Глава 70
Лена проснулась от поцелуя. Вернее, от поцелуев.
Порывистых. Пылких. Настойчивых и жадных.
Жалобно захныкав (ибо просыпаться в столь ранний час после ночки, которую он ей устроил, категорически не хотелось), девушка попыталась отвернуться от него. Не вышло — Виктор тут же вернул ее в исходное положение.
И сделал это так быстро и легко, будто она совсем ничего не весила.
Фыркнув от досады, Белова хотела с головой закутаться в одеяло, но предвидев это, Макаров просто вырвал его из ее рук и швырнул на пол.
— Нет! — застонала Лена, накрывая голову подушкой. — Отстань!
— Просыпайся! — даже сквозь преграду услышала довольный рокочущий голос преподавателя. — Ну, же, детка!
— Не хочу! Не хочу! Ненавижу раннее утро!
— В каком месте оно раннее? Десятый час!
— Вот и просыпайся сам, в своем десятом часу! А я не…
В следующую секунду девушка отчаянно взвизгнула и подпрыгнула в кровати — мужчина смачно впился зубами в ее ягодицу. Сон, как рукой сняло.
— Ай!
— Подъем, я сказал! Сегодня много дел!
— Каких еще дел?
— Понедельник, вообще-то! — пояснил он невозмутимо. — Институт никто не отменял! Или ты решила заделаться злостной прогульщицей, Белова? И мне стоит тебя за это… наказать?
«Накажи! Давай, накажи меня!»
Улучив момент, Лена с силой оттолкнула Виктора от себя.
А когда он с готовностью распластался на спине, проворно его оседлала.
Взгляд Макарова потемнел. Зрачки расширились. Дыхание потяжелело.
До боли сминая ладонями ее бедра, он сдвинул Лену чуть ниже. К своему паху. Твердому, напряженному и готовому. Тот факт, что ни на одном из них не было одежды, лишь придавал остроты ощущениям. Дрожа от вожделения, от нестерпимого желания поцеловать этого мужчину, она медленно склонилась к его губам. Нежно лизнула уголок рта. Ласково потерлась гладкой щекой о его щетинистую, и прошептала, буквально дурея от удовольствия:
— У меня сегодня пятая и шестая пара! Времени — вагон и маленькая тележка!
— Я знаю! — тихий утробный рык разрезал тишину пространства.
А в следующий миг он осторожно заполнил ее собой.
Насадил на член без предупреждения.
Крайне медленно. Аккуратно.
Практически на сухую. Заставляя вскрикнуть от неожиданности, опереться ладонями о его тяжело вздымающуюся грудь, и покрыться мурашками.
— Эй, ты чег…
— Тише! Все хорошо! Сейчас намокнешь!
Виктор не соврал. Уже через пару-тройку его поступательных движений Лену бросило в жар. А там внутри, стало влажно и скользко.
— Вот так, девочка! — довольно пророкотал он, наращивая темп. — Вот так!
Она запрокинула голову, прикусила губу и блаженно зажмурилась, настраиваясь на дикую скачку. На кайф. На полное подчинение своему мужчине.
«Я люблю тебя! Люблю! Люблю…»
Когда все закончилось и оба рухнули на кровать практически без сил, Белова все же поинтересовалось:
— А тебе во сколько в институт?
Пытаясь выровнять дыхание, Макаров отрицательно покачал головой:
— Я взял отгул на сегодня!
— Отлыниваешь от работы, Виктор Эдуардович? — беззлобно подколола его девушка. — То с пар самовольно уходишь, то студентов избиваешь, то отгулы берешь! Не боишься, что однажды тебя уволят, с таким подходом к трудовой деятельности?
Мужчина расхохотался:
— Не боюсь!
— Почему?
— Ну, во-первых, у меня там достаточно серьезные покровители, — он принялся задумчиво перебирать ее волосы, — во-вторых, на дворе только октябрь — я с лихвой наверстаю недостающие часы в течении года. Ну, а в-третьих, не особо-то я и держусь за эту должность. Могу сам уйти в любой момент. Основной источник дохода у меня другой. А школа и институт — так… скорее хобби.
Лена ужаснулась:
— То есть, если бы не твое «хобби», мы с тобой никогда не встретились бы?
