна, но я больше не могу держать все в себе. Я так скоро с ума сойду!
Немного расслабившись, Белова мягко накрыла ее плечи своими ладонями:
— Расскажешь?
— Расскажу! — Синицына наконец облегченно улыбнулась. — Но сперва мы переоденемся. Не хочу получать нагоняй от Макарова за опоздание.
— Блин! Я же свихнусь от любопытства!
— Не свихнешься.
— Ириша, пожалуйста! — жалобно заканючила девушка. — Хоть в двух словах!
Подруга кивнула. Вздохнула полной грудью и выпалила на выдохе:
— Ну если в двух словах: у моей матери были отношения с отцом Славика…
Сказать, что данная новость произвела на Лену эффект разорвавшейся бомбы — ничего не сказать. Ее глаза чудом не вывалились из орбит, когда она ошарашенно уставилась на Синицыну, и заблеяла срывающимся голосом:
— А… а как это? Они что, прямо… и секс был? О… Ого! Офигеть! В смысле, нет, я не осуждаю. Просто… хм! Ну, надо же?
— Исчерпывающе! — подытожила Ирина, хватая ее под руку и направляя в сторону спортзала. — А теперь переодеваться! Живо!
Путь в раздевалку проходил в аккурат мимо макаровского кабинета, поравнявшись с которым, девушка почувствовала волнение и страшную дрожь во всем теле. Не спроста. Дверь в комнату оказалась немного приоткрыта. Не удержавшись от соблазна, Белова остановилась на долю секунды и заглянула в небольшую образовавшуюся щелочку.
Зря… на нее тут же нахлынули воспоминания. И тоска. Тоска по этому человеку.
В следующий миг там, внутри кабинета мелькнула обнаженная мужская спина.
Мощная. Рельефная. Без единого изъяна.
И ее глупое сердце сжалось в груди до предела, прежде чем обрушиться на ребра неистовыми ударами. В ушах страшно загудело.
«Спокойно! Спокойно! Я и раньше видела его без рубашки…»
Но то было раньше. А теперь, будто почувствовав чье — то присутствие, Виктор Эдуардович резко развернулся лицом к двери. В его руках была зажата белая спортивная футболка.
Очевидно, он тоже переодевался, пока не заметил случайного свидетеля.
И тоже замер, сверля Лену стремительно темнеющим взглядом.
Секунда. Вторая. Воздух со свистом покинул его легкие.
Преподаватель вздрогнул, яростно стискивая в кулаках ни в чем неповинную ткань.
Сокрушенный стон. Решительный шаг в сторону двери.
Казалось, еще мгновение и он точно распахнет ее, чтобы затащить девушку внутрь. А потом…
— Ты чего там застряла? — возмущенный возглас Ирины, удалившейся уже на пару добрых метров, подействовал на Белову отрезвляюще.
— Да иду я! — щеки от смущения вспыхнули багряным румянцем. — Иду!
* * *
Хоть осень официально вступила в свои права, погода все еще держалась достаточно теплая и солнечная. Пользуясь этим, Макаров проводил занятия на свежем воздухе. А точнее, на открытом стадионе. Плюс ко всему, сегодняшняя пара оказалась совмещенной с группой с параллельного потока. Так что толпа студентов собралась знатная. Стоило всем им добраться до нужного места, Виктор Эдуардович живо скомандовал:
— Все внимание на меня! Сейчас перекличка, далее четыре разминочных круга по стадиону легким бегом, затем подходим ко мне и ждем дальнейших указаний. Всем все ясно?
— Да! — дружный хор голосов в ответ.
— Отлично!
Когда с перекличкой было покончено, и почти все учащиеся (включая даже Ирину) приступили к пробежке, мужчина окликнул Лену ленивым будничным тоном:
— Белова, задержись на минутку!
Не зная, чего именно от него ожидать, она настороженно замерла на месте.
Сократив расстояние между мини, Макаров зачем — то протянул ей блокнот, в котором совсем недавно делал пометки. Девушка машинально вскинула руку, но он свою не отнял. Внезапное соприкосновение их пальцев было сродни удару током. Всхлипнув от неожиданности, Лена испуганно отшатнулась. Будто не заметив этого, преподаватель сипло поинтересовался:
— Все разглядела, детка?
«Он имеет в виду… Боже!»
Собрав последнюю волю в кулак, она неопределенно пожала плечами, маскируя неловкость тотальным безразличием:
— Ой, да чего я там не видела?
— И то верно! Ничего нового!
— Виктор Эдуардович…
— Скоро, Лена! — прозвучало язвительно. — Очень скоро!
— Что, скоро?
— Я дождусь новостей по одному очень важному вопросу, и когда у меня наконец будут развязаны руки, первым же делом я… сверну твою хрупкую шейку! Медленно и с большим наслаждением!
— За что?
— За все хорошее, что мне приходится чувствовать, по твоей милости!
— Какого черта Вы мне угрожаете? Последнюю совесть потеряли?
— Я тебя предупредил! Лучше прекращай!
— Да что прекращать — то?
— Похождения свои! Или думаешь, я ни о чем не знаю?
— Думаю, Вам нет и не должно быть до меня абсолютно никакого дела! Мы друг другу никто! Встречаюсь, с кем хочу!
— Ошибаешься, малышка! И даже не представляешь, как сильно!
— Не называйте меня…
— Почему? Боишься не сдержаться?
«Да пошел ты! Гад!»
— На нас все смотрят! Мне бежать нужно…
— Ну беги! — предупреждающий рык. — Только сперва толстовку застегни!
— Зачем?
— Вся грудь наружу! Не хрен здесь своими прелестями трясти! Или хочешь, чтобы у всей мужской половины группы штаны задымились?
«Вот ведь…»
Скрипнув зубами, дабы сдержаться от грязных ругательств, Белова резко развернулась на девяносто градусов, и стремительно рванула вперед, догонять Синицыну. Злость бурлила в крови вулканом. Неуемная, безграничная злость.
Да, у ее спортивного топа действительно имелось довольно откровенное декольте, но…
«Нечего мне указывать! Хочу выставлять сиськи напоказ, значит, буду!»
Настигнуть Ирину не составило большого труда, она специально бежала медленно. А когда они поравнялись, Лена без промедления потребовала подробнейшего рассказа «анонсированной» ранее истории.