— Скорее всего!
— Хорошее хобби!
Макаров плотоядно оскалился и склонился к ее уху:
— Отличное!
Взвизгнув, девушка откатилась в сторону.
Но потом грустно улыбнулась, осознав кое-что.
— Ты ради сына отпросился?
Мужчина коротко кивнул.
— Мы сейчас к нему поедем? Или вечером?
Виктор стал серьезным. Нахмурился.
— Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить…
Белова сникла, догадавшись обо всем без слов.
Стараясь не выказать смятения, творившегося в душе, она медленно села.
— Ты не хочешь брать меня с собой, да?
Он тоже сел. Тяжело вздохнул. Вцепился в подбородок Лены, вынуждая ее смотреть ему в глаза и наконец, заговорил:
— Пойми меня правильно, я не хочу форсировать события. Ты обязательно познакомишься с ним, но… всему свое время. Я крайне редко видел сына, пока мы с Ксюхой таскали друг друга по судам. А последние пять месяцев не видел вообще — мы общались с Тимкой только по телефону. А ведь он еще ребенок! Причем, достаточно маленький! Он вполне мог отвыкнуть от меня за такой длительный срок. Даже наша с ним встреча может стать для него достаточно стрессовой. Не говоря уже о новых знакомствах. Я решил, что сегодня съезжу к нему сам. Расскажу о тебе, морально подготовлю, и тогда…
Будучи не в силах скрыть своего отчаяния, Лена потупила взор.
— Но… там ведь будет его мать! — выпалила раньше, чем смогла прикусить язык.
— И что?
— Ничего, — смиренно.
— Говори! — прозвучало угрожающе.
И девушка призналась, как на духу:
— Она сказала вчера, что, если захочет, сможет вернуть тебя по щелчку пальцев!
Чужое безбожно горячее дыхание обожгло ее губы.
— А я сказал вчера, что ты — моя! Для тебя мое слово — пустой звук?
— Нет! Конечно, нет!
— Тогда научись мне доверять!
— Я доверяю…
— Вот и умница! — хрипло. — А теперь… поцелуй меня!
* * *
Спустя несколько часов, Виктор высадил Лену недалеко от ее дома. В соседнем дворе. Прямо к подъезду подвозить не стал, потому что у мусорных баков крайне неудачно «раскорячился» мусоровоз, намертво преграждая путь.
Девушка понимала, что мужчина торопился (ему предстояло еще заехать в торговый центр, дабы купить гостинцы ребенку), а потому не стала его задерживать. Предпочла немного прогуляться пешком на свежем воздухе.
Октябрь баловал хорошей погодой. Было безветренно. Светило солнце.
Несмотря на легкое волнение, Белова улыбалась, прокручивая в памяти время, проведенное с ним. Каждый миг. Каждую секунду.
Однако, будучи уже метрах в пятидесяти от своего подъезда, она резко остановилась. Сперва даже сама не поняла, почему. Но спустя пару ударов взбесившегося сердца осознала — у нее начались галлюцинации.
Иначе объяснить представшую взору картину, Лена никак не могла.
На парковке рядом с их автомобилем стоял отец и беседовал о чем-то с…
«Таня? Та… Таня? Какого черта происходит? Что делает здесь эта змея?»
Девушку затрясло. Она впала в ступор. Оцепенела, наблюдая за тем, как бывшая макаровская пассия лучезарно улыбается ее отцу, изображая из себя святую невинность. Ангела во плоти. Родитель держался с ней вежливо и отстраненно, но Таня буквально заглядывала ему в рот, ловя каждое его слово.
«Нет! Это выше моих сил!»
Что есть мочи, Лена закричала:
— Папа!
Ее голос громким эхом отразился от стен высоких домов.
И оба они тотчас же посмотрели в ее сторону. Наконец, заметили ее.
Отец приветливо помахал ей рукой, а Татьяна заулыбалась пуще прежнего.
Как бы невзначай, эта дрянь заботливо смахнула несуществующие соринки с пальто своего собеседника. А после, попрощавшись, скрылась в подъезде.
«В нашем подъезде!»
Сбросив с себя оцепенение, Лена двинулась вперед.
Она не шла. Она бежала. Летела, едва касаясь земли.
Не сбавляя скорости, кинулась в родительские объятия и повисла на отцовской шее. Дрожа всем телом, вцепилась в его мощные плечи.
— Дочка? — сбитый с толку, он насторожился. — Милая, что с тобой?
— Я в порядке! — девушка отстранилась, осознав, что ведет себя странно.
— Врать мне удумала? — рявкнул отец, озверев за секунду. — Я, по-твоему, ослеп? Ничего не вижу? Да на тебе же лица нет! В чем дело? Макаров тебя обидел? Скажи, если так! Неужели я в нем ошибся? Неужели? Говори!
Девушка отчаянно замотала головой.
— Нет! Что ты? — улыбнулась через силу. — Я просто испугалась!
— Испугалась? Чего?
— Ну… ты же обычно в это время на работе!
— И что?
— Ничего! Увидела тебя и подумала, что… что-то случилось!
Родитель облегченно вздохнул:
— Вашу Машу, Лена! Хочешь отца поскорее в гроб загнать?
— Прости! Я не хотела тебя пу… а правда, почему ты дома?
— Документы кое-какие забыл. Пришлось возвращаться в обеденный перерыв.
— М-м-м! — осторожно подбирая слова, дабы не вызвать новых подозрений, вновь поинтересовалась. — А с кем сейчас разговаривал?
— Ты про девушку?
— Угу!
— Соседка наша новая!
В голове внезапно стало пусто.
— Чт… что? — переспросила заторможенно.
— Соседка новая, говорю! — повторил отец. — Под нами же квартира много лет пустовала. А девушка эта — Татьяна, ее сняла. Сегодня утром въехала.
Кровь в венах забурлила, ощущаясь не иначе, как кислотой.
Кислотой, безжалостно разъедающей плоть изнутри.
— Как? — едва слышный шепот. — Как такое возможно?
— Дочь, ты у меня удивляешь! У нас половина подъезда — квартиросъемщики!
— Пусть так! Но имя ее ты откуда узнал? Когда вы познакомиться успели?
— Это так важно?
— Важно, раз спрашиваю!
Он недоуменно пожал плечами:
— Я поднялся за документами, начал уже из квартиры выходить, а она к нам в дверь ломится. Представилась соседкой снизу, помощи попросила. У нее замок заклинило, никак в квартиру попасть не могла. Пришлось помочь.
«Дрянь! Какая же дрянь! Мерзкая. Гадкая. Сука.»
— А что же она в квартире-то не осталась, а на парковку за тобой выбежала?
— Отблагодарить за помощь хотела. Денег предлагала. А что?
— Нет-нет! — улыбнулась так, что заломило скулы. — Ничего!
— Ты сама-то почему не в институте?
— Как раз собираюсь! Переоденусь, возьму все необходимое и поеду.
— Умница моя! Если поторопишься, я тебя отвезу.
— Спасибо, папуль! Но я сама. Время еще есть. Мне к пятой паре.
— Ну, смотри! — родитель нежно чмокнул ее в висок. — А я уже тороплюсь!
— Хорошего дня!
Дождавшись, когда он тронется с парковки и скроется из вида, Лена вошла в подъезд и нажала кнопку вызова лифта. Ее шатало. Штормило. Потряхивало.
Пульс отчаянно добил по вискам. Руки тряслись. В глазах рябило.
Даже интуиция взбунтовалась. И мысли в голове были лишь об одном:
«Неспроста! Все это неспроста! Она что-то задумала!»
Оказавшись на своем этаже, девушка замешкалась.
Но, так и не вставив ключ в дверной замок, торопливо спустилась вниз ровно на один пролет, и решительно позвонила в квартиру.
Чего ожидала, на что надеялась, сама не знала.
Однако оставить все, как есть, просто не могла.
Через пару секунд ей открыли. Ошибки не было.
На пороге стояла Татьяна, и мерзко улыбалась, глядя на Белову.
— М-м-м! — ехидно пропела она. — Надо же, какая встреча!
Лена рефлекторно скрестила руки на груди и требовательно заявила:
— Земля, конечно, круглая! Но не до такой степени! Что ты здесь делаешь?
— Живу! Просто живу!
— В нашем доме? В нашем подъезде? Под нашей квартирой?
— Угу!
— И я должна поверить, будто все это произошло случайно?! — повысила голос девушка, теряя терпение и приближаясь к ней вплотную. — Что тебе от меня нужно, черт подери?!
Перестав изображать недоумение, Таня ядовито выплюнула:
— Моральную компенсацию!
— Ты головой ударилась? Какую такую…
— Меня еще ни разу в жизни не бросали! Тем более из-за сраной малолетки!
— Понимаю, обидно, — холодно отчеканила Лена, — но к чему все это? Что ты собираешься делать? Мозолить мне глаза своим присутствием?
— Ну, что ты? Мне нет до тебя совершенно никакого дела. Я собираюсь устраивать свою жизнь, начать ее с чистого листа. Вы с Виктором преподали мне хороший урок. Я сделала выводы и поняла кое-что…
— И что же?
Татьяна мстительно прищурилась:
— Если твой мужчина предпочел тебе какую-то пигалицу, значит и тебе стоит найти мужика, для которого уже ты будешь той самой… пигалицей!
Белова застыла каменным изваянием, пытаясь переварить услышанное.
Кровь отхлынула с ее лица, делая кожу мертвецки бледной.
В памяти мелькали обрывки увиденной у подъезда сцены.
Отец. Таня. Их беседа. Ее заискивающая улыбка. Мимолетные касания.
Стало не по себе. Стало дурно. Тошно. Наконец-то она все поняла.
Поняла и зашипела, подобно смертоносной гадюке:
— Не смей приближаться к моей семье!
Девушка истерически расхохоталась:
— Расслабься, милая! Скоро я стану… твоей семьей!
— Ты больная! Мама правильно сказала: у тебя не все в порядке с головой!
— Говори, что хочешь! Это ничего не изменит!
Белова встала еще ближе. Фактически нос к носу.
— Последний раз предупреждаю: держись подальше от моего отца!
— О, нет! Он очень мне понравился! Пройдет совсем немного времени, и я сведу его с ума. Я буду трахаться с ним, при любом удобном случае! На карачках. В подъездах. В грязных подворотнях. Везде! Он будет драть меня, как последнюю суку, напрочь забыв о тебе и о твоей драгоценной мамоч…
Лене показалось, будто в нее вселился сам дьявол.
Ибо выброс адреналина в кровь был запредельным. Критическим.
Ее разум помутнел. Сознание отключилось.
Не позволив мерзавке закончить фразу, она мертвой хваткой вцепилась в ее волосы и принялась яростно таскать за них обидчицу. Дергать со всех сил.
— Тварь! Только попробуй! — рычала чужим голосом. — Только попробуй!
Пытаясь вырваться, Таня принялась отбиваться. Но тщетно.
Белова даже не подозревала, что в ней столько силищи. Она была меньше комплекцией и ниже ростом. Однако дралась, точно разъяренная львица.
Противница ударила ее кулаком в живот, но Лена не почувствовала боли.
Понимала — должно болеть. Но не болело. Рассвирепев окончательно, она со всей дури полоснула ногтями по лицу бывшей макаровской пассии, раздирая ее щеку до крови. Девушка взвизгнула от боли. В следующий миг произошло сразу несколько вещей. Татьяна чертовски сильно оттолкнула ее от себя. Споткнувшись о порог, Белова приземлилась прямо на свою пятую точку.
А эта дрянь, пользуясь моментом, быстро захлопнула дверь.
Несколько мучительно долгих секунд Лена продолжала сидеть на бетонном полу, заторможенно разглядывая пучки темных волос, так и оставшиеся в ее плотно сжатых кулаках. Брезгливо отшвырнув их от себя, она крепко зажмурилась. Затем, немного отдышавшись, встала на ноги и медленно побрела к себе на этаж. Оказавшись дома, первым делом доковыляла до кухни, в одном из шкафчиков нашла флакон пустырника и сделала крупный глоток прямо из бутылочки. Чуть позже включила кран и запила лекарство ледяной водой.
Заодно и умылась, плеснув в лицо несколько крупных пригоршней.
«Все будет хорошо! Папа никогда на нее не клюнет! Все будет хо-ро-шо!»
Усевшись за стол, уронив голову на руки, продолжила твердить, как мантру:
«Папа любит маму! Папа любит маму! Папа любит маму!»
Прошло минут пятнадцать-двадцать.
Возможно, успокоительное подействовало.
А возможно, просто гнев пошел на убыль.
Тем не менее, Белова пришла в себя. Расслабилась.
Вновь начала мыслить здраво и различать звуки.
Решив, что должна рассказать обо всем Виктору, девушка достала свой телефон и набрала его номер. Мужчина не ответил ни с первого, ни со второго раза. Очевидно, был занят. Но едва она сбросила вызов, мобильный вновь ожил в ее руке. Звонила Синицына.
Шумно вздохнув, Лена взяла трубку:
— Привет, Ириша!
— Привет! — весело прощебетала подруга. — Ты дома?
— Да.
— А что с голосом? Все хорошо?
— Да.
— В универ сегодня идешь?
— Да.
— Тогда спускайся! Мы заедем за тобой минут через пять.
Никогда еще она не собиралась так быстро.
Хорошенько причесавшись, переоделось в первые попавшиеся джинсы и джемпер. А после запихнула в сумочку несколько тетрадей, пару ручек и спустилась вниз. Вскоре автомобиль Красницкого притормозил у ее подъезда. Из машины пулей выскочила Синицына и бросилась к ней.
Белова лишь охнуть успела, прежде чем оказалась в ее крепких объятиях.
— Ленка! — сбивчиво бормотала подруга. — Я так по тебе соскучилась!
Засмеявшись, она обняла ее в ответ. Прижала к себе так крепко, как смогла.
Ирина всегда обладала эффектной внешностью, была этакой роковой рыжеволосой красоткой. Теперь ее красота вышла на совершенно другой уровень.
Девушка буквально сияла изнутри, озаряя счастьем все вокруг. Ее глаза горели. На безымянном пальце правой руки сверкало обручальное кольцо.
— Я очень рада за тебя! — призналась Лена.
— А я — за тебя! — подмигнула Ира, отстраняясь. — За тебя и за Виктора!
— Слышь, пучеглазая? — не выдержав, к ним подошел Красницкий. — Напомни-ка мне, с каких это пор я заделался личным водителем Белки?
Синицына с вызовом уставилась на своего новоиспеченного мужа:
— Повежливее, Слава! Ты говоришь о крестной матери своего будущего ребенка!
Триумфально улыбаясь, молодой человек обнял Ирину со спины, поцеловал в макушку и собственнически накрыл ладонью ее пока еще плоский живот.
А Белова выпучила глаза и ошеломленно переспросила:
— Вы серьезно? Я? Хотите, чтобы крестной была я?
— А ты… против?
— Нет! — девушка расчувствовалась, прослезилась. — Я… у меня нет слов!
— Вот и молчи! — надменно фыркнул Слава. — Все умнее будешь выглядеть!
Ира пихнула его локтем в бок:
— Хватит!
— Ладно! Погнали уже. Иначе опоздаем.
* * *
Шестая пара близилась к концу. А сама лекция оказалась нудная, до ужаса.
К тому же студентам было что обсудить и кроме основ психологии — весь ВУЗ гудел, точно пчелиный улей, от известия о женитьбе Красницкого. Лена несколько раз порывалась рассказать Ирине о Тане, но бедную Синицыну одногруппники просто рвали на части, забрасывая вопросами буквально со всех сторон. Подруга едва успевала им всем отвечать. Беловой же приходилось вести внутренние диалоги, рассуждая о своих дальнейших действиях.
«Сегодня же сообщу об этой ненормальной Макарову. Пусть приезжает, и как хочет выковыривает эту заразу из нашего дома. И папу с мамой предупрежу. Особенно маму. Нет, папу! Чтобы был готов и не повелся на ее красивое, но слегка подпорченное личико. Господи, помоги! Не дай ей влезть в нашу семью! Не дай ей ее разрушить!»
Внезапно дверь аудитории распахнулась без стука. Внутрь заглянул Каримов. Марат Евгеньевич обвел аудиторию грозным взглядом и прогромыхал:
— Попова!
Бедная Юлька подпрыгнула на месте от неожиданности и почти сползла под стол, очевидно намереваясь скрыться от заведующего кафедрой хотя бы на полу. Но мужчина резко дернул головой, чертыхнулся и исправился:
— То есть, Белова! Белова?
Теперь уже сползти под стол захотелось Лене.
А точнее, превратиться в таракана и забиться в ближайшую щель.
Но подобная роскошь была ей недоступна. Пришлось откликнуться.
— Да, Марат Евгеньевич?
— Выйди-ка на пару минут!
Деваться было некуда. Она бесшумно поднялась со стула и выскользнула в коридор. Но едва закрыла за собой дверь и обернулась, резко попятилась назад и приклеилась спиной к этой самой двери, дабы не рухнуть без чувств.
По правую сторону от Каримова стояли двое мужчин в полицейской форме.
«Ой, мамочки!»
Сердце сжалось в груди до предела, и колени предательски задрожали, когда один из них представился и показал свое удостоверение, а второй назвал ее полное имя, год рождения и адрес прописки, уточнив, все ли верно.
Лена кивнула, подтверждая. Говорить она была уже не в состоянии.
— Вам придется проехать с нами!
— Чт… что? Куда?
— В отделение! Для дачи показаний!
— Нет! — Марат Евгеньевич сверлил обоих представителей власти просто убийственным взглядом. Так, будто ненавидел их всеми фибрами души. — Никуда она с вами не поедет! Белова является студенткой нашего заведения. А значит, я несу за нее ответственность!
— Вы намерены препятствовать следственным мероприятиям? — оживился один из них. — Позвольте Вам напомнить: мы при исполнении!
— Да! — подключился второй. — Мы работаем!
Каримов гневно сплюнул, вообще никак не соблюдая субординацию.
— О, я знаю! Знаю, как ох*енно все вы работаете!
— Гражданин, следите за словами! Вы тоже хотите составить нам компанию?
Заведующей кафедрой ничего им не ответил.
Но к ней он обратился достаточно спокойно. Даже мягко.
— Лена, что ты натворила?
— Я…
— На гражданку Белову поступило заявление от гражданки Матросовой…
— А кто это?
— …Татьяны Валерьевны, на основании которого нам придется…
Дальнейших слов она не слышала. Уши заложило от страшного гула.
Лена взбесилась в одну секунду. Забыв о страхе, девушка шагнула навстречу полицейским, уперла руки в бока и возмущенно воскликнула:
— Ах эта сука еще и заявление на меня накатала? И вы сразу же примчались по мою душу? Вот это оперативность! Я польщена!
— То есть, Вы не отрицаете, что напали на гражданку Матросову?
— А чего она ожидала? Что я позволю ей залезть в трусы к моему отцу?
— В таком случае, Вы должны быть готовы ответить перед законом за нанесение гражданке Матросовой тяжких телесных повреждений!
Белова истерически загоготала:
— С каких это пор, клок выдранных волос и пара царапин на шее являются тяжкими телесными повреждениями? Да моя задница пострадала больше от соприкосновения с бетонным полом!
— Боюсь, мы не разделяем Вашего энтузиазма по данному поводу! Гражданка утверждает, что в процессе драки Вы столкнули ее с лестницы. В результате падения она получила большое количество ссадин, сотрясение мозга и перелом руки. А Вы даже скорую помощь вызвать ей не потрудились!
Лена ошеломленно уставилась на полицейского:
— О чем Вы говорите? Я не толкала ее ни с какой…
— Разберемся, гражданочка! Разберемся!
— Не трогайте меня!
— Пройдемте с нами! Либо Вы сделаете это добровольно, либо… в наручниках!
— Чт… что? Нет! Я ничего этого не делала!
«Боже! Боже! Как такое возможно?»
Глаза застилала пелена слез.
Сердце отчаянно громыхало в груди.
Будто издалека она услышала голос Каримова:
— Я еду с ней!
— Вы ее родственник?
— Нет! Но…
— Гражданка Белова является совершеннолетней и не нуждается в сопровождении. К тому же Вы — посторонний человек. А посторонним запрещено раскрывать тайны следствия. Вы не имеете права присутствовать при допросе.
— Ничего не подписывай! — велел Марат Евгеньевич напоследок. — Ничего!
А дальше все было, как в тумане. Лену настойчиво подтолкнули в спину, вынуждая двигаться вперед вместе с ними. Храбрясь из последних сил, она переставляла ноги чисто машинально. Лишь добравшись до полицейского автомобиля она вспомнила, что все ее вещи остались в аудитории.
Включая телефон. Однако вернуться за ними ей уже не позволили.
Грубо запихнули в салон, предварительно посоветовав закрыть рот.
— Я имею право на телефонный звонок! Дайте мне телефон! Я должна позвонить… хотя бы родителям!
— Из отделения позвонишь! — прилетело в ответ.
Вот только и в участке никто не подпустил ее к телефону.
Девушку запихнули в полупустую комнату с решетками на окнах и оставили там на несколько часов. К моменту, когда пришел следователь, Белова успела от волнения сгрызть под корень все свои ногти. Нервы сдали. От бесконечных слез уже болели глаза. Вдобавок ко всему, ей зверски хотелось в туалет.
К счастью, последнее ее желание они все же выполнили. И дали попить.
А потом начались бесконечные допросы.
Раз за разом Лену просили рассказать, как все было.
Потом требовали восстановить хронологию событий в обратном порядке.
Она пыталась. Честно пыталась. Но от страха не могла связать и двух слов.
У нее взяли соскоб из-под ногтей, в надежде найти там частички кожи заявительницы. Белова впала в самую настоящую истерику, осознав, что они их там найдут. Девушка точно заведенная твердила, что не сталкивала Таню с лестницы и понятия не имеет, как такое произошло.
— Может она сама оступилась, а обвиняет теперь меня? — кричала, надрывая связки. Но ей никто не верил. Никто.
Спустя несколько часов изнурительных допросов, следователь ушел.
А ее посадили в… клетку, расположенную напротив будки дежурного.
Именно в клетку, ведь иначе назвать это сооружение язык не поворачивался.
Из мебели там была только деревянная скамейка, прикрученная к стене огромными болтами. Чувствуя себя опустошенной, Лена легла на нее, свернувшись калачиком. Возможно и уснула бы, но к решетке приблизились еще двое сотрудников данного заведения. На нее таращились во все глаза.
— Хорошенькая! — рассуждали они вслух, ни капли не смущаясь. — За что ее?
— Тяжкие телесные!
— Серьезно? Попала, так попала!
Один из них засвистел:
— Слышь, красавица? Хочешь бартер? Ты помогаешь нам — мы тебе!
Стиснув кулаки и зубы, Лена настойчиво молчала.
Но мужчины не унимались. Второй ядовито протянул:
— Ну, как знаешь! В бабской колонии тебя быстро оприходуют! Ты миленькая — будешь главную ублажать!
Ее снова затрясло. Слезы хлынули из глаз.
— Дайте мне позвонить! Я имею право!
— Ты имеешь право заткнуться и не усложнять нам дежурство!
«Боже! Это все происходит не со мной! Не со мной! Не со мной!»
Прошло еще пару часов, показавшихся ей настоящей вечностью.
Но в какой-то момент все изменилось. Будто почувствовав что-то, Лена подскочила на ноги и мертвой хваткой вцепилась в прутья решетки, выглядывая в коридор. Оттуда доносился звук шагов и грубые мужские голоса.
— Отойди от решетки! — велел один из «доброжелателей».
Только она не могла. Ослушалась. Ее сердце рвалось туда. Наружу.
— Я кому сказал? — угрожающе двинулся на нее мужчина.
Однако замер на середине пути. Из-за угла показался…
— Вик! — завопила Лена осипшим голосом. — Вик!
Это и правда был Макаров. Злющий, как дьявол, он несся по коридору в компании Красницкого Александра Борисовича — мэра их города, и седовласого мужчины в полицейском мундире. При виде последних двух, ее недавние мучители вытянулись по струночке и отдали честь. Но девушке было уже не до них. Виктор стоял рядом. Крепко прижимал к себе прямо сквозь железные прутья. Порывисто целовал и успокаивающе поглаживал по спине.
— Все, детка! Все!
— Клянусь, я не толкала ее с лестницы!
— Мы знаем! Знаем! Мы все выяснили. Все уладили. Она сделала это сама!
— Вик…
— Все позади, моя девочка! Все позади! Твою мать, как же сильно ты дрожишь! За одно это я готов убить эту тварь собственными руками!
— Не отпускай меня! — шептала сквозь слезы. — Пожалуйста! Мне страшно!
— Не отпущу! И уже никогда!
— Открывайте! — раздался грозный голос Красницкого — старшего. — Живее!
Дождавшись кивка седовласого мужчины, один из полицейских достал ключи и повернув их в замке дважды, распахнул дверь клетки.
Практически оттолкнув его в сторону, Макаров вломился внутрь, и вновь заключил Лену в свои давящие объятия. Жадно поцеловал, больно кусая губы.
— Витя! — строго окликнул его мэр. — Все это успеется! Нам пора!
— Конечно, дядь Саш! Мы идем!
Виктор хотел подхватить ее на руки, но Белова воспротивилась.
Пошла сама. Поравнявшись с мужчинами, которые насмехались над ней совсем недавно, она удостоила их презрительным взглядом.
И данный жест не остался незамеченным Александром Борисовичем.
— Лена? — холодно поинтересовался отец Славика. — Тебя здесь обижали?
Девушка мстительно прищурилась:
— Этот, — бесцеремонно указала пальцем, — не давал позвонить, не пускал в туалет и говорил, что в женской колонии мне придется ублажать главных уголовниц! А этот… вообще интим предлагал взамен на помощь!
Будто озверев, Макаров шагнул вперед.
Но Красницкий становил его, положив руку на плечо.
— Ступай племяш! Предоставь это мне!
Мэр и седовласый мужчина остались, а они с Виктором двинулись в сторону выхода, следуя по бесконечным длинным коридорам. Практически у двери Лена остановилась и затравлено посмотрела на своего преподавателя.
— Ты злишься на меня?
— Нет! Я злюсь на себя!
— Теперь ты точно расстанешься со мной?
— С чего ты это взяла?
— Я избила человека. И загремела в полицию. Теперь я… как уголовница!
— Лена! — он припечатал ее спиной к двери и яростно выплюнул. — Будь ты хоть дьявол в юбке, мне плевать! Я люблю тебя такой, какая ты есть! Дикая. Безбашенная. Малолетняя. Один черт — ты моя! МОЯ! Запомни это, ладно?
— Что? — сморгнула набежавшие слезы. — Как ты сказал? Лю… любишь?
Виктор впился в нее помутневшим взглядом и измученно кивнул.
А Белова, не помня себя, бросилась к нему на шею.
Они целовались, как сумасшедшие. Теряясь во времени. Теряя связь с реальностью. Но в какой-то момент Макаров с неохотой отстранился.
— Идем, детка! Нас все ждут!
— Кто все?
— Все!
Оказавшись на крыльце полицейского отделения, Лена изумленно ахнула.
Встречать ее приехали и родители, и Ирина со Славиком, и даже мать Ирины — Александра Николаевна, которая с недавних пор возобновила отношения со своей первой любовью — Красницким-старшим. Женщины и отец, кинулись обнимать и целовать Лену. А вот бывший одноклассник остался верен себе. Этот засранец принялся посмеиваться и громко напевать:
— Что ж ты, фраер, сдал назад? Не по масти я тебе? Ты смотри в мои глаза…
— Слава, хватит! — грозно шикнула на него Ирина. — Что тут смешного?
Да толку ноль. Тот лишь принялся за другую песню.
— Гоп-стоп! Мы подошли из-за угла!
Не выдержав, Лена возвела очи к небу и взмолилась:
— Ириша, он достал уже! Тресни его по башке!
— Да-а-а-а, Белка! — протянул парень, задыхаясь от смеха. — Из кутузки мы тебя еще не забирали! Вот это я понимаю, пуститься во все тяжкие!
Белова обиженно насупилась, но в следующий миг почувствовала на себе крепкие мужские объятия — Макаров обнял ее со спины. Когда все относительно успокоились и к ним присоединился Александр Борисович, Виктор обратился к отцу девушки:
— Вадим Витальевич, придется мне нарушить Ваш запрет!
— Какой еще запрет?
— Не жить вместе до свадьбы!
— А-а-а! Вот ты о…
— Но мы будем жить! Ваша дочь переезжает ко мне! Сегодня же!
— Тьфу-ты, Господи! Напугал! Да забирай! Могу даже доплатить